Раскаянье наступает позже. Оно выжигает изнутри, оставляя за собой пепелище и ставшую привычной пустоту. Я хотел её заполнить другими, начал мутить с Риткой, но это принесло лишь фальшь и раздражение. Вот тогда то, я и узнал, что такое безразличие. И это то, что ко мне чувствует Настя?! Я ежесекундно проклинаю свои к ней чувства, по которым она так грациозно ступает. Насте я не нужен, это факт. И в этом нет её вины, но вот что же делать мне? Как вырвать её из сердца? Не могу больше! Достало…
– Рома, хватит пялиться, – Риткин писклявый голосок с соседней парты, стекловатой прошёлся по моим нервам, – дыру протрёшь. Да и не обломится тебе ничего, она ж фригидная у нас.
– Да Настька шугается тебя как чумы! – сквозь тихий смех выдавил Витя, мой сосед по парте и закадычный друг, по совместительству, – Ромыч, хватит дурака валять, с ней тебе ничего не светит.
– Ага, лучше направь свой пыл в правильное русло, – Рита, как бы невзначай, постучала карандашом по губам, – Кстати, что делаешь вечером? Недавно новый клуб открыли…
– Сплю! – прервал я её резко. Девушка меня начинала раздражать. Хотя надо признать симпатичная. Очень даже. Горячая, фигуристая брюнетка, с кукольным личиком и алой помадой на красивых губках. Этой же помадой, на Настиной парте, было написано предупреждение. Неужели Рита таким диким образом надеется удержать моё внимание? Дура. Лишь бы Настя не пострадала. Прибью…
– Ставлю свой айфон на то, что ты не затащишь её в свою постель до конца учебного года, – не унимался Витя, – только, мы оба понимаем в каком ты пролёте. Так что, расслабься и вэлком в реальный мир!
– Принято! – тут во мне что-то щёлкнуло. Если Рита будет воспринимать мой интерес к Насте как игру, девушке ничего не грозит, – И поаккуратней там, с моим айфоном.
– Ромка, ты, что серьезно? – Рита уставилась на меня, недоверчиво приоткрыв рот. В её голубых глазах тотчас разгорелось желание поскорее вывалить эту новость стайке своих подружек. Идея заполучить меня на блюдечке, быстренько отодвинулось на задний план. Замечательно.
– Гром, ты гонишь? – Витя, похоже, сам не ожидал, что его предложение выгорит.
– Я серьезно, твой айфон против моего, – я протянул руку, – думаю, это будет весело.
– Тебе придётся предоставить доказательства.
– Я об этом позабочусь.
– Замётано! – Витя кивнул Ритке, чтобы она разбила наш спор. – Ромыч, ты больной на всю голову.
Я промолчал. Даже не стану отрицать. Моя холодная, неприступная принцесса теперь в безопасности, хотя глубоко в душе точит мерзкое чувство, что это не главная причина спора. Если быть честным с самим собой, забота о девушке не более чем предлог, за которым спрятался мой эгоизм. Глупое оправдание, благодаря которому я смогу продолжать её преследовать, упиваясь собственной болью от её близости. Но я не хочу быть честным. Даже с собой.
Настя
Пятничным утром, наш класс в составе двадцати двух человек, с невообразимым гвалтом покидал недра арендованного автобуса. Погода стояла ещё по-летнему теплая. Солнце, поднимаясь над розовато – синим горизонтом, янтарными бликами играло на капельках росы. Проснувшиеся воробьи, с громким чириканьем, небольшими стайками слетались к деревьям. Я полной грудью вдохнула кристально чистый воздух. Так хорошо мне было только у бабушки, на берегу сонного Днестра. Эта мысль кольнула острой тоскою. Я нехотя отогнала набежавшие воспоминания. Стоит хотя бы попытаться, полноценно насладится этим походом.
– Насть, не стой как вкопанная, – Тим шагал, одной рукой обнимая Оксанку за плечи. – Приключения ждут!
– Приключения могут оказаться унылыми, без правильной компании! – откуда-то из-за спины послышался Ромин бодрый голос, – Правда, Дмитрий Васильевич?
Вот чего он крутится вокруг? Только настроилась хорошо провести время…
– Правда, Роман. Так, ребятки, не расходимся! – Дмитрий Васильевич Орлов, немолодой уже мужчина с блёклыми глазами, в паре с Владимиром Александровичем (Саныч, как мы за глаза называли учителя географии) сопровождали нас в этом походе. – Сейчас, пока мы все дружно движемся к руинам Золотой Орды, Владимир Александрович поведает нам историю возникновения здесь восточного города Шехр-ал-Джедид.
Руины так руины, мне было без разницы с чего начинать. Главное приступить скорее, живописные виды так и манили к себе.
Легкое прикосновение к голове застало меня врасплох. Я обернулась, за моей спиной Рома с невинной улыбкой зажал между пальцев жёлтый лист яблони.
– За прядь волос зацепился, – прожигая меня взглядом своих черных глаз, парень добавил – говорят, если в волосах запуталось перо – значит, кто-то в тебя влюблён. Как думаешь, к листьям это тоже можно отнести?
– Ром, слово «любовь» из твоих уст уже кощунство, – Я отобрала у Громова лист, и, разорвав на две части, пустила их по ветру, – Не мешай, я слушаю!
