Первый этап переговоров плавно перетёк во второй. Но если основные вопросы утрясли, что называлось, без крови, то материальный аспект Добруш собирался отстаивать до последнего.
— А ты ухи не переел, часом, старый⁈ — взбеленился он. — Тебе ещё и трофеи⁈
— А как же? Или мы не участвовали? — сделал удивлённое лицо Митрич и тут же хлопнул себя по лбу, словно что-то запамятовал и вдруг вспомнил. — Ах да, ты ж не видал. Провалялся всю заварушку. Эх, надо было сказать Лексеичу, чтоб тебя скареду не лечил.
— Эй, ты говори да не заговаривайся, — огрызнулся Добруш. — Я ваших заслуг не умаляю. Вопрос был к тому, что мы здесь почти всю технику потеряли.
— Ну, мил человек, технику вы как раз по своему недосмотру и потеряли, — развёл руками Митрич. — Ты же в передовом дозоре и ехал. Считай сам засаду и проворонил. Так что винить тебе некого. А вот мы с хлопчиками, как раз технику-то и спасли. А какую и самолично добыли.
— Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, старая перечница, какую технику ты само лично добыл? — уел Митрича Добруш.
— Так я сейчас не за себя, — вывернулся тот. — Я сейчас за Бесноватого толкую. Танковый шагоход, я щитаю, должно определить единолично ему.
— В счёт вашей общей доли, — тут же ввернул Добруш.
— А хоть бы и так, — не стал упрямиться дед и с язвинкой отметил: — Бесноватый, в отличие от некоторых, хлопец не жадный. Поделится с боевыми товарищами.
— По рукам? — протянул ладонь Добруш
— По рукам, — ответил рукопожатием дед, довольный новой победой…
В хвосте колонны оглушительно громыхнуло, по ущелью прокатилась взрывная волна, дохнуло скипидаром и разогретым железом.
Это рванул предмет торга. Я по запарке не убрал двойной Терпентиновый Дождь. Ядовитая жидкость, похоже, натекла в выхлопную трубу, там испарилась гремучими газами и,когда тех набралось критическое количество, взорвалась.
«Панорама» показала, как отлетел моторный отсек, и грозная боевая машина превратилась в недвижимость. Ладно хоть сама не загорелась. Во избежание дальнейших разрушений я развеял заклинание и расстроенно поджал губы. Шагающий танк мог бы мне пригодиться. А теперь его даже на металлолом не сдать. Накладные расходы съедят всю возможную прибыль.
— Жадность фраера сгубила, — прокомментировал Добруш, не удержавшись от шпильки.
— Эт да, — погрустнел дед, но тут же вернул себе боевой настрой и заявил: — одна шестиногая наша!
— Это ещё с какого бугра?
Торги продолжились с новой силой, и теперь все азартно следили, кто кого переспорит. Народ уже не грозил друг другу стволами. Все перемешались и столпились вокруг двух старшаков.
В конце концов, стороны пришли к соглашению. Пикап с шестиногой зениткой перешёл в собственность ватажников. Бывшим каторжанам на всех достался второй шагоход. Танк великодушно оставили мне в единоличное пользование. И Митрич ещё выторговал долю погибших работников.
На том и разошлись.
Я снял Смоляную завесу и народ, не делясь на своих и чужих, всем скопом принялся за работу. А той был вагон. Погибших похоронить, новую технику оприходовать, со старой разобраться. Понять, что ещё на ходу, а что можно отправить на свалку.
На ходу осталось немного. Головной пикап и полуторку превратили в полнейший утиль. Вторую, на которой ехал куб с огне-шершнями и наша бригада, слегка потрепало, но она могла ехать. Движок и колёса остались без повреждений. Третью изрешетил шагающий танк. Он же раздавил арьергардный пикап. Лишь тягач с платформой для «тяжей» не получил ни единой царапины.
Одним словом, мы потеряли больше половины подвижного состава. Что касалось состава личного, там было приблизительно так же.
Приключения у Кривого Ущелья и бой с неизвестной ватагой сильно проредили наши ряды. Старичков осталось шесть человек вместе с Митричем. У меня восемь, в том числе я и Лексеич. Ну и ватажников одиннадцать человек, во многом стараниями дока.
Но даже при таком раскладе транспорта нам не хватало. И трофеи только усугубляли ситуацию. В том смысле, что обратный путь грозил затянуться на неопределённое время.
Шестиногие шагоходы не приспособлены для длительных маршей. У мобильных доспехов сильно ограничен ресурс. А платформа у нас только одна, и на неё помещались либо те, либо те. Бросать дорогущую технику без присмотра Митич с Добрушем не хотели.
Ситуацию спасли две полуторки, которые я случайно заметил в лесочке, где до этого стоял чужой паромётный пикап. Вероятно, нападавшие на них и приехали. По идее, где-то должны быть припрятаны ещё две платформы — для зениток и танка, но я их быстро обнаружить не смог.
Хваткий дед тут же откусил один грузовик в нашу пользу. И меньше, чем через полчаса мы отправились в путь.
Рулил Хмурый. Мы с Митричем ехали на переднем сидении, как это полагалось старшаку и главной боевой единице.
