—С какой стати? Письмо деловое, и человека этого я едва знаю.
—Я всегда так пишу людям, которых едва знаю, — сказала девушка. Письмо на три страницы. Это семьдесят пять центов. Пожалуйста, выйдите секунд на десять. Не могу при вас печатать.
Дверь захлопнулась и воцарилась тишина.
—Эй, девушка, — крикнул Арт, — чем вы там занимаетесь?
Из домика донеслось: «Вам что, нужно еще и память подправить? Уже забыли о своем заказе? Письмо печатаю».
—Почему же машинки не слышно?
—Это еще зачем? Для правдоподобия? Надо бы за это брать отдельную плату. — За дверью хихикнули, и секунд пять машинка стрекотала как пулемет. Потом девушка открыла дверь и вручила Арту текст на трех страницах. Действительно, письмо было напечатано безукоризненно.
—Что-то тут не так, — сказал Арт.
—Да что вы! Синтаксис ваш собственный, сэр. А разве надо было выправить?
—Нет, я не о том. Девочка, скажи по чести, как твой сосед умудряется доверху нагрузить машину товаром из дома, который в десять раз меньше этой машины?
—Так ведь и цены заменьшены.
—Ага. Он тоже вроде тебя. Откуда вы такие?
—Он мой дядя-брат. И мы называем себя индейцами племени инномини.
—Нет такого племени, — твердо сказал Джим Бумер.
—Разве? Тогда придется придумать что-нибудь еще… Но звучит очень по-индейски, согласитесь! А какое самое лучшее индейское племя?
—Шауни, — ответил Джим Бумер.
—О’кей, тогда мы — индейцы шауни. Нам это пара пустяков.
—Идет, — сказал Бумер. — Ведь я сам шауни и всех шауни в городе знаю наперечет.
—Салют, братец! — крикнула девушка и подмигнула. — Это как в той шутке, которую я заучила, только начинается там по-другому… Видишь, какая я хитренькая: о чем ты ни спросишь, у меня уже ответ готов.
—С тебя двадцать пять центов сдачи, — сказал Арт.
—Да я знаю, — сказала девушка. — У меня из головы выскочило, что там на обратной стороне двадцатипятицентовой монетки… Заговариваю вам зубы, а сама стараюсь припомнить. Ну конечно, там такая смешная птичка сидит на вязанке хвороста. Сейчас я ее кончу. Готово. — Она вручила Арту Слику двадцатипятицентовик. — А вы, уж пожалуйста, рассказывайте, что здесь поблизости есть лапочка-машинистка, которая отлично печатает письма.
—Без пишущей машинки, — добавил Арт Слик. — Пошли, Джим.
—Люблю, целую! — крикнула им вслед девушка.
Рядом стояла маленькая убогая пивная под вывеской «КЛУБ ХЛАДНОКРОВНЫХ». Буфетчица была похожа на машинистку, как родная сестра.
—Мы бы взяли по бутылке «Будвайзера», — сказал Арт. — Но ваши запасы, я вижу, на нуле.
—А зачем запасы? — спросила девушка. — Вот ваше пиво.
Арт поверил бы, что бутылки она достала из рукава, но платье у нее было без рукавов.
Пиво оказалось холодным и вкусным.
—Вы не знаете, девушка, как это ваш сосед на углу делает товар из ничего и тут же грузит им машину.
—А вещи делаются из чего-то! — вставил Джим Бумер.
—А вот и нет! — сказала девушка. — Я учу вашего языка. Эти слова я знаю. «Из чего-то» собирают, а не делают. А он делает.
—Забавно, — удивился Слик, — на этой бутылке написано «Будвизер», а правильно — «Будвайзер».
—Ой, какая же я простофиля! Не могла вспомнить, как это пишется; на одной бутылке написала правильно, а на другой — нет. Вчера вот тоже один посетитель попросил бутылку пива «Прогресс», а я на ней написала «Прогеррс». Сбиваюсь иногда. Сейчас исправлю.
Она провела рукой по этикетке, и надпись стала верной.
—Но ведь чтобы печатать типографским способом, надо сперва сделать клише! — запротестовал Слик.
—Все проще простого, — сказала буфетчица. — Только надо быть повнимательнее. Как-то я по ошибке сделала пиво «Джэкс» в бутылке из-под «Шлица», и посетитель был недоволен. Я взяла у него эту бутылку, раз-два, поменяла вкус пива и дала ему, будто б новую. «Это у нас освещение такое, что стекло кажется коричневым», — сказала я ему. И тут сообразила, что у нас вовсе никакого освещения нет! Пришлось быстренько сделать бутылку зеленой. Еще бы мне не ошибаться, ведь я такая бестолковая.
—В самом деле, у вас тут нет ни лампочек, ни окон. А светло, — сказал Слик. — И холодильника у вас нет. Во всем этом квартале нет электричества. Почему же у вас холодное пиво?
—Прекрасное холодное пиво, не правда ли? Заметьте, как ловко ухожу от ответа. Добрые люди, не хотите ли еще по бутылочке?
—Хотим. Заодно поглядим, откуда вы их достаете, — сказал Слик.
—Смотрите, сзади змея, змея! — вскрикнула девушка. — Ого, как вы подпрыгнули! — засмеялась она. — Это же шутка. Неужели я стану держать змей в таком хорошем баре?
Перед ними тем временем появились откуда-то еще две бутылки.
—Когда же вы появились в этом квартале? — спросил Бумер.
—Кто за этим следит? — ответила девушка. — Люди приходят и уходят.
—Вы не местные, — сказал Слик. — И нигде я таких не встречал. Откуда вы взялись? С Юпитера?