– Итак, как вы можете видеть, Старый Орхей расположен в котловине, на окраине леса, – Саныч, громким голосом, начал свой рассказ. – Он окружён отвесными скалистыми берегами реки Реут. В 40-х годах ХIV века татаро – монгольские орды, оценив по достоинству выгодное расположение этих мест, построили один из самых крупных своих городов. С двумя караван-сараями, мечетью, банями и системой водопровода. Здесь чеканились деньги. Город получил название Шехр-ал-Джедид, что означало «новый город». Сейчас, как видите, от былого великолепия сохранился один лишь фундамент и часть стены одной из бань,
Наша группа добралась до каменных руин бани, на самом берегу Реута. Белеющий в тени деревьев фундамент дышал стариной, местами полностью разрушенный он сравнивался с землей. Мы в полной тишине, разошлись и задумчиво бродили среди камней. В этих банях когда-то были мужские и женские отделения. Их очертания всё ещё угадываются по небольшим фрагментам уцелевших стен, от которых поднимался насыщенный, землисто-лесной аромат мха.
Я присела на краеугольный, серый с бурыми прожилками валун. Задумчиво прикрыла глаза и представила себе как, возможно на этом самом месте, стайками собирались татарские женщины. В пропитанной горячей влагой комнате, они непрерывно щебетали на странном и непонятном для меня языке. Делились новостями, радовались, переживали, завидовали. Сколько разных голосов помнят эти стены, сколько пустых надежд, разрушилось вместе с ними…
По телу пробежала лёгкая дрожь от постепенно накатившей прохлады. Будто солнце скрылось за облаками, но небо, я точно запомнила, было ясным. Обхватив руками свои плечи, я, наконец, вернулась к реальности. Точнее к Роме, который засунув руки в карманы чёрной толстовки, хмурой тенью навис надо мной.
–Ты мне солнце закрываешь, – нет, мне явно не суждено насладится этим походом – и не вздумай снова завести свою пластинку про то, что я просто придираюсь. Тут полно мест, где можно стоять, а главное подальше от моей скромной персоны.
– Злая как ведьма, – довольно хмыкнул Рома – когда-нибудь, мы станем отличной парой. Ты так не считаешь?
– Я считаю, что ты перегрелся, – ход его мыслей мне явно не по душе, надо бы его спровадить куда подальше, – и вообще, найди уже себе пару где-нибудь в другом месте. Пока мне твои подружки горло не перегрызли.
– У меня нет подружек, – Рома наклонился так близко, что я могла чувствовать его запах, к холодным мятным ноткам приплетался едва уловимый аромат сочной вишни. – Но вот ты могла бы стать…
Кожей я почувствовала тепло его дыхания, которое пугающе плавило мои мысли.
– Не могла бы, Рома! – я скривилась от такой перспективы.
– Не будь занудой. Если это из-за Риты, знай, она больше к тебе не подойдет. – Громов пристроился на соседнем камне, вытянув свои длинные ноги, – И ещё, принцесса, ты не можешь утверждать, что нам было бы плохо вместе. Для этого надо хотя бы попробовать.
– Спасибо. За Риту, – хотелось провалиться под его прямым, пристальным взглядом. Меня пугал его неожиданный напор. Что он задумал на этот раз? Пришла пора расставить все точки, – Рома, никаких «нас» не может быть. Для тебя это очередной каприз, а для меня, – я добавила обожающим, тихим шёпотом – для меня счастье там, где осталось моё сердце.
– Больше двух лет прошло, может пора перестать верить в сказки? – со злостью процедил он сквозь зубы.
Я вздрогнула, как от удара. Глянула на своего собеседника. Частое, прерывистое дыхание, вырывающееся сквозь сжатые губы, выдавало, кипевший в нём гнев. В тёмных выразительных глазах лишь одно желание – разрушить. Громов не умел проигрывать. Самое страшное, что он сейчас озвучил мой самый главный кошмар – рваться всей душой туда, где тебя уже никто не ждёт. Я затёрла до дыр единственное письмо от Кирилла, помню наизусть каждую букву, каждое слово. Нет. Не мог человек, написавший эти строчки отречься от своих чувств. Его слова не лгут. Я буду верить. Иначе…
Иначе не должно быть.
– И никогда не говори никогда! – уже равнодушным голосом оборонил удаляющийся Рома.
– Не в этом случае… – уверенно усмехнулась я. Надеюсь, он услышал. Маньяк.
Побродив ещё недолго, наша большая и дружная компания направилась к скалам у берега. Как сказал Дмитрий Васильевич, в этих скалах, на высоте 60 м над рекой, высечен пещерный монастырь. Что ж любопытно. С высоты Старый Орхей был как на ладони. Большая, живописная долина, окруженная рекой. Пока мы восходили к монастырю по узеньким ступенькам, я, то и дело, поглядывала на Ритку. Вокруг девушки второй день царило подозрительное оживление, сопровождаемое шушуканьем и взрывами смеха по поводу каких-то ставок. Я знала, что мои одноклассники часто заключают глупые пари, но сама в них ни разу не участвовала, и этот раз не станет исключением. Главное, что Рита действительно потеряла ко мне интерес.
Скалистые склоны действительно оказались изрытыми монастырскими ходами и кельями. Стены, в большинстве своем были расписаны письменами.
– В те времена, когда христиане пришли на эту землю, в этих неприступных скалах уже были пещеры, высеченные доисторическими племенами, – проинформировал нас Саныч – Частые набеги крымских татар заставили монахов углубиться в самое их сердце. Они расширяли существующие пещеры и высекали новые. Сейчас мы находимся на территории старейшего православного скита.