— Ты не боись, сынок, не пропадём, — монотонно скрипел дед мне на ухо. — Главное, меня держись. Я уже без малого тридцать годков, как ватажничаю, все ходы-выходы знаю.
— Это ты вербуешь меня, что ли, старый? — усмехнулся я, покосившись на Митрича.
— А чего нет? — не стал запираться он. — С тобой на пару мы таких дел наворотим, только лопату готовь.
— Лопату зачем? — не понял я аналогии.
— Деньги грести, — хмыкнул он. — Зачем же ещё.
Принципиальных возражений у меня не было. Правда, я сам хотел его подтянуть, но по большому счёту, без разницы, кто будет главным. Мне сейчас нужно в тонкости вникнуть. Неписаные законы ватажников разузнать. С механикой выбросов разобраться, что, из кого и каким именно образом добывать. Ну и куда сбывать добытые артефакты, хотелось бы выяснить. Но с этим чуть погодим. Пока не закрою ситуацию с Димычем.
— Я подумаю над твоим предложением, — пообещал я и принялся корректировать планы спасения друга.
Новые вводные усложнили задачу.
Я теперь вольный, но Менделеев-то нет. Его с нами не было, а значит, на него недавние договорённости не распространялись. Больше того, Димыч — личный трофей Прохора. Недаром же Меченый его под замком держал. Кстати, до сих пор неясно для чего. Но с этим будем потом разбираться, делать то что?
Первоначальная задумка дождаться конвоя теперь не сработает. Нет, ватажники, скорее всего, повезут сдавать артефакты, но все вольные отправятся с ними. И если я останусь, это вызовет закономерный вопрос. На хрена?
То есть придётся всё провернуть сегодняшней ночью. В авральном режиме и на базе полной охотников Меченого. Ёкарный бабай, и придётся же. Альтернатив я просто не видел.
Хотя в принципе, всё могло получиться. По идее, мы теперь свободные люди и где-то даже герои. Какой смысл за нами приглядывать? Тем более, часть ватажников лично мне жизнью обязаны.
Так что, в принципе всё остаётся в силе. Дождусь ночи, выкраду Димыча и свалю на воздушном шаре.
Что касается Митрича, его я позже найду. Когда доберусь в Лососиную бухту.
На этом и успокоился.
О том, что сработал очередной сраный закон сраного Мёрфи, я понял, едва мы въехали на территорию базы.
У дома Меченого стояли два тяжёлых внедорожника с флажками на крыльях. У машин дожидались восемь бойцов в длинных чёрных плащах. Сам Прохор, общался с их командиром на ступенях резного крылечка.
«Чувство опасности» сработало в тот же миг, когда я разглядел бело-синие флаги с чёрным орлом. И четверых плащеносцев я тоже узнал. Псы Боде-Колычова, с которыми столкнулся на Большой Спасской.
Но это ещё полбеды.
Двое охранников вывели Димыча из дома и на моих глазах запихнули его в замыкающий джип.
Глава 12
Эх, надо было то письмо прочитать.
Хотя чего уж теперь рассуждать, и так всё стало понятно.
Рекомендатель Димыча с неприятным прозвищем Двухголовый разыграл сложную многоходовочку и преуспел. Кем бы он ни был, но тип, похоже, влиятельный, с обширными связями и хваткий, как осьминог. Очевидно, узнав о конфликте между бароном и Менделеевым, отправил последнего к Прохору, чтобы тот за ним до времени присмотрел. Слишком заморочено, как по мне, зато со стопроцентной гарантией, что Боде-Колычовские не найдут. А когда получил подтверждение, что Димыч попал куда надо, связался с бароном и тупо продал моего друга за хорошую цену.
Кстати, когда мы только въезжали в ворота, Прохор махнул рукой в нашу сторону и что-то сказал. Вероятно, нашего возращения ждали. И наблюдатель на шаре предупредил о приближении колонны. Поэтому и Димыча заранее погрузили, чтобы лишнего не задерживаться. Наверное, хотели до вечера обратно успеть.
И ещё я заметил, что гость и хозяин не питали особой приязни друг к другу. Разговаривали, да, но через силу. Меченый корчил из себя местечкового князя, всячески подчёркивая своё превосходство. Командир плащеносцев с трудом держался в рамках приличий. По манере общения и налёту брезгливости на лице несложно догадаться, что он принадлежал непосредственно к Роду. Молодой, но барон вряд ли сына послал. Скорее племянник или один из младших кузенов.
«Чувство опасности» однозначно трактовало ситуацию как критическую. Вряд ли у плащеносцев короткая память. Я их в Смоленске публично макнул рожей в грязь, а значит, не обойдут вниманием и меня. Не зря сюда представитель семьи заявился.
Пока конкретной угрозы не было. Но здесь ключевое слово «пока».
С нашим появлением в лагере воцарилась понятная суматоха. Потрёпанный вид колонны не остался незамеченным. Шагоходы на платформе, на которой обычно перемещались «тяжёлые», вызывали массу вопросов. И народ спешил выяснить, что приключилось. Новость быстро разлетелась по базе, и теперь к нам бежали все, у кого не было дел. Да и у кого были, тоже бежали. Даже вышкари с дневным патрульным подзабили на службу и смотрели на нас, чтобы хоть как-то утолить любопытство.
Меченный со своими гостями тоже прекратили общение, переключив внимание на колон