— Так я и не предлагаю в самый жар кидаться, — пояснила Сири. — На месте сориентируемся, может этих сверх-ЗК и перебьем, не лезя к самим панкам. Просто ты должен понимать и четко осознавать, что мы идем убивать людей. И должен быть к этому готов.
— Что ты такое говоришь, — скривился я, — как можно быть к этому готовым? Я даже представить не могу, что, например, подкрадусь к живому человеку со спины и воткну в неё нож. Это жесть какая-то, я же не солдат, не убийца, я просто студент. Но я сильно надеюсь на то, что в драке сработает знаменитый русский менталитет, и если на меня нападут первыми, то у меня просто не останется выбора, как защищаться и убивать в ответ.
На этаже особой движухи не наблюдалось, лифты были заблокированы, а интерактивные лазерные указатели вели к запасным лестничным выходам. Ни один из этих выходов не вёл ниже первого этажа, поэтому Сири разблокировала один из лифтов. Мы двинулись сразу на минус первый, однако, к сожалению, вторые двери не открылись, Сири не смогла в них вселиться, управляющий орган располагался где-то в другом месте.
Тогда я, подпрыгивая, выбил потолочный люк и, подтянувшись, забрался в шахту. Вверху виднелись четыре квадратных вентиляционных отверстия, в которые я мог относительно свободно втиснуться. Сири аккуратно подняла лифт вверх чтоб я мог забраться в одно из отверстий. Карты вентиляции у нас не было, поэтому приходилось накладывать наше реальное местоположение на общую карту. Люк я аккуратненько вставил на место.
Ползти пришлось минут десять. Несколько раз я проползал над камерами, которые были уже вскрыты и опустошены. Сири тем временем перемещалась внизу по коридорам и искала место, из которого было бы удобнее начать задуманную операцию «Ы».
Не все камеры были пусты, в некоторых оставались заключенные. К слову, громкоговоритель настойчивом утверждал, что всё заключенные должны оставаться на своих местах и пребывать там до прибытия сотрудников СКУ.
Проползая над одной из таких камер, я стал свидетелем душещипательной сцены. Камера была в меру просторная, мало чем уступающая моему номеру. На кровати, заложив руки за голову, лежал мужчина в темно-серой короткой робе и штанах арестанта. В стеклах его круглых очков отражались разноцветные блики от экрана телевизора, на котором арестант смотрел какую-то динамичную киношку. Дверь в его камеру была открыта, и на пороге появился худой как насос и жилистый как орангутанг посетитель. Его торс был обнажен и раскрашен синими татуировками тюремной тематики.
— Оп-па, еще один ссученный…
— А ты еще один подопытный кролик? — усмехнулся хозяин камеры, последовательно занимая сидящее положение и поднимаясь с кровати.
— Кролик⁈ — разозлился татуированный. — А сам-то ты кто? Такая же лабораторная крыса! Только из меня силком местные эскулапы жилы тянут, а ты добровольно им сраку подставляешь. За телик, за пивасик, за хавку получше…
— А в чем проблема? Они так и так своё берут, что с меня что с тебя. Если тебя насилуют, то расслабься и получай удовольствие.
— Удовольствие⁈ Да мне западло с полицаями дела иметь, а таких сук как ты я резал, режу и буду резать! — заявил визитер, выдвинул из рук строенные костяные лезвия и грозно двинулся в сторону очкарика.
Тот выставил перед собой руку и с нее брызнул разноцветный свет, ослепив агрессора и заставив его закричать, сам же хозяин выхватил из-под кровати небольшую гантель и попробовал пробить череп недругу, воспользовавшись его временным замешательством.
Может быть, этот план и сработал бы, но нападавших оказалось двое. В проеме мелькнул второй, в черной робе и плоской шапочке, с безумной улыбочкой и взглядом прожженного маньячеллы на покрытом ожогами лице. Его рука вспыхнула пламенем, и он метнул в очкарика огненную каплю, похожую на ту, что капают с горящей толи, но больше по размеру. Капля обволокла лицо жертвы и подожгла ему голову, заставив завизжать и не оставив никакого шанса на спасение. Он пытался сбить огонь, но основа была жидкой и вязкой, огонь лишь прилипал к рукам, начав поглощать и их.
Первый ЗК не терял времени даром, на ощупь нашел вопящий труп и принялся раз за разом втыкать в него свои костяные клинки, и так до тех пор, пока бедолага окончательно не затих.
Зрелище было отвратным, я думал, что проблююсь прямо здесь, но Сири услужливо замазала горящую голову пикселями.
«Сири! — возмутился я. — Что за детский сад?..»
— А что? Ты еще не привык и такое зрелище деморализует тебя. Пока. Как привыкнешь не буду замазывать…
«Ты так и сиськи свои скоро начнешь замазывать, заботясь о моем облико морале», — не сдавался я.
— Не-е-е, — не согласилась ассистентка . — Свои — не начну…
«То есть чужие — начнешь⁈» — совсем уж возмутился я, позабыв даже про разыгравшуюся внизу драму.
— А что ты там не видел? Да и что тебе моих мало что ли? Они же идеальные, вот и смотри на них. Или, наоборот, надо прятать, да? Запретный плод вкуснее?..
«Не надо ничего прятать, ни обнаженку, ни кровь, — выдохнул я. — Если только сам не попрошу. А я не попрошу.»
