Алексей остановился, заметив, что у машины опустилось стекло задней дверцы и на улицу глянуло хмурое лицо еще одного здоровяка. У него был ствол — это точно. Кобылин прямо чувствовал, как железка, что держал на груди под курткой третий тип, смотрит ему в грудь.
— Чего надо? — бросил Алексей, обращаясь к белобрысому с бегающими глазками.
— Документики предъявите, — нагло потребовал тот, быстрым взглядом окидывая спокойного охотника, излучавшего уверенность.
— Сначала вы, — парировал Кобылин. — Представьтесь, пожалуйста.
— Что? — натурально удивился белобрысый и оскалил мелкие зубы. — Да я тебя, гнида…
Кобылин перевел взгляд на здоровяка. Тот так и не подошел ближе. Сделал шаг в сторону, словно прикрываясь своим мелким напарником. В его глазах был не страх, вовсе нет. Просто настороженность, желание верно оценить ситуацию и не обострять ее. Он знал, за кем их послали.
— Уйми шавку, — бросил ему Кобылин. — Что надо, блохастики?
Белобрысый оскалился сильнее, но, не чувствуя поддержки напарника, встревоженно завертел головой и отступил на шаг.
— Тебе надо поговорить, — тяжело уронил здоровяк.
— С кем? — осведомился Кобылин, не сводя тяжелого взгляда со здоровенного оборотня, который, судя по выдержке, мог действительно доставить крупные неприятности.
— С вожаком, — отозвался тот, не отводя взгляд.
Кобылин бросил скучающий взгляд на черную «Вольво», приметил на лобовом стекле цветастый пропуск и служебные номера. Мигалка, наверное, тоже где-то припрятана. Человек в салоне — именно человек, в отличие от двух оборотней, что вышли за Кобылиным, — по-прежнему держал его на прицеле. От него исходила редкая аура равнодушия, как от тупого животного. Он был наготове, мог отреагировать мгновенно на возникшую опасность, но при этом ему было абсолютно все равно, из-за чего шум. Ничуть не задумываясь, он влепит пулю в голову этому потрепанному бродяге, которого надо было проверить.
Алексей перевел взгляд на белобрысого, глядевшего на него с гримасой отвращения. Маленькая собачка — всегда щенок. Этому лишь бы облаять кого-нибудь покрупнее, чтобы доказать окружающим, что он не пустое место. От него неприятностей ждать не приходилось. Пуля в голову из «глока» — даже не вынимая из кармана, и он в отключке. Но второй здоровяк тут же прыгнет. Мужик в машине начнет пальбу, и тут уж будет не до оборотней. Ситуация явно не в его пользу… Можно, правда, еще катнуться по земле, уходя с линии обстрела, пуститься бежать, попетлять между машинами, а потом пристрелить бросившихся в погоню оборотней. Но стоит ли? Оборотни действительно носят погоны, и это давно не шутка. Гриша был прав, вся эта конспирация — редкостная глупость. Захотят найти — найдут.
— Ладно, — сказал Кобылин, мазнув скучающим взглядом по машине. — Поговорим.
И направился к машине, прямо на стрелка, удивленно глянувшего на приближающегося бродягу.
— Подвинься, — бросил ему Кобылин, подойдя ближе, словно и не замечая ствола, смотрящего ему в лицо. — Ну!
Человек оглянулся, пожал широкими плечами и сдвинулся в глубь авто. Охотник рывком распахнул дверь, забрался на сиденье, потеснил стрелка и с грохотом захлопнул дверцу. Водила тяжело опустил плечи. Даже по его невыразительному бритому, затылку было ясно, что он едва сдерживается, чтобы не развернуться и не дать в рыло очередному хлопальщику дверями.
— Поехали, — недовольно бросил Алексей. — Давай, не спи.
Стрелок удивленно выпучился на охотника, вытащил из-за ворота пистолет и пристроил на коленях, не отводя ствола от соседа. Кобылин даже не глянул в его сторону.
Хлопнули двери — оба оборотня вернулись в салон. Здоровяк занял переднее кресло, худосочный беляк втиснулся на заднее сиденье, подперев человека с другой стороны. Тот, очутившись в середине, сосредоточенно засопел, но ничего не сказал, с интересом разглядывал своего соседа, взятого на прицел.
— Ну давай, время — деньги, — буркнул Кобылин. — Что стоим, кого ждем?
— Во дает, — буркнул водила и наконец завел мотор.
«Вольво», мягко рыкнув мотором, шустро взяла с места и, плавно покачиваясь, заскользила к выходу со двора. Выехав на шоссе, машина легко влилась в поток легковушек, обогнула «КамАЗ»-мусоровоз, выбралась на крайнюю полосу и почти без шума рванула вперед так, что Кобылина вдавило в кожаную спинку.
В салоне висело напряженное молчание. Алексей с равнодушным видом смотрел в окно, прикидывая — отберут у него оружие, когда доедут до точки, или нет. Стрелок не сводил настороженного взгляда с соседа — заметил, что в кармане у него лежит ствол. Пусть из такой позиции и не выхватишь, но все равно, оружие есть оружие. Белобрысый крысеныш притих, явно что-то замышляя.
Ехали молча, минут десять, обгоняя пробки по разделительной полосе. Потом Кобылин отвел глаза от окна и поймал взгляд здоровяка — тот смотрел в зеркало заднего вида, рассматривая охотника. Кобылину в зеркале были видны лишь его глаза, но они неожиданно показались ему очень знакомыми.
— Веря, — произнес Кобылин, и здоровяк вздрогнул. — Родственница, да?
