И когда Благословенный отошел, одновременно с его Париниббаной случилось страшное землетрясение, грозное, ужасающее, и громы разразились в небесах.
И в минуту, когда Благословенный отошел в Париниббану, Брахма Сахампати29 воскликнул громко:
«Все должны умереть – все существа, обретшие жизнь, Должны отбросить свой сотворенный вид.
Даже такой Учитель, как он, несравненный в этом мире, могучий в мудрости, Татхагата, в совершенстве Пробудившийся, скончался!»
И в минуту кончины Благословенного, Сакка,30 владыка богов, воскликнул громко:
«Как непостоянны все сотворенные вещи!
Их природа: рождение и смерть.
Созидаясь, они разрушаются.
Счастье тем, кто полностью избавился от них!»
И в минуту кончины Благословенного, почтенный Ануруддха воскликнул:
«Когда он, сокрушивший все влечения, все желания, Проживающий в безмятежном покое Нирваны, –
Когда он, Великий Мудрец, закончил путь своей жизни, Никакие смертельные муки не поколебали его твердого сердца.
Без тревоги, без смущения, он тихо торжествовал над смертью.
Подобно угаснувшему пламени, его ум обрел освобождение».
И в минуту Париниббаны Благословенного, почтенный Ананда воскликнул громко:
«Это страшно, страшно!
Волосы стали дыбом!
Когда он, Одаренный всеми достоинствами, В совершенстве Пробудившийся, Освободился!»
Когда скончался Благословенный, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
И почтенный Ануруддха обратился к монахам: «Довольно, друзья! Не огорчайтесь, не рыдайте! Разве не говорил Благословенный, что в природе вещей, дорогих нам и близких, что должны мы, рано или поздно, разлучиться с ними, покинуть их, расстаться? И как же может быть, друзья, чтобы рожденное, сотворенное, в самом себе несущее зачатки разрушения, не погибло бы рано или поздно? Божества, друзья, очень огорчены».
«Но о каких божествах помышляет почтенный Ануруддха?»
«Есть божества, друг Ананда, в небесах и на земле, которые приземленно думают; они рвут волосы и рыдают, они вздымают руки и рыдают; бросаясь на землю, они катаются из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те божества, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляют так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
Почтенный Ануруддха и почтенный Ананда провели остаток ночи беседуя о Дхамме. И тогда почтенный Ануруддха сказал почтенному Ананде: «Пойди, друг Ананда, и извести Маллов Кусинарских, скажи им: «О Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!» – «Да будет так, почтенный!» – отвечал Ананда. И рано утром, одевшись и взяв свою чашу, он с одним из монахов пошел в Кусинару.
В то время Маллы Кусинарские собрались в зале собраний, совещаясь. И почтенный Ананда вошел в зал и известил их словами: «О, Вассетхи! Благословенный скончался, поступите как подобает вам ныне!»
И когда услышали весть Маллы со своими сыновьями, девами и женами, опечалились, заскорбили, и сжалось их сердце. Иные плакали, рвали волосы, иные судорожно сжимали руки и рыдали, иные катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Почести останкам Пробудившегося
И тогда Маллы Кусинарские сказали: «Соберите все благовонные масла и цветочные венки, и всех музыкантов в Кусинаре».
И Маллы Кусинарские взяли благовонные масла и цветочные венки, и музыкантов, и пятьсот смен одежд, и отправились в Упаватану, в Саловую Рощу, и приблизились к телу Благословенного. Там они провели весь день, воздавая уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой; также они сделали саван из одежд и развесили украшения.
Тогда подумали Маллы Кусинарские: «Не пришло еще время сжигать тело Благословенного».И воздавали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой, и так провели весь следующий день, и третий, и четвертый, и пятый, и шестой.
Но на седьмой день Маллы Кусинарские подумали: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного».
После того восемь предводителей Маллских омыли головы и одели новые одежды, чтобы нести тело Благословенного. Но они не смогли поднять его.
И тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ануруддхе: «Что за причина, почтенный Ануруддха, что восемь предводителей Маллских, омывши головы, надевши новые одежды, чтобы нести тело Благословенного, не в силах поднять его?» «Оттого, Вассетхи, что у вас одна цель, а у божеств другая». – «Но какова же, почтенный, цель у божеств?»
