улся. Щит врезался в колесо, к которому был привязан Квинт. Хрустнуло дерево, Север рванулся снова и выдрал из обода и ступицы пару спиц, к которым были притянуты веревкой его локти.
Легионер замешкался, а пленник, напротив, развивая успех, подкатом сбил его с ног.
– Perge ad corvos, fellator! – заорал Квинт, что было мочи, и, лежа на спине, ударом обеих ног вышиб из легионера дух.
На шум сбежались солдаты, налетели на Квинта, принялись избивать. Пинали недолго. Через минуту появился опцион и приказал прекратить безобразие.
Севера рывком подняли на ноги. Опцион орал на него, брызгая слюной, и потрясал у лица кулаком, пахнущим чем-то съедобным. Квинт не понимал ни слова, словно действительно забыл родную речь.
Наконец, кто-то догадался сбегать за Децианом. Центурион, явившись на место побоища, удивленно взглянул на сломанное колесо, на помятого Севера. В деле он разобрался быстро.
– Так. Я смотрю наш варвар не в меру борзый. Сводите уже засранца к отхожей яме, а после тащите к преторию. Посмотрим, что он там запоет. А этому дурню, – указал центурион на побитого Квинтом легионера, – двое суток стояния у позорного столба.
– За что?! – возопил тот.
– За разговоры с пленным и за то, что он от тебя сбежал. А будешь верещать, еще и розог получишь.
Дециан окинул взглядом собравшихся солдат и рыкнул львом:
– Разойтись, болваны!
3
На допрос его повели, когда солнце уже миновало зенит. Вернее, не повели, а потащили: ноги у Аристида затекли так, что самостоятельно передвигался он с трудом. В претории Лидон любезно предложил ему табурет. Аристид сел, растер ладонями предплечья и локти, помассировал шею.
– Надеюсь, тебе не доставили слишком больших неудобств этой ночью, любезнейший Эномай? – учтивым тоном поинтересовался следователь.
– О нет, – ответил Аристид, – вы, римляне – само гостеприимство.
– Вот и хорошо.
Аристид огляделся по сторонам. Тащившие его легионеры вышли из палатки, Дециана тоже нет. Стало быть, предстоит разговор наедине. Неплохо.
– А где этот вчерашний мордоворот? – спросил эллин.
– Хочешь с ним побеседовать? Считаешь, у нас разговора по душам не выйдет?
– Ну что ты, почтенный Лидон, мы же не варвары, какие-нибудь.
– Верно, не варвары. Ну что, приступим? Сразу поинтересуюсь, ты ничего не хочешь мне сказать?
– Хочу, – твердо заявил Аристид.
– Я весь внимание.
– Хочу заявить свой протест. Вы не имеете никакого права нас задерживать. Этот ваш центурион обвинил нас в пиратстве без всяких оснований и доказательств. "Меланиппа" – купеческий корабль, я – мирный торговец, а мои люди – честные моряки. Нам не повезло, мы попали в шторм и вынуждены были выбросить за борт весь груз.
– Свинцовые слитки, – кивнул Лидон.
– Да.
– А как обычно идет торговля? Ты только поставками с рудников занимаешься?
– По-всякому бывает, – пожал плечами Аристид, – в чем удастся увидеть выгоду, тем и торгую. Спрос на свинец не постоянен, но как раз сейчас мне удалось узнать, что архонты в Массилии собираются строить новый водопровод, вот я и рассудил, что потребно будет много свинцовых труб.
Правдоподобно. Тиберий слышал об этом, когда войска Луска направлялись в Испанию.
– Как же ты высматриваешь выгоду?
– Ну-у, – протянул Аристид, – как все делают? Держу глаза и уши открытыми, расспрашиваю, подслушиваю, плачу доверенным и агентам. По-разному бывает. Боюсь, утомить тебя, почтенный Тиберий, неинтересным рассказом о торговых тонкостях.
– А может я всю жизнь мечтал, уйдя со службы, заняться торговлей? – улыбнулся Лидон.
– О, в таком случае, я целиком и полностью к твоим услугам.
– Благодарю, весьма тронут. Как раз сейчас я ломаю голову над некоей странностью. Не поможешь ли разобраться?
– Охотно.
– Прекрасно. Суть вот в чем. Полагаю, ты не станешь оспаривать тот факт, что до свинцовых рудников в Новом Карфагене от Массиллии, в сущности, рукой подать? Несколько дней морем.
– Разумеется. Потому я и езжу туда. Что тебе в этом видится странного?
– В этом-то, как раз, ничего. Странность в другом. Если ты согласен со мной, что в Новый Карфаген ездить намного выгоднее, то как же тебя занесло в Лаврион?
Лидон внимательно следил за лицом арестованного. Тот удивленно поднял бровь.
– Куда?
– В Лаврийские горы. В Аттику. На рудники. Разве не там ты познакомился с Эвдором?
Аристид не изменился в лице, но ничего не ответил. Молчал. Лидон смотрел ему прямо в глаза. Выдержав паузу, сказал:
– А ты не дурак, Эномай. Сразу все понял. Я, признаться, ожидал, что ты спросишь, о каком таком Эвдоре я толкую и придется тебя убеждать, что запираться бессмысленно. Я и так все узнаю. Уже многое узнал.
