А затем грянул удар катапульты, сбивший одного из всадников. Раздался короткий крик, наполненный болью – на снег упал окровавленный Оруэн. И прежде, чем он смог сообразить, что случилось, шипастая булава размозжила ему голову.
Я припала к Алему, стискивая зубы. Глаза заслезились, и к горлу подступила тошнота.
– Вниз! – закричала я.
Алем коротко вскрикнул, пошатнулся, закрутился в потоках ветра.
Сначала я почувствовала резкую боль, а затем увидела стрелу, попавшую ему под крыло. Он упал в снег, выкидывая меня из седла.
– Нет, Алем… нет… – я вскочила на ноги, задыхаясь от слез.
Подняв голову, я заметила на валунах камней лучников, среди которых угловатой фигурой выделялся Ашарес. И я не почувствовала к нему ничего, кроме всепоглощающей ненависти. Неосознанно коснулась кинжала, мечтая снова ударить им Ашареса, но теперь в самое сердце.
– Тея!
Снова вокруг меня возникли оглушающие звуки боя, едва отступившие на второй план.
Рядом на одно колено припал Ха-шиир и притянул к себе, заключил в объятия, а затем резко отстранил с удивлением взирая на мое платье.
– О, боги, тебе здесь не место! – закричал он.
Его белые одежды, рукоять топора, перчатки и лицо были забрызганы кровью.
– Эмора здесь!
– Что? – Ха-шиир был так ошарашен, что не смог произнести ничего вразумительного.
Он снова выхватил топор, глядя, как к нам приближается каменный великан.
– Алем мертв! – срывая голос, закричала я. – Нам нужен Светоч, чтобы дать жизнь Сакралу. Мы должны попасть в Пустошь!
– А? – Ха-шиир побледнел, но кивнул. – Что нужно делать?
– Нужно заставить Ашареса пропустить нас в Железный дворец!
Драгманец поморщился, но произнес:
– Без проблем.
Но проблемы встречали нас на каждом шагу – каждый воин Акара хотел остановить нас. И, невзирая на то, что я ощущала связь со снежными барсами и птицами, что кружили в небе, я больше не слышала ни одного волка, кроме Хару.
– Ты можешь управлять ими? – переводя тяжелое дыхание и сбрасывая с себя осколки камней, спросил Ха-шиир, – как их королева?
Меня коснулось дыхание леса – призрачная длань распростерлась надо мной. Я услышала каждую душу, каждое сердце, ощутила боль и отвагу своего маленького войска. Опустилась на колени в снег – смотрела глазами ястребов с высоты птичьего полета, рвала противников когтями барсов, била копытами белогривых сильных коней. И, наконец, я велела им разбить наших противников.
Ха-шиир настиг Ашареса в несколько прыжков, когда путь к нему был расчищен. Ашарес был силен, но раны, которые я нанесла ему утром, сильно его ослабили, поэтому Ха-шиир сумел его обезоружить и бросить к моим ногам.
– Открой нам двери в Железный дворец! – потребовала я. – Эмора здесь. Она не пожалеет даже твоего повелителя.
– Богиня? – прошептал Ашарес окровавленными губами.
– Мы сможет остановить ее, если найдем Тангора.
Ашарес не верил или не осознавал, что мир, в котором он прожил так долго, больше не может оставаться прежним.
– Впусти нас во дворец! – закричала я, притягивая его к себе за ворот и вынимая кинжал: - Ты убил Алема! Клянусь, я… – и оружие задрожало у меня в руке: – Я убью тебя, мерзавец! Я – королева Черного леса, и я повелеваю тебе – подчинись!
Все вокруг дрогнуло – над небом закружила воронка. Ледяной ветер ударил где-то между нами – я почувствовала, как природа Зазеркалья тяжелой, неповоротливой, вековой магией влилась в меня. И я соприкоснулась не только с лесом, но и со всем, что жило и живет, всем, что дышит, двигается и существует.
Глаза Ашареса с изумлением распахнулись.
– Да, – срывается с его губ, и по подбородку струится кровь. – Я сделаю это.
Глава 25
– О, боги! – Ха-шиир впервые увидел спящую армию Акара.
В самом замке было безлюдно и темно. Где-то в его недрах слышался гулкий звук воды.
– Вы считаете, что Тангор скрывается в Пустоши? – Ашарес приваливается к стене, оставляя на ней кровавый отпечаток. Не сложно догадаться, он умирает.
– Я не знаю. Но я должна попасть туда. Я должна найти девятое зеркало, пока не стало поздно.
– Неугасающее пламя отпугнет дикие души, но ненадолго. Они поглотят вас, затопят сердце ненавистью и убьют, – каждое слово дается Ашаресу с трудом. – Только мой повелитель может находиться там.
Я вспомнила, как меня коснулась тьма, что жила в Пустоши. Возможно, драгманец прав, но выбора у нас не осталось.
– Эмора порвала карту, но я помню все отметки Акара…
– Может стоит сказать ему, – вдруг предложил Ха-шиир, который шел позади меня, озираясь по сторонам, – или хотя бы Дериону.
– Не уверена, что они нам помогут. Они создания Эморы и полностью в ее власти.
Дальше мы шли молча, пока Ашарес не сполз по стене, хватая воздух распахнутыми губами. Он стер кровь с лица и указал на следующий проход:
– Дальше без меня.
– Ты умираешь с честью, драгманец, – бросил ему Ха-шиир, без должной, однако, почтительности.
