Затаив дыхание, Алексей увеличил картинку. Улицы, дома… обычный район. Но вот тут, прямо посреди жилого квартала, — что-то большое. За забором. Какое-то промышленное здание или даже целый комплекс. Фабрика? Завод? Склады?
Звонок телефона прозвучал так неожиданно, что Алексей вздрогнул. Не отрывая взгляда от экрана, он нащупал телефон и поднес к уху.
— Да, — сказал он.
— Леш, есть еще инфа, — прогудел в трубке Борода. — Тут один перец рассказал, хотя и очень неохотно, что двое молодых долбогребов хвастались тем, что поймали оборотня живьем. По заказу.
— Одного? — переспросил Кобылин.
— Одного. По их словам. Сейчас я их не могу найти, они где-то на задании. Но их корешок, что должен мне немножко бабок, божится, что ребята хвастались тем, что их подрядил один странный тип поймать оборотня и привезти ему.
— Когда? — резко спросил Кобылин.
— Три дня назад, — отозвался Борода. — Свежак. И мой человечек говорит, что ребята уже хвастались, что заказ отработали.
— Северо-запад, — тихо произнес Алексей. — Между двумя жилыми кварталами, комплекс зданий за забором, большие ворота…
— Ну да, — немного помолчав, отозвался Гриша. — Ты как узнал?
— Смотрю на карту, — ответил Кобылин. — А что там?
— Мукомольный завод, — задумчиво произнес Григорий. — Старый. Работает одна линия, остальное отдано под склады разным барыгам, что держат там свой товар.
— Гораздо удобнее, чем канализационный коллектор.
— Без сомнений, — буркнул Гриша. — Что будем делать, шеф?
— Возвращайся, — бросил Кобылин. — Сейчас же. Я перезвоню Вадиму, мы будем ждать тебя здесь. Захвати снаряжение, если с собой нет. Встретимся у подъезда и выезжаем.
— Вообще-то ночь на дворе, — сказал Борода. — Ты уверен?
— Помнишь, как в прошлый раз было? — сухо осведомился Кобылин. — Каждая минута на счету. Давай, Гриша, не тяни.
— Еду. — Борода обреченно вздохнул. — Уже еду, Леша.
Отложив телефон, Кобылин бросил долгий взгляд на карту, запоминая расположение корпусов завода, и пошел в прихожую, к обшарпанной обувной тумбочке, в которой хранил оружие.
В темноте мукомольный завод казался заброшенным замком, невесть как очутившимся в центре жилого квартала. Кобылин ожидал увидеть приземистые промышленные цеха, скрытые за высоким забором, и его ожидания вполне оправдались. Чего он не ожидал увидеть, так это несколько огромных зданий, размерами с высотный дом, почти без окон, связанные между собой трубами и переходами. А также пару остроконечных башен, высившихся над домами и готовыми в любой момент разразиться ливнем стрел и потоками кипящей смолы.
— Это что? — тихо спросил он у Гриши, когда белая «шестерка» медленно ползла по дороге мимо главной проходной завода.
Борода кинул косой взгляд на большие раздвижные ворота. За ними высилось двухэтажное кирпичное здание с кубиками кондиционеров у каждого окна. Рядом с воротами виднелась распахнутая калитка, сквозь нее была видна большая стеклянная будка пропускного пункта.
— Офисы, — буркнул Григорий. — Главный вход.
— Я про башни, — отозвался Алексей. — Это что такое?
— Элеваторы, — задумчиво протянул Борода. — А может, и нет. Не помню, как это называется. В общем, это нормально, производственный процесс, ты не дергайся. Эти штуки всегда тут были.
— Аж мороз по коже, — признался Кобылин, приникая к стеклу. — Вампирское гнездо какое-то.
— Было, — отрезал Вадим. — Три года назад. Разорили.
— Может, опять завелись? — предположил Алексей.
— Вряд ли, — отозвался Гриша. — Не было такой информации. Тут вроде все чисто. Было. Ладно, ребята, держитесь, зайдем с тыла, как в прошлый раз, когда на упырей ходили.
Судя по всему, Борода неплохо знал эти места и этот завод в частности. Он не стал останавливаться у проходной — проехал дальше по улице, развернулся, нарушив десяток правил, и нырнул в темный проезд между двумя заборами из бетонных плит. Проехал вперед по дороге с односторонним движением, потом развернулся еще раз и вывернул на узкую улочку, что шла вдоль забора мукомольного завода, соединяя две большие улицы. Вдоль забора были высажены липы, которые сейчас выглядели мертвыми — голые черные ветви были едва заметны в темноте, на стволах налипли остатки мокрого снега. Фонарей на улице не было, лишь через дорогу за таким же бетонным забором светил прожектор, направленный прямо в землю — видимо, чтобы освещать двор. В его зыбком свете Гриша безошибочно припарковался у бордюра и заглушил двигатель.
— Все, — сказал он. — Выходим. Здесь нет камер, зато есть заброшенный гараж, где раньше стояли грузовики завода. Через забор перелезем, дальше по прямой через старые склады, и мы в самом центре. Посматривайте по сторонам — тут есть охранники. Их мало, но они периодически бродят по территории. Не нужно, чтобы они нас видели. Может, тут и нет ничего.
— Пошли, — коротко бросил Кобылин и распахнул дверцу.
На улице было сыро и холодно. Хотя весна уже вступила в свои права, сугробы из ноздреватого снега все еще прятались в тени бетонного забора, намекая на то, что до лета далеко. Алексей захлопнул дверцу, потянул носом воздух. Гарь, смог, бензин — все прелести большого города. И ничего подозрительного.