«Вы задумали, Вассетхи: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного, отнесем на южную часть города, и там, с южной стороны, за городом, свершим обряд сожжения тела Благословенного». Но божества, Вассетхи, думают так: «Мы воздали уважение и почести телу Благословенного гимнами, плясками, цветами, благовониями, музыкой. Теперь давайте возьмем тело Благословенного и понесем его северным путем к северной части города, и войдя в город северными вратами, потом пройдем через центр города, и выйдя через восточные врата, понесем тело к надгробью Маллов, именуемой Макута-бандхана, и там свершим обряд сожжения тела Благословенного». – «Да будет же так, почтенный, как желают божества».
И тогда вся местность была по колено осыпана небесными цветами Мандарава,31 и божества на небесах и Маллы Кусинарские на земле воздавали уважение и почести телу Благословенного пением, пляскою, игрою, цветами и благовониями. И они понесли тело Благословенного к северной части города, и пронеся его через северные врата, они прошли через центр города и потом к восточной окраине, и выйдя через восточные врата, они понесли тело Благословенного к надгробью Маллов, именуемой Макута-бандхана, и там возложили тело Благословенного.
Тогда Маллы Кусинарские сказали почтенному Ананде: «Как должно поступить с телом Татхагаты?»
«Так, Вассетхи, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, так же должно поступить и с телом Татхагаты».
«Но как, почтенный Ананда, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца?»
«Тело Совершенного Царя Миродержца, Вассетхи, одевают в новые одежды, и тогда оборачивают саваном из чесанного хлопчатого пуха и после этого тело покрывают новыми одеждами, и так далее, пока тело не будет обернуто пятьюстами слоев обоих родов. Потом тело помещается в железный сосуд с маслом и покрывается другим железным сосудом. Тогда сооружают погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и сжигают тело Совершенного Царя Миродержца; и на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Совершенному Царю Миродержцу. Так, Вассетхи, поступают с телом Совершенного Царя Миродержца. И так же, как поступают с телом Совершенного Царя Миродержца, надлежит поступить с телом Татхагаты; и также на пересечении дорог должно воздвигнуть ступу Татхагате. И кто принесет к ней цветы, благовония или украшения, и чей ум там придет в спокойствие – тому это будет на радость и благо на долгие времена».
И тогда Маллы Кусинарские приказали слугам: «Соберите весь чесанный хлопковый пух Маллов». И одели тело Благословенного в новые одежды, и обернули саваном из чесанного хлопкового пуха, и вновь возложили новые одежды, и далее так, пока тело Благословенного не было окутано пятьюстами слоев обоих родов друг за другом, и тогда положили тело Благословенного в железный сосуд с маслом, и покрыли другим; и тогда воздвигли погребальный костер из всех родов благовонных деревьев и на него возложили тело Благословенного.
Старейшина Махакассапа
В это же время, почтенный Махакассапа32 шел из Павы в Кусинару с большой общиной монахов, около пятисот человек. И вот почтенный Махакассапа присел отдохнуть у подножия дерева.
В это самое время, некий обнаженный аскет шел по дороге в Паву, и у него были цветы Мандарава из Кусинары.
И почтенный Махакассапа еще издалека заметил обнаженного аскета, и когда тот подошел поближе, он обратился к нему: «Друг, не знаешь ли ты что-либо про нашего Учителя?» «Да, друг, я знаю. Сегодня минуло семь дней, как скончался отшельник Готама. Вот почему у меня эти цветы Мандарава».
Услышавши весть, те из монахов, которые еще не освободились от страстей, ломали руки и рыдали, бросались на землю и катались из стороны в сторону, рыдая: «Слишком рано Благословенный отошел в Париниббану! Слишком рано Счастливейший отошел в Париниббану! Слишком рано Око Мира скрылось от нашего взора!»
Но те из монахов, чьи страсти утихли, внимательные и осознанные, размышляли так: «Увы, мимолетно все сотворенное. Можно ли, чтобы рожденное, внутри себя несущее разрушение, не разрушилось никогда?»
В это время монах по имени Субхадда,33 принявший монашество уже в старости, сидел в числе тех монахов. И он обратился к монахам со словами: «Довольно, братья! Не плачьте, не горюйте! Мы благополучно избавились от этого великого аскета. Долго, долго тяготели над нами его слова: «Это вам пристойно, это вам не пристойно», – но теперь, мы можем делать то, что пожелаем, и то что мы не пожелаем, того мы не будем делать».