Под ложечкой неприятно закололо, когда Кобылин понял, что прекрасный вечер, что он предвкушал, безнадежно испорчен. Нужно было немедленно собирать вещи и сниматься с якоря — тогда, быть может, менты не найдут странного свидетеля. Следом пришла виноватая мысль о том, что случилась беда, а он беспокоится о собственном комфорте.
Когда над плечом засопел запыхавшийся охранник, Кобылин резко обернулся.
— Там, — возбужденно бросил он, размахивая руками и правдоподобно изображая испуг, — там труп!
Пожилой охранник тут же расправил плечи, приосанился и одной рукой отодвинул Кобылина в сторону, а потом, бросив быстрый взгляд на девчонку, отвернувшуюся к стене коридора и содрогавшуюся в беззвучных рыданиях, шагнул в распахнутую дверь.
Кобылин мягко отступил на шаг и поднял руки, готовясь перехватить убийцу, если тот надумает завалить охранника и бежать. Краем уха он уловил новый звук и оглянулся. По коридору к номеру спешили еще двое: высокая стройная девица в черной узкой юбке и белой блузке с широким вырезом и крепкий коротко стриженный парень в черной кожаной куртке. Девушка, чьи белые волосы были затянуты в длинный конский хвост, выглядела бледной, но очень решительной. Сжатые в узкую полоску губы, сжатые кулачки, ноги в черных узких туфельках на низких каблуках с силой топчут ковровую дорожку. Это не девушка, это — администратор. Местный топ-менеджмент, если так можно выразиться. А парень с перекошенным лицом — местный громила, просто шестерка, присматривающий за заведением.
Кобылин отступил еще на шаг, освобождая подход к номеру, и встал рядом с горничной. И тут же заметил, как приоткрылась дверь одного из номеров. Из щели выглянуло девичье личико, изуродованное тонной косметики, и на Кобылина глянули два озорных глаза. Их взгляд скользнул по обнаженному торсу охотника и задержался на мускулистой груди.
Алексей тут же отвернулся — из номера донеслось странное бульканье. Он уже собрался посмотреть, что там стряслось, но в тот же момент из двери вывалился пожилой охранник, прижимавший ладонь ко рту.
— Что? — рявкнул Кобылин, хватая охранника за плечо. — Что там?
— Люська, — выдавил тот, оторвав ладонь от губ, и тут же согнулся пополам.
Охранника вырвало прямо на ковер, под ноги подскочившей администраторши, что с возмущенным воплем шарахнулась в сторону. А крепкий парень, что пришел с ней, наоборот, рванулся вперед, отпихнув старика, и ворвался в номер. Кобылин отшатнулся к стене, охранник упал на четвереньки и снова утробно застонал, извергая остатки ужина. Из номера донесся пронзительный вопль шестерки, что перерос в неразборчивый поток матерщины.
— Что случилось? — требовательно спросила администраторша, которой на вид едва ли можно было дать лет двадцать пять. — Ну?
Охранник не ответил — он был слишком занят. Кобылин же, поймав суровый взгляд холодных синих глаз, невольно покачал головой. Девчонка, побледневшая так, что на носу высыпали веснушки, обернулась к горничной.
— Джуна! Джун! — позвала она, хватая девушку за рукав форменного платья. — Что стряслось?
Та снова разрыдалась в голос, обхватила свою начальницу руками, уткнулась лицом в широкий накрахмаленный воротник блузки и заревела белугой, в полный голос. Администраторша с тревогой глянула на Кобылина и что-то зашептала на ухо горничной, пытаясь успокоить ее. Алексей снова покачал головой, развернулся и пошел прочь.
Здесь он ничем не мог помочь, решил охотник, перешагивая через охранника, все еще стоявшего на четвереньках. Это не его профиль — ловить преступников и утешать свидетелей. Этого он не умеет. И потому ему пора покинуть сцену и уйти в тень, пока здесь не появились новые действующие лица. Поэтому Кобылин шел все быстрее, а вслед ему неслись матерщина и сдавленный женский вой.
Последние несколько метров он практически пробежал. И лишь нырнув в дверь своего номера, перевел дух и вздохнул свободнее. Плохо, решил Алексей. Ночевка испорчена, деньги потрачены, есть шанс, что его будет разыскивать милиция, а результатов — ноль. Медленно прикрыв за собой дверь, Кобылин подошел к своей постели — точно такой, как у жертвы, — и окинул долгим взором разбросанную одежду. Потом раскрыл еще один пакет и принялся одеваться.
Он не спешил, но и не медлил. Быстро и ловко переоделся в чистое, собрал старую одежду и аккуратно разложил по двум пакетам. Тут ничего оставлять нельзя — унесет с собой и выбросит где-нибудь у помойки. Упаковав старые вещи, Кобылин, успевший натянуть клетчатую байковую рубашку и теплые носки, принялся быстро, но аккуратно собирать остальное.