Вадим выбрался с заднего сиденья и встал рядом с Кобылиным, уставившись на темные здания завода, что возвышались над забором. Алексей бросил косой взгляд на оборотня, что стоял с ним плечом к плечу. Сегодня Вадим был еще больше похож на человека, но некоторая угловатость была заметна. Широкие плечи, руки чуть длиннее, чем обычно, низкий покатый лоб, густые брови и лицо… слишком угловатое. Встретишь такого в темном переулке — перепугаешься. Во всем его облике проступало что-то звериное — в форме скул, в плечах, в напряженных руках и особенно во взгляде. Сейчас оборотень смотрел на завод как на большую дичь — с блеском в глазах, предвещавшим большую охоту.
Григорий время зря не терял — открыл капот «Жигулей», потом вытащил из багажника аварийный знак и пристроил его на дороге, чуть позади машины. Затем вытащил из багажника большую сумку, длинную палку и подошел к охотникам.
— Готовы? — спросил он.
— Да, — бросил Вадим, не отводя взгляда от забора высотой больше человеческого роста, над которым темнели витки ржавой колючей проволоки.
Кобылин без слов забрал у Бороды палку с крюком на конце, к которой были приделаны крохотные поперечины. Этакая миниатюрная лестница, только для очень ловких людей.
— Останься, — попросил он, глядя на друга. — Держи машину на ходу. У меня дурное предчувствие.
— Ну да, — возмутился Борода. — Знаешь, я не инвалид! Нога зажила, так что я через этот забор…
— Дело не в заборе, — перебил его Алексей. — Гриш, нужен крепкий тыл. Я чувствую, честное слово. Нужен лишний ствол в запасе и прикрытие на отход. И тачка под парами. Веришь?
Григорий окинул товарища мрачным взглядом, пожевал губами, запустил руку в бороду и ожесточенно поскреб подбородок.
— Ладно, — тихо сказал он. — Прикрою. Готовы?
Алексей локтями прижал кобуры под мышками. Две классные, хоть и не новые «беретты». Тяжело и неудобно, но надежно, с запасом. Когда лезешь сам не знаешь куда, лучше перебдеть, чем недобдеть. За спиной в ножнах — кованый нож с посеребренным лезвием. В рукаве по два железных костыля. С этими длинными шипами, скованными в кузнице, Кобылин не расставался. Холодное железо не любит вся нечисть — от барабашек и призраков до вампиров и оборотней.
— Вадим? — позвал Борода.
— Мне не надо, — отозвался оборотень и втянул ночной воздух широкими ноздрями. — Всегда плохо стрелял.
— Тогда валите, — сердито бросил Гриша. — Чего застыли?
Кобылин бесшумно тронулся с места и быстро пошел к забору, почти не скрываясь — темнота на этой улочке была такой, что рассмотреть его темную фигуру мог только нечеловек. Праздничную кожанку Кобылин оставил дома, надел привычную ветровку на вате — темную, неброскую, незаметную. И не стеснявшую движения.
Очутившись у забора, Кобылин сразу же поднял палку и зацепил крюком верхнюю часть, чуть примяв колючую проволоку. Подергал, убедился в том, что железный крюк держится крепко. Провел пальцами по перекладинам, что делали это устройство похожим на гребенку. Потом ухватился покрепче, подтянулся, сделал перехват, нашарил ногами забор и в мгновение ока взлетел вверх. Сел на корточки прямо на узкой бетонной полосе, примяв подошвами остатки колючей проволоки, глянул вниз.
Борода, как всегда, оказался прав. Внизу, за забором, был маленький задний двор. От центральной части его отгораживало двухэтажное кирпичное здание старой постройки, в котором окна оставались пустыми и темными. Прямо по курсу, метрах в ста, расположился цех — одноэтажное здание с большими решетчатыми окнами, в которых там и сям зияли черные провалы выбитых стекол. За цехом виднелась плоская крыша еще одного похожего строения, за ним торчала кирпичная труба не работающей котельной, а дальше высились башни элеваторов.
Кажется, там были еще какие-то строения, но сейчас в темноте Кобылин не мог их рассмотреть. Внутренний дворик вовсе не был пуст — справа, вдоль самого забора, высился длинный навес. Просто железные столбы и железная крыша, накрывавшая большие ячейки, напоминавшие стойла для лошадей. В них ничего не было, лишь остатки снега, грязь, мусор. И только в самой последней виднелся темный силуэт брошенной машины — старенького грузового «ЗИЛа», с непременным синим капотом и белой мордой, на которой зловещими черными пятнами зияли провалы от выбитых фар. Как глазницы у черепа, подумалось Кобылину.
Вадим очутился на стене еще быстрее охотника — несмотря на мощную и тяжелую на вид фигуру, взлетел на забор и устроился рядом с Алексеем, как птица на насесте. Охотник скосил на него глаза, но бывший проводник не ответил на его взгляд — он глаз не сводил с большого плоского здания цеха.
— Вниз, — прошептал оборотень. — Направо.
Кобылин без лишних слов спрыгнул, с хрустом примяв остатки почерневшего от гари сугроба. И тут же скользнул в темноту у крытых ячеек, на место для автомобилей. Там, у ржавой железной опоры, Кобылин присел и покрутил головой, пытаясь услышать что-нибудь подозрительное. Все тихо. Нет, вовсе не так, как в лесу за городом, где тишина звенела в ушах. Сюда, за забор, превосходно проникали все звуки большого города: гул проезжающих мимо машин, шорох шин, далекие сигналы гудков, зудение трансформаторов, комариный звон лампочек накаливания… Все эти звуки складывались в один постоянный гул, что становился то тише, то громче — как прибой на море. Это монотонное постоянное гудение скрадывало другие звуки, что тонули в нем, как в вате.