– Что ты узнал? – насмешливо спросил Аристид, – не пытался сосчитать, сколькими бранными словами поносил меня и Эвдора этот ненавидящий всех и вся сукин сын? Поверил на слово критянину? Неужели думаешь, что тот, кто хотел возвыситься, но оказался обойден, сможет говорить об обидчике своем беспристрастно?
Лидон хмыкнул.
– Что ж, я не ошибся в тебе. Ты действительно умен. Сразу догадался, чей язык развязался, хотя мы допросили несколько человек. Понял, что не стоит запираться. Это несказанно радует меня. И, должен сказать, ты ошибаешься, если думаешь, что я безоговорочно поверил всем словам Дракила. Он действительно не может скрыть свою заинтересованность.
– Ты немножко противоречишь сам себе, уважаемый, – заметил Аристид.
– В чем же? – удивился Лидон.
– В том, что, с одной стороны, видишь пристрастность критянина и явный наговор, а с другой – веришь его обвинениям. С чего ты взял, что мы промышляем морским разбоем? Только потому, что критянин сознался в пиратстве?
– Даже так? – Лидон откинулся на спинку кресла, – стало быть, ты не пират?
– Конечно нет, разорви меня Кербер.
– Врать нехорошо. Зачем ты подговорил своих людей отрицать, что судно, как котором скрылся Эвдор – тоже ваше?
– Вы нас хватаете по подозрению в морском разбое, в компании с судном, в котором разве что какой-нибудь сухопутный варвар не заподозрит пиратское! – Всплеснул руками Аристид. – Проще все отрицать, чем оправдываться.
– Проще, – кивнул Лидон, – вот только тому, кого один раз поймали на лжи, уже нет доверия.
– Я все же постараюсь заслужить его, – пообещал Аристид, – все объясню.
– Уж постарайся. Надеюсь, ты не станешь отпираться, что был рабом в рудниках?
– Не стану. Было дело.
– Как же ты попал туда?
Аристид помолчал, прокашлялся, еще раз оглянулся вокруг, словно опасаясь, что кто-то беззвучно зашел в палатку и стоит у него за спиной.
– Еще вчера ты угадал правильно, я – афинянин. Моя семья довольно влиятельна. Была...
– Что же случилось?
– Не на тех поставили, – грустно усмехнулся Аристид и пояснил, – когда Аристион и его подпевалы начали мутить воду в Афинах, чтобы город переметнулся к Митридату, я сразу сообразил, чем все закончится. Пытался переубедить народ. Не преуспел. Сейчас давно миновали времена суда черепков. Противников устраняют иными способами. Меня обвинили в государственной измене.
– Так значит, ты наш союзник, – скептически хмыкнул Тиберий.
– Я не ваш союзник, – возразил Аристид, – я союзник своего родного города. Изменили Афины Риму или нет, с точки зрения Рима, мне безразлично. Я в том каяться не собираюсь. Меня волнует лишь то, что я предвидел, к чему это приведет и пытался предотвратить худшее.
– Допустим, – кивнул Лидон, – ты не пират. По крайней мере, не был им до Лавриона. А потом? И почему ты уверен, что среди твоих людей нет пиратов? Ты же никого из них прежде не знал?
– Не уверен. Более того, знаю, что, по крайней мере, Дракил точно занимался этим ремеслом. Он слишком настойчиво звал нас под знамена Ласфена.
Имя знаменитого пиратского вождя Тиберий называл только при Койоне и тот факт, что оно слетело с уст Аристида без принуждения, прибавил Лидону уверенности в искренности слов пленного.
– А кем был Эвдор?
– Понятия не имею, – покачал головой Аристид, – он и теперь для меня – темная лошадка.
– "Меланиппа"[23], – улыбнулся Лидон, – кстати, как вам досталось это судно? Дракил говорил, что на Родос вы пришли на дырявом рыбачьем корыте.
– Купили, – не моргнув глазом ответил Аристид.
Лидон недоверчиво поднял бровь.
– Вот как? И где взяли деньги? Ограбили богатого купца?
– Что-то ты, уважаемый, прямо повернут на грабеже и разбое, – улыбнулся Аристид.
– Работа такая, – ответил Лидон, – ну так что там с деньгами?
– Эвдор все провернул. У него на Родосе отыскались надежные связи. Благодаря им мы и встали на ноги...
На Родосе Эвдор привел их в довольно невзрачный двухэтажный дом с внутренним двориком, расположенный возле юго-восточной городской стены. Этот район города, хотя и не самый удаленный от торгового порта, был наиболее грязным, жилье здесь стоило дешево и, в основном, сдавалось внаем. Снимали его купцы, из тех, что победнее, а так же разнообразный сброд, стекавшийся на Родос со всего света и не имеющий возможности остановиться на государственном постоялом дворе, поскольку государство помогало с жильем только гражданам дружественных полисов. В нынешнее безвременье, когда друзья менялись каждый день, да не по разу, немногие могли похвастаться, что связаны с Родосом узами гостеприимства. Одними из этих немногих были римляне.
С Римом у Родоса сложные отношения. И те и другие помнили, как Родос в Третью Македонскую войну, почти сто лет назад, выступил на стороне царя Персея против Рима и проиграл. Сейчас все изменилось. Родос очень страдал из-за торговой конкуренции с подвластными Понту городами, заметно усилившейся с приходом к власти Митридата Эвпатора. И островное государство решилось бросить царю вызов. Наварх Дамагор, командующий небольшим флотом, в котором служили хорошо обученные, опытные и дисциплинированные моряки, смог одержать несколько побед над флотоводцами Митр