В коридоре слышались голоса — они то приближались, то отдалялись, но никто так и не постучал в его дверь. Администрации отеля, было, судя по всему, немного не до того. А милиция еще не приехала — и слава богу. Алексей, запихивающий в рюкзак скомканный свитер, и не собирался дожидаться ее. Забирая из ванной шампунь и бритву, Кобылин невольно прислушался к голосам, гудевшим далеко за стеной. Слов было не разобрать, но там явно шел спор. И Алексей даже догадывался, какой. Он прекрасно представлял, что случилось — догадался, когда охранник опознал жертву. Кто-то из постояльцев прирезал местную проститутку, одну из тех, что работали в этом отеле. И теперь местная братва, что должна была пасти своих курочек, а вместо этого расслаблялась в баре, паникует и ссорится с администрацией, что требует немедленно вызвать ментов. А братве надо и баб остальных убрать, и себя показать — поди, уже объявили охоту на клиента и мечутся по коридорам, пытаясь найти того, кто снял себе на ночь смазливую бабенку в баре. Хотят выслужиться перед своими буграми, или как там нынче они называются.
Кобылин не желал иметь дела ни с ментами, ни с буграми. Поэтому он быстро и аккуратно собрал вещи в новый рюкзак. Забрал все — даже использованные полотенца и одноразовые тапочки. И зубную щетку и пасту — все, чего он касался и мог унести с собой. Он даже протер выключатели, столешницу, спинки кровати — все, что мог вспомнить. Конечно, где-то остались отпечатки, но вряд ли их будут искать лишь для того, чтобы установить свидетеля.
Когда все вещи были собраны, Алексей закинул рюкзак на плечо, взял в левую руку оба пакета с грязными вещами, перекинул через нее же новую куртку, а потом нашарил в кармане старый носовой платок. Достав его, охотник приложил его к выключателю на стене, так, чтобы не оставить отпечатков, и щелкнул клавишей, выключая свет. А потом, в полной темноте, безошибочно двинулся к двери. За ручку тоже взялся сквозь платок, чувствуя себя конченым параноиком. Распахнув дверь, Кобылин быстро вышел в коридор, захлопнул за собой дверь и остановился.
Его уже ждали.
В коридоре, неподалеку от номера, стояли два весьма занимательных типа и тихо переговаривались. В одном из них Кобылин сразу узнал шестерку, который одним из первых прибежал на место преступления. Его худое лицо со следами заживших нарывов было весьма запоминающимся. Алексей не удивился бы, если бы кличкой этого парня было что-то вроде «рябой». А вот рядом с ним стоял совсем другой персонаж — этот был лет сорока, с короткими черными волосами, в которых поблескивала седина. Невысокий, плотный, чернявый. Он был похож на армянина, хотя стопроцентной гарантии Кобылин бы не дал — может, он из других южных краев. Одет он был забавно — приличный бежевый двубортный пиджак, брюки ему в пару, но на теле вместо белой рубашки — черная футболка с таким растянутым воротом, что из него виднелись черные заросли волос с груди. В руках он сжимал четки, но не круглые, а длинную полоску плоских квадратиков, похоже, сделанных из кости. Босс задумчиво теребил пальцами квадратики и едва заметно кивал, вслушиваясь в жаркий шепот своего подопечного. Тот, склонившись к уху старшего товарища, о чем-то вещал, постреливая масляными глазками в сторону лестниц, расположившихся ровно посреди коридора, деля здание на правое и левое крыло.
Армянин первым заметил Кобылина, выходящего из номера, и чуть отстранился от рябого, пытаясь рассмотреть гостя. Алексей, ничуть не смущаясь пристального взгляда, тщательно вытер ручку номера и спрятал носовой платок в карман. Потом он повернулся и спокойно пошел по коридору прямо на парочку, поджидавшую его у лестниц. Когда до них оставалась пара шагов, старший подал голос:
— Уважаемый, — сказал он, и в голосе его звучала легкая насмешка, — куда торопишься?
Рябой тут же шагнул в сторону, перегораживая проход охотнику. Стал ровно, расправив плечи и выпятив грудь, полагая, что так он выглядит более грозно. Кобылин смерил сопляка взглядом. Тот был выше на полголовы и тяжелее килограмм на десять, но Алексей знал, что без проблем смахнет этого типа с дороги. Вот только шума ему не хотелось. Его и так тут было предостаточно.
— Ухожу, — кратко бросил он, переводя взгляд на старшего, что задумчиво посматривал на карман джинсов, куда Кобылин спрятал носовой платок.
— Зачем так скоро? — сказал он. — Подожди немного, надо тут чуточку разобраться.
Кобылин хмуро глянул на армянина. Того взгляд охотника совершенно не впечатлил. В отличие от сопляка он, по-видимому, повидал достаточно грозных рож.
— Не хочу дожидаться дежурную группу, — сказал Кобылин.
— А, — задумчиво протянул старший и щелкнул четками. — Боишься, да?
Алексей прикрыл глаза, пытаясь подавить раздражение. Он теряет время на глупые разговоры. Но и затевать свару из пустого желания доказать, что он сильнее и быстрее и никто не смеет ему указывать что делать… Это так по-детски. Это поступок подростка. Его вежливо спрашивают. Нужно вежливо отвечать. Так будет быстрее и тише. Его цель — побыстрее убраться отсюда, а не доказывать местной шпане, что он весь такой из себя крутой, как вареные яйца.
— Нужно было перекантоваться ночку в тихом месте, — сказал Кобылин и открыл глаза. — Но здесь стало слишком шумно.
Армянин заглянул ему в глаза, бесцеремонно разглядывая лицо собеседника, словно пытаясь прочитать на нем чужие мысли. Алексей спокойно выдержал этот взгляд — до оборотня, а уж тем более до упыря этому престарелому хулигану было как до Китая раком.