— Ок, — Сири сняла фильтр, и я увидел последствия огненного скилла во всей красе.
Голова обгорела почти до черепа, он стал темно-красным и обуглено-черным, слегка дымился. Дальше головы огонь не опустился, но кисти рук, которыми заключенный пытался сбить пламя тоже изрядно обгорели. Расписной ЗК со злорадной улыбкой вытирал лезвия о серую робу жертвы, а пироманьяк мерзко лыбился и беспрестанно чиркал в руках зажигалкой.
— Да хватить её дрочить уже! — не вытерпел росомаха местного пошива.
— Терпи, это моя плата, — хихикнул поджигатель.
— Давай по-быстрому шмонаем и дальше двигаем.
ПКшники обыскали комнату, забрали сигареты, планшет, какие-то мелкие предмеры и бутылку вискаря, сложив всё это в холщовый мешок с затяжной горловиной.
— Что дальше, Тощий? — спросил пиромант, забрасывая вещевой мешок себе на спину.
— Давай закончим с «красной зоной», может ещё какой дурик решил в камере отсидеться. А потом посмотрим. Либо в лабы пойдем, либо к Коляну, он всяко-разно уже группу сколотил, черт языкастый.
— Так он же тоже ссученный, сотрудничает с вертухаями?
— Да не, там чё-та как-то по-другому, — ответил Тощий, выходя из камеры. — Он «трёшка», а им вроде на системном уровне сотрудничать с правительством запрещено. Иначе система обнулить может, куклами или зомбаками сделать…
— Ага, — хихикнул пироман, — тока на любую хитрую жопу найдется свой болт с левой резьбой!
— Валим? — поинтересовалась Сири.
— Отсюда? — попробовал пошутить я.
— Их, — не оценила шутку кровожадный ангелочек.
— Черт, Славик, что-то я очкую, но да ладно, давай. Глаза боятся, руки делают. Видно же, что не люди они, а человекоподобные животные. Да еще и ПК, качаются убивая других людей, ну а взявший меч от меча и погибнет. Справедливо.
— Там дальше и направо можно выйти в коридор, только вентилятор выбей, — сориентировала Сири.
Вращающийся вентилятор я выбил зарядом бластера, но что-то пошло не так, он срикошетил и долбанул по мне. Хитов не отнял, но рука, которой я прикрылся заболела. Саму решетку я выбивал уже ногой.
Освещение было тусклым, красным и желтым, мигающим, верезжала сирена, хрипел репродуктор, идеальные условия чтоб подкрасться к врагу незамеченным. Мы накинули образ тела стеклянного человека, и я как мог крался за потенциальным источником опыта, который не особо таясь шмонал открытые камеры.
Камеры здесь стояли обособленно, квадратными блоками, с коридорами проходами между ними, так что скрыться возможность была. Сири объяснила, что тюрьма делилась на два сектора, как она поняла на «красную» и «черную» зоны. Первая сотрудничала с государством, вторая принимала участие в опытах подневольно.
Охоту испортило появление третьего заключенного.
— Шрирача, погаси руку, мля, пока я вас обоих по стенке не размазал! — пробасил новый голос.
— Чебоксары, ты-то тут что забыл? — усмехнулся Тощий. — Ты же селект, вы от убийства опыта не получаете, за идею батрачите…
Сири пробралась к ними передавала мне изображение. Новый ЗК оказался коренастым и бородатым, успевшим где-то надыбать бронежилет. Он держал руки перед собой, воздух вокруг них искажался волнами, словно рябь в луже, а мелкие и крупные предметы при этом повисли между ним и ПКшерами.
— Монетку в полгроша, — вернул усмешку Чебоксары. — Курево мне надо, плата такая. А вы, душегубы, многих уже порешили?
— Да не, не нашли никого, все разбежались, как крысы…
— Что там Колян, кстати? — спросил пиромант.
— В столовке народ собрал, подтягивайтесь туда, — ответил Чебоксары, начиная пятиться.
— Так, а что решил-то? — уточнил Шрирача.
— Да хбз, потянет время, сук и вертухаев в заложники возьмёт, может попробует прорваться, там трещина от камеры БИ-2 пошла куда-то в стену и вниз, надо спуститься на этаж ниже и посмотреть не открылся ли проход в пещеры или катакомбы…
— А, ну ладно. Подтянемся если что, — согласился Тощий и двинул дальше по коридору.
— Ну ты что? Надо было нагнуть его, он же селект, E-шка, мы бы его вдвоем влёт слили! — зашептал пироманьяк, когда Чебоксары скрылся из виду.
— Да ну нах, слишком опасно. Да и «E» он по новой шкале, по ГОСТу, а по старой доброй международной его ранг «С». Я ей больше доверяю. К тому же он не просто селект из первого помета, у него имеется мутная история, связанная с триггером. Скилл крутой какой-то, от двух характеристик запитан, чуть ли не В-ранговый… Может помнишь Алика Матерого? У того тоже от нескольких характеристик скилл шел, от трех или от четырех. Там тоже запара была с оценкой ранга и ПО, но он при полной напитке тачку мог снести одним ударом кулака. Все, кто недооценили его опасность — уже в могиле. И у этого чурки что-то похожее, он бы нас в натуре, по стенке размазал. Таких мудней только в спину бить пока не видят. Да и Коля-глиномес мог обидеться, они корешатся, — пояснил лидер.