—Кому он нужен, ваш Юпитер? — возмутилась девушка. — Там и торговать не с кем, кроме как с кучкой насекомых. Только хвост отморозишь.
—Девушка, а вы нас не разыгрываете? — спросил Слик.
—Я сильно стараюсь. Выучила много шуток, но еще не умею ими шутить. Я улучшаюсь, ведь хозяйка бара должна быть веселой, чтобы людям хотелось снова к ней зайти.
—А что в том домике у железной дороги?
—Сегодня моя сестра-кузина открыла там салон. Отращивает лысым волосы. Любого цвета. Я ей говорила, что она спятила. Пустое дело. Будь им нужны волосы, стали бы люди ходить лысыми?
—Она и вправду может отращивать волосы? — спросил Слик.
—А как же! Вы сами не можете, что ли?
В квартале стояли еще три-четыре обшарпанных лавчонки, которых Арт и Джим не заметили, когда входили в «Клуб хладнокровных».
—По-моему, этой развалюшки тут раньше не было, — сказал Бумер человеку, стоявшему у последнего из домов.
—А я ее только что сделал, — ответил тот.
Старые доски, ржавые гвозди… Он ее только что сделал!
—А почему вы… э… не построили дом поприличнее, раз уж вы взялись за это? — спросил Слик.
—Меньше подозрений. Если вдруг появляется старый дом, на него никто и не смотрит. Мы здесь люди новые, и пока что хотим осмотреться, не привлекая особого внимания. Вот я и думаю, что бы мне сделать. Как вы считаете, найдут здесь сбыт отличные автомобили, долларов по сто за штуку? Хотя, пожалуй, при их изготовлении придется считаться с местными религиозными традициями.
—То есть? — спросил Слик.
—Культ предков. Хотя все уже отлично работает на естественной энергии, у машины должны быть пережитки прошлого, бензобак и дизель. Ну что ж, я их встрою. Подождите, сделаю вам машину за три минуты.
—Машина у меня уже есть, — сказал Слик. — Пошли, Джим.
Арт с Джимом повернули назад.
—А я все гадал: что творится в этом квартале, куда никто никогда не заглядывает? — сказал Слик. — Уйма в нашем городе занятных местечек, стоит только поискать.
—В тех лачугах, что стояли здесь раньше, тоже жило несколько странных парней, — сказал Бумер. — Я кое-кого встречал в «Красном Петухе». Один умел кулдыкать индюком. Другой мог вращать глазами одновременно — правым по часовой стрелке, левым против. А работали на маслозаводе, сгребали пустые хлопковые коробочки, пока он не сгорел.
Приятели поравнялись с хижиной стенографистки.
—Эй, милая, а если серьезно, как это ты печатаешь без пишущей машинки? — спросил Слик.
—На машинке слишком небыстро.
—Я спросил не «почему», а «как»?
—Поняла. Но до чего ловко я увертываюсь от твоих вопросов! Пожалуй, выращу-ка к завтрашнему утру у себя перед конторой дуб, чтобы давал тень. Люди добрые, у вас в кармане желудя не найдется?
—Н-нет. А как же ты все-таки печатаешь?
—Дай слово, что никому не скажешь.
—Даю.
—Я печатаю языком, — сказала девушка.
Арт и Джим не торопясь пошли дальше.
—А чем ты делаешь второй экземпляр? — крикнул вдруг Джим Бумер.
—Вторым языком, — ответила девушка.
Из углового дома опять грузили товар в сорокафутовый трейлер. По желобу ползли связки водопроводных труб со стенками толщиной в полдюйма и длиной футов по двадцать. Жесткие трубы двадцатифутовой длины — из семифутовой развалюшки.
—Не понимаю, как он может загружать товаром из такой маленькой лавчонки целые машины? — не унимался Слик.
—Девчонка же сказала — по заменьшенным ценам, — ответил Бумер. — Зайдем-ка в «Красный Петух». Может быть, там тоже что-нибудь затевается. В этом квартале всегда хватало разных затейников.
Перевод с английского Андрея Графова
ПРОЖОРЛИВАЯ КРАСОТКА
Джо Спейд меня кличут. А уж башковитее меня вам вряд ли отыскать. Это я придумал Вотто, и Воксо, и еще кучу других штучек, без которых нынче никто и шагу ступить не может. У меня этого серого вещества столько, что порой приходится к специалисту по мозгам обращаться. В тот день, помню, звоню, — все мозговые спецы, которых я знаю, на уик-энде. Что-то уж слишком часто они на уик-энде, когда я к ним звоню. Пришлось к новому врачу идти. У него на дверной табличке написано, будто он анапсихоневролог, — ну, это все равно, что спец по мозгам, ежели по-простому говорить.
—Меня кличут Джо Спейд, — человек, который изобрел все, — говорю я ему и хлопаю его по спине со свойственным мне добродушием. Тут какой-то треск раздается, мне даже поначалу показалось, что я ему ребро сломал. Потом замечаю, что это всего-навсего очки, стало быть — порядок.
—Я из тех, док, про которых говорят: гениальный парень, и никаких гвоздей, — говорю я ему. — И еще у меня в кармане куча этих зелененьких бумажек с такими кудрявыми завитушками.
Тут я беру у него со стола историю болезни и сам ее заполняю, чтобы времени не терять. Я так понимаю, что мне про себя больше известно все-таки, чем ему.
—Поимейте в виду, док, все ваши девятидолларовые слова я могу оптом купить за четыре восемьдесят пять, — беру я его на понт, и тут он смотрит на меня вроде как страдает от чего-то.