Если бы я была прежней Теей, я бы возможно простила его, но сейчас – нет. Еще слишком сильно болело мое сердце от утраты Алема.
– Ты и правда рассчитываешь найти Зеркало? – спросил Ха-шиир.
– Я думаю, что Акар не нашел его по одной причине, – сказала я. – Его может найти только человек. Девятое зеркало было создано, как дар людям.
– А если ты погибнешь? – справедливо поинтересовался Ха-шиир.
– Если ничего не сделать, погибну не только я.
Ха-шиир остановился, увидев Сакрала.
– Ну и страшилище, – сказал он, вынимая Светоч из колчана, который нес на спине.
Когда стрела попала внутрь железного коня, тот вскинулся и встал на дыбы. Я ухватила его за поводья, положила руку на плоский лоб, погладила по носу, и он вдруг присмирел, будто вспомнил меня. Он не был живым, и я не могла его почувствовать, но между нами установился странный мир: Сакрал был не против везти меня на своей спине куда угодно. Но стоило приблизиться Ха-шииру, конь бил копытом, опускал голову, выдувая огненный воздух из ноздрей.
– Нам придется разделиться, - сказала я, взбираясь в седло. – Он не желает, чтобы ты оседлал его. Возьми лошадь и скачи к Дериону. Расскажи ему все.
– Нет, – опешил драгманец. – Это глупо!
– Я только недавно стала королевой, – усмехнулась я, – и мне простительно совершать глупости.
– Тея, – Ха-шиир резко приблизился и, несмотря на волнение Сакрала, коснулся моей руки, нежно сжал пальцы: – Я все время хочу сказать тебе кое-что… Другого случае, наверно, не представится.
– Наверно, – согласилась я.
Наши взгляды пересеклись. Щеки у меня вспыхнули – так много всего я увидела в глазах Ха-шиира.
Саркал нетерпеливо дернулся в сторону.
– Тея! – поддался следом драгманец. – Проклятье… Тея! Ты… – и он крикнул, покуда конь уносил меня прочь: – Ты должна вернуться!
Это требование еще долго звучало в моей голове. Да, я должна вернуться. Я обязана не только ради себя.
Я слышала мощное дыхание Сакрала – он рывком выпрыгнул из зеркала, из-под железных копыт посыпались искры. А затем он понесся вперед так быстро, что мир вокруг превратился в пульсирующую белую точку.
А затем конь замер. Перед самой Пустошью.
Земли за грядой заволокло мраком – солнце скрылось за плотной пеленой туч. Я почувствовала за невидимой чертой холод и бесконечное безумие. Сакрал затоптался на месте.
– Мне тоже страшно, – коснулась я ледяных пластин брони у него на шее.
И холодно.
Подумать только, девушка в алом платье на черном железном монстре пытается вторгнуться на территорию тьмы, имея при себе лишь кинжал. Разумеется, это последние минуты моей жизни. И пусть платье развивается шлейфом, пусть впереди только боль, я не испугаюсь.
– Пойдем, Сакрал, – легонько ударила коня под ребра, и он бесстрашно бросился за черту.
***
Меня поглотил мрак так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. А после, когда он сжал холодными тисками, я потянулась сквозь него туда, где дрожало зеркало.
Я точно знала, где оно.
Я видела его много раз.
Клеос.
Мои руки подносили к нему цветы.
Я бежали по каменным ступеням, считая их вслух и смеялась. Отовсюду слышался запах жасмина, лепестки кружил игривый теплый ветер.
Это было здесь. И я помню это.
– Твое имя звучит «Си-рин»? Совсем, как сирень, – раздается тихий шепот в волосах. – Ты самая красивая девушка Саллоса, Сирин!
Темные холодные щупальца проникают в сердце.
– Ты знаешь, что такое Клеос, Сирин? – снова шепот, приятный и нежный.
– Что?
– Отражение… нет, не так. Откровение. Правда, которую даровала вам богиня.
– Правда?
– Суть.
– Не понимаю.
Тихий смех и невесомое прикосновение.
– Оно показывает саму суть. Оно не предмет, Сирин. Оно – вы. Отражение в каждом из вас.
– Мы?
– Зеркало в храме – всего лишь зеркало, мой цветок. Если хочешь пройти сквозь Клеос, пройдешь, потому что Девятое зеркало – это ты. И каждый из вас.
– Каждый?
– Каждый, – и приятное поглаживание по щеке: – Знаешь, Сирин…
– М?
– Я все никак не скажу тебе… хм, все никак не скажу то, что должен.
– Скажи.
– Я люблю тебя.
«Глаза – зеркало души, Сирин. Открой их».
Тьма утягивает глубже, и я теряю эти воспоминание. И тепло сменяет жгучий холод. Аромат сирени – запах стали и крови.
Я вижу – пламя разгорается. Оно вспыхивает вдалеке неясным отблеском, а затем приближается, нарастает, жужжит. Я слышу крик Сакрала, неугасающее пламя шипит – тени вокруг плавятся, словно металл.
«Открой глаза – смотри, Сирин!»
Воспоминания душат.
Я слышу пронзительные крики людей. Меня оглушает шум, скрежет и лязг железных механизмов. Всюду горит огонь – задыхаюсь от тошнотворного запаха жженой плоти. Перед моим мысленным взором возникают картины последнего дня Саллоса: кровь, хаос, смерть…
…а затем я просыпаюсь, и морозных воздух обжигает губы, горло и грудь.