Оборотень на переднем сиденье дернул плечами, потом отвел взгляд.
— Дальняя, — наконец, очень неохотно, признал он. — За девчонку спасибо. За остальное — еще посмотрим.
— Какая Веря? — подал голос белобрысый. — Казак, о чем он?
— Тихо, — буркнул здоровяк в ответ. — Придержи язык. Потом потреплешься.
Белобрысый недовольно засопел, да так, что даже Кобылин услышал, но совету внял — примолк.
Так, в молчании, прошло еще минут десять. За это время машина уверенно миновала несколько пробок, нарушила десяток правил и ни разу не притормозила. Водила — человек, насколько мог судить Кобылин — свое дело знал хорошо. «Вольво» сбросила скорость, лишь когда пришла пора сворачивать к низкому старому зданию, прятавшемуся за решетчатым забором, вдоль которого росли тополя. На въезде красовался полосатый шлагбаум, но как только машина подъехала ближе, он взлетел вверх, словно давно ждал дорогого гостя.
«Вольво» скользнула мимо большого крыльца с колоннами, какие строили еще при советской власти, прокатилась вдоль потрескавшейся белой стены с окнами, забранными решетками, и свернула за угол. Здесь оказалось еще одно крыльцо — несколько ступенек, дверь и крохотная остроконечная крыша из листового железа. Здесь не было ни машин, ни вывески, как у главного крыльца. Но именно сюда и привезли Алексея.
— На выход, — буркнул здоровяк, когда машина остановилась. — И не дергайтесь. Все.
Алексей спокойно открыл свою дверцу, выбрался из машины, ругнулся, наступив в лужу, и потянулся, разминая затекшую спину. Следом за ним выбрался стрелок, спрятавший пистолет под полу плаща и все еще не сводивший настороженного взгляда со странного гостя. Оборотни, очутившиеся с другой стороны машины, тихо о чем-то зашептались. Опустевшая «Вольво» рыкнула мотором и тихо отчалила в сторону, как большая черная лодка, практически бесшумно скользнув по лужам к площадке у тополей.
— Сюда, — махнул рукой здоровяк Кобылину. — В эту дверь. И без глупостей, охотник.
Кобылин, не вынимая рук из карманов, лишь пожал плечами и двинулся следом за своим провожатым. Следом за ним пошел стрелок — Алексей чувствовал, как его внимательный взгляд сверлит ему спину. Белобрысый остался у крыльца, внутрь здания не пошел — это Кобылин сразу отметил и на всякий случай запомнил.
За дверью оказался длинный узкий коридор. Под потолком висели старые ртутные лампы в ребристых плафонах, бежевая краска на стенах давно потрескалась, на полу виднелся разбитый старый паркет. От его великолепия почти ничего не осталось — прямо по центру, посреди желтых отблесков лака, тянулась серая дорожка, протертая ногами посетителей.
Следуя за провожатым, Алексей старательно запоминал дорогу. Впрочем, особо сложной она не была — сначала прямо, потом вниз, в полуподвал, на площадке, где стояла урна, переполненная окурками, — направо. Снова узкий коридор, но уже хорошо отремонтированный, с побелкой на потолке и густо-бежевой, напоминавшей топленое молоко, краской на стенах.
— Сюда, — бросил оборотень, останавливаясь у неприметной серой двери.
Кобылин оглянулся по сторонам. В коридорах было пусто, да и по дороге им никто не встретился… И в самом деле — сейчас же утро. Слишком раннее для госслужащих.
Здоровяк истолковал заминку по-своему — кивнул головой и протянул к охотнику здоровенную лапищу.
— Сдавай, — велел он. — Оружие сюда.
— Шутишь, что ли? — невольно удивился Кобылин.
— Сдавай, — настойчиво повторил оборотень.
В спину охотника недвусмысленно уперся ствол пистолета — человек-охранник решил немного помочь своему напарнику.
Алексей пожал плечами, медленно вытянул из кармана «глок» и сунул в руку оборотню.
— Нож, — коротко велел он.
Вздохнув, Кобылин вытащил из ножен в рукаве клинок с серебряной насечкой и отдал здоровяку. Потом достал и складной — тоже отдал. Оборотень взвесил добычу на руке, прищурился, окидывая охотника оценивающим взглядом.
— Жидковато, — решил он.
Человек за спиной охотника быстро спрятал ствол и профессионально, в пару движений, прошелся руками по плечам, спине и ногам охотника, проверяя, не спрятано ли оружие за поясом, под мышками или на ногах. У ботинок задержался и вытащил из-за голенища длинный костыль из кованого железа. Удивленно хмыкнув, распрямился и показал оборотню.
— Я не на охоте, — сухо отозвался Кобылин. — Все? Или еще ремень сдать? А то, не ровен час, придушу кого-нибудь.
— Иди, — мотнул головой оборотень. — И не глупи.
Кобылин рывком распахнул дверь и шагнул в полутьму комнаты. Это оказался огромный кабинет. Большое помещение находилось в полуподвале, и узкие окна, очутившиеся под потолком, были забраны решетками. Шкафы, выстроившиеся вдоль стен, блестели темным лаком, а побелка на потолке пожелтела от старости и сигаретного дыма. Почти от самых дверей в глубь кабинета уходил длинный стол для заседаний — старый, массивный, с потертым зеленым сукном. Упирался он в письменный стол, за которым, под портретами президента и премьера, сидел человек. Грузный, круглолицый, толстощекий, напоминающий отъевшегося мопса. На нем был темно-синий мундир с золотыми звездами на погонах, на лице — профессиональное выражение скуки настоящего чиновника. Вот только его взгляд, реши