Он успел первым — опустил правую руку, ткнул глушителем прямо в пылающие, зеленым огнем глаза и спустил курок. «Макаров» сухо кашлянул, а следом раздался звонкий щелчок — охотник по привычке нажал спуск еще раз, уже не думая о патронах.
Тварь замерла, словно обдумывая неприятную мысль. Не отводя горящего взора от Кобылина, она медленно распахнула узкую пасть, длинный язык вывалился промеж клыков. Кобылин перестал дышать — неужели он промахнулся с такого расстояния? Но потом он увидел третий глаз зверя, появившийся чуть выше зеленых зенок — черную дыру с гладкими краями, не сразу заметную в густой шерсти. Дыра набухла гладким черным шаром, который медленно лопнул и растекся по свиному рылу густой жижей. Зеленые глаза твари потускнели, хватка ослабла. Лапы разжались, и мертвое тело бесшумно кануло в темноту, скользя лохматым пятном в полосах света по дороге к первому этажу.
Кобылин проводил глазами падающую тварь — не отворачивался, пока та не рухнула на крышу подъезда с глухим стуком, подняв тучу брызг из подмерзшей лужи. И лишь потом негромко застонал от боли, сунул пистолет за пазуху и вскинул вверх правую руку, пытаясь уцепиться за мокрые перила.
Натужно пыхтя, Алексей нашарил второй штырь, на котором держались перила, а потом заскреб ногами по кирпичной кладке, пытаясь нащупать дыру для стока воды с балкона. Со второго раза ему удалось воткнуть в нее носок правого ботинка и перенести вес на ногу. Шумно выдохнув, Алекс оттолкнулся, рванулся вверх и рывком перевалился через перила на каменный пол балкона, вонявший мочой и дешевым пивом.
Блаженно застонав от облегчения, Кобылин откинулся на спину, разбросал руки и целую минуту просто лежал на спине, наслаждаясь жизнью. Потом, выдохнув крепкое словцо, сел. Подняв руку, ухватился за перила, рывком поднялся на ноги и смерил долгим взглядом мужика, вжавшегося спиной в стену общего балкона.
На вид ему было лет тридцать. На плечи накинут клетчатый потертый халат, из-под него виднелись синие треники с белыми полосками, напоминавшие лампасы. Короткие волосы, начавшие редеть на макушке, стояли дыбом, лицо белело в темноте, как кусок штукатурки. Глаза распахнуты, рот приоткрыт, а к нижней губе прилепилась тлеющая сигарета.
— Чего зыришь? — хмуро осведомился Кобылин, вытаскивая из-за пазухи ствол. — Что, руку протянуть и помочь человеку западло, что ли?
— Ва-ва-ва, — выдавил мужик, закатывая глаза.
Кобылин расстегнул куртку, превратившуюся в лохмотья, и сунул пистолет с опустевшим магазином за пояс потертых джинсов. Китайскому пуховику пришел конец — его располосовало так, словно он в мясорубке побывал. А вот войлочная подкладка, которую Кобылин сшил сам, устояла. В крепком войлоке вязли любые когти, и это с лихвой перекрывало недостатки самодельной одежки.
Запахнув остатки куртки, Кобылин присел, закатал джинсы и осмотрел ногу. Защитные щитки на голень, что посоветовали в спортклубе, не подвели — сами пали в неравной борьбе с когтями твари, но хозяина защитили. Правда, не совсем — тварюга пару раз все же зацепила икру, Алексей чувствовал, как по ноге ползут капли крови. Но это мелочи. Совершенные мелочи по сравнению с тем, что могло бы случиться, не надень он спортивную защиту.
Со стоном выпрямившись, охотник шагнул в дверной проем. Потом, опомнившись, вернулся назад и подошел к мужику, пытавшемуся слиться со стеной.
Глянув ему в глаза, Кобылин протянул руку и снял с побелевшей губы почти дотлевшую папиросу. Глянул на бычок, потом щелчком отправил в темноту.
— Курить — вредно, — наставительно произнес Кобылин. — Дурь всякая после этого мерещится. Понял?
Мужик мелко закивал, и Кобылин, развернувшись, вышел на площадку, к лифтам. Вдавив кнопку вызова, он обернулся к балкону, но мужик не подавал признаков жизни. Кажется, даже старался не дышать. Хмыкнув, охотник покачал головой и шагнул в распахнувшиеся перед ним двери.
Всю дорогу вниз до второго этажа он насвистывал и пытался счистить с разодранного рукава грязное пятно. Когда лифт остановился, Алексей вышел на площадку, шагнул на общий балкон, перелез через перила и тяжело затопал по крыше подъезда к черному пятну в луже талой воды.
Тварь была мертва — и дыра в голове, и расплющена, — мертвее не бывает. Брезгливо ухватив покойницу за лохматую лапу, Алексей без долгих раздумий поволок изломанное тело к балкону. Там свернул к лестнице — лифтом пользоваться не хотелось.
Спустившись на первый этаж, Кобылин выглянул в подъезд, к лифтам, где тускло светила одинокая энергосберегающая лампочка. Здесь было пусто, что не удивляло — редко кто из жильцов бродит по дому после часа ночи. Оглянувшись, Алексей быстро поднялся по лестнице к общему коридору и позвонил в первую квартиру. Тварь он так и держал в руке. С нее капало на пол что-то темное и густое, и Кобылину совершенно не хотелось думать, что именно.
После второго звонка, настойчивого и длинного, дверь, обитая искусственной черной кожей, вздрогнула.
— Кто там? — раздался приглушенный голос.
— Это Кобылин, — ответил охотник. — Все как договаривались.
Дверь распахнулась, в лицо Алексею ударил сноп света, и он, не церемонясь, тут же шагнул в прихожую, оттеснив хозяина квартиры в глубь коридора.
Тот, зябко кутаясь в пушистый белый халат, отступил на пару шагов и подслеповато прищурился на охотника. Пухлый старикан с огромной лысиной и длинным носом не выглядел испуганным — лишь очень недовольным.
— Я не понимаю, — начал он и тут же икнул, когда охотник поднял руку, демонстрируя свой товар.
— Все как договаривались, хозяин, — сказал он хриплым голосом подвыпившего сантехника. — Получите в лучшем виде.
— Это что? — севшим голосом хрипло осведомился хозяин квартиры, цапая пятерней халат на груди.
— Барабашка, — невозмутимо отозвался Кобылин. — Та самая тварь, что бедокурила в квартирах, а потом придушила ночью девчонку с девятого этажа. Легла ночью на грудь и придушила, а все подумали, что асфиксия от аллергии.
— Каааакая барабашка? — протянул толстяк, не в силах оторвать взгляда от твари.
— Мертвая, — отрезал Кобылин и бросил тварь на желтый линолеум, забрызгав темной кровью зеркальную стенку шкафа-купе.
— Позвольте, — промычал хозяин квартиры. — Это же… Я, как председатель товарищества жильцов… Мне посоветовали… Мне сказали…
— Вам сказали, — перебил его Кобылин, — что вас быстро и надежно избавят от нечистой силы, поселившейся в доме.
— Да, — прошептал посеревший толстяк. — Но…
— Что — но? — раздраженно переспросил Кобылин. — Вы что, думали, я буду бегать по лестнице с дымящим кадилом и бубнить скороговорки?
— Ну, в общем и целом, да, — признался толстяк и, взяв себя в руки, решительно запахнул халат на груди. — Так. С этим покончено?
— Других не обнаружено, — отозвался охотник. — Все чисто.
— Значит, как договаривались?
— Точно так. Задаток получен, осталось получить расчет.
Отвернувшись, хозяин квартиры дрожащими руками распахнул створку зеркального шкафчика и вытащил из него две купюры по пять тысяч. Потом, изогнувшись так, чтоб ненароком не приблизиться к трупу нечисти, протянул деньги охотнику.
Кобылин принял плату и без колебаний сунул в карман. Потом развернулся и взялся за ручку двери. Хозяин квартиры издал горлом странный звук, похожий на тихий всхлип.
— Что? — Кобылин обернулся.
— А это? — толстяк ткнул дрожащим пальцем в труп на полу его прихожей.
— А это — вам, — любезно отозвался Алексей. — На добрую память с наилучшими пожеланиями.
— Не, не, не, — председатель товарищества замахал руками. — Так не пойдет. Не пойдет! Что я с ним делать буду?
— Чучело набейте, — хладнокровно посоветовал Кобылин. — Скрасит вам досуг долгими зимними вечерами и отлично развлечет гостей.
— Заберите его бога ради! — взмолился толстяк, заламывая руки. — Уберите это из моей квартиры!
Кобылин смерил долгим взглядом толстяка, потом глянул на труп твари.
— Ладно, — наконец вздохнул он. — Еще пятерку.
— Пятерку? — переспросил толстяк.
— Пять тысяч, — отозвался Кобылин, — за утилизацию.
— Утилизацию? — тупо переспросил хозяин квартиры.
— Ну, я пошел, — отозвался Кобылин, берясь за ручку двери.
— Стойте! Подождите. Вот… еще…
Кобылин принял протянутые деньги, задумался, потом переложил их в задний карман джинсов. Немного подумав, скинул с себя изодранную в клочья куртку, завернул в нее дохлую тварь и взял ее под мышку.
— Теперь в расчете? — спросил он.
— В расчете, — выдохнул едва живой хозяин. — Все.
— Будьте здоровы, — отозвался Кобылин. — Всего наилучшего, спасибо за сотрудничество, в случае необходимости обращайтесь в нашу компанию. Всегда будем рады быстро и качественно выполнить ваш заказ.
И под испуганный хрип толстяка он шагнул за дверь.
Быстро спустившись по лестнице, выскочил во двор, оглянулся по сторонам. Людей поблизости не было, лишь вдалеке, у перекрестка, стояли у машин двое подростков. Кобылин, оставшийся лишь в свитере и жилете, зябко поежился и потрусил к углу дома, стараясь не слишком сильно прижимать к себе уже намокший сверток. На углу он быстро отправил труп тварюги в огромный мусорный бак и с чувством выполненного долга медленно зашагал по улице к соседнему кварталу. Метро еще не работало, и нужно было дождаться утра в каком-нибудь теплом подъезде. На душе было спокойно и хорошо. И работу свою сделал, и едой обеспечен на пару недель. Новую куртку можно купить на рынке, и даже дешевле, чем всегда — китайцы еще не забыли, как он выкурил из лабиринта контейнеров того полудохлого оборотня. Оставалась одна проблема — патроны. Запас подошел к концу, а так просто, на улице, боеприпасы не купить. Придется все-таки позвонить Грише, хотя он и велел хотя бы денек его не дергать. Ну что тут поделаешь — охотникам отгулы не положены.
Чердак, приютивший Кобылина на этой неделе, был не лучшим из его временных жилищ. Но и не худшим. Здесь, в старой девятиэтажке, жильцы были тихие и мало интересовались тем, что творилось у них над головой, а местные ремонтники пока не добрались до этого старья.