В принципе, ничего нового я не услышал. Димыч только подтвердил мои предположения. Но от сакраментальной фразы «а я тебе говорил», я, хоть и с трудом, воздержался. Он и так натерпелся и, надеюсь, сделал соответствующие выводы.
— Ладно, чего уж теперь. Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я, когда Менделеев замолчал. — Пошли, с людьми тебя познакомлю.
С этим я развернулся и направился к выходу. Очевидно, Димыч ждал отповеди с моей стороны. А когда той не последовало, успокоился и теперь бодро шёл рядом, живо интересуясь ближайшими перспективами.
— Ну и что, какие у нас дальше планы? Ты уже думал, как будем выбираться отсюда?
— Да думал…
Вот только все мои думки пошли псу под хвост. Единственно Димыча не надо вызволять. А шар, на котором планировал улететь, вон он, на крыше, превратился в обгоревшую тряпку. Но если посмотреть с другой стороны, всё не так уж и плохо. Возможных решений прибавилось.
Склады уцелели, и конвой ватажники по-любому отправят. Там добра на огромные деньги. А я теперь человек вольный, могу с ними уехать. Кстати, надо узнать, сколько там мне причитается. А можно спасательным ботом воспользоваться…
На этой мысли меня посетила пока ещё лёгкая паранойя.
Адъютант подоспел очень вовремя, тут не поспоришь. И на первый взгляд всё выглядело, куда как логично. Спасся сам и отправился спасать других, поддавшись благородным порывам души… Но вот его первый вопрос из общей логики выбивался. «Смол здесь…» Здесь-то я здесь, но точно помню, что нас друг другу не представляли. Откуда он узнал моё новое имя и почему первым делом спросил про меня?
Дары молчали, не давая поводов к беспокойству, но я задницей чуял, что тут есть подвох…
От размышлений меня отвлёк возглас Димыча.
— Ох ты ж мать… Прости господи. Жуть какая, — воскликнул он, застыв на месте как вкопанный.
— Чего?
Я не сразу догадался, что приятеля так впечатлило, и, лишь проследив за направлением его взгляда, понял в чём дело.
Менделеев рассматривал поле недавнего боя, переводя взор от объекта к объекту.
Дохлого крестовика в маслянистой луже, с уже подтаявшим волшебным копьём в середине спины. Ядовито-зелёные кляксы, оставшиеся от каракуртов. Чёрные — от моих Смолянистых Шаров. Паутинный тоннель, протянувшийся поперёк территории. Разбитую технику. Трупы. В чёрных плащах и в повседневной одежде охотников. Последних было значительно больше.
— Это всё ты⁈ — в смятении выдохнул он, обернувшись ко мне.
Масштабы побоища действительно поражали. Тем более что Димыч всего лишь разок видел, как я запустил хиленький Шар.
— Не всё, — хмыкнул я, — Даже не половина. Адъютанта генеральского помнишь?
— Ну да.
— Вот он и Боде-Колычовский колдун. А я уже так, на подхвате.
— Погоди, он же вроде погиб.
— Вот именно, вроде. Маг Воды, кстати. Сильный.
— А где он?
— Улетел, но обещал вернуться.
— А…
На Димыча, насидевшегося без нормального человеческого общения, напал словесный понос. Он был готов разговаривать на любую тему, и вопросов у него накопилось вагон. И он собрался их все на меня вытряхнуть. И вытряхнул бы, если бы его внимание не отвлёк Митрич.
Не знаю как, но ушлый дед технично перетянул одеяло на себя и раздавал указания уже не только бывшим работникам, но и бывшим хозяевам тоже. Сейчас Митрич распекал двух ватажников, что стояли с топорами в руках у паутинного коридора и озадаченно чесали в затылках.
— Ну чего рты раззявили? Рубите, рубите, — наседал он, сопровождая слова, рубящим взмахом ладони. — Надоть до гостей убрать эту пакость отседа.
— Да не рубится, она, Митрич, — виновато прогундосили они в унисон. — Мы уже всё перепробовали. Даже пилили. Крепкая падла…
— Жечь пробовали?
— Не горит.
— А ну-ка, мужики, отойдите в сторонку, — вмешался я в разговор. — Может, у меня что получится.
Дождавшись, пока все отбежали на безопасное расстояние, я скастовал Терпентиновый Дождь. Тучу постарался сделать длинной и вытянутой, чтобы на всю протяжённость тоннеля хватило, но в то же время лишнего не залило.
Хлынул ядовитый поток, по стенам потекли токсичные струи, в воздухе остро запахло скипидаром. Сначала показалось, что и терпентин не возьмёт паутину. Но пару минут спустя, она поплыла, скукожилась, как монтажная пена под растворителем. Процесс шёл всё быстрей и быстрей. Вскоре от магического конструкта осталась только влажная полоса на земле с дымкой взрывоопасных испарений.
На самом деле я рисковал, хоть и осознанно. И если бы не получилось, мне бы это в плюс не пошло. А так, пускай знают, кто здесь папа.
— С огнём аккуратнее, пока не развеется, — предупредил я, сделав вид, что всё прошло как задумано.
— Ты же говорил, что магию выжгло, — шепнул ошарашенный Менделеев.
— Возвращается потихонечку, — ответил я, пожав плечами.
— Ничего себе потихонечку…
— Вот это да, вот это я понимаю. Одно слово — магик. Раз, два и готово, — перебил его Митрич и подскочил ко мне с просьбой: — Бесноватый, а могёшь тем же макаром, вон ту страхолюду убрать?
Он ткнул пальцем в гигантского крестовика. И было неясно: дед или в мои способности безоговорочно верил, или так на вшивость меня проверял. В любом случае деваться некуда. Заявился — тащи.
И сейчас бы как нельзя кстати пригодился бы Мишенька. А тот после недавнего откровенного разговора умолк и носа не высовывал. Но всё получилось и без него. Под напором терпентиновых струй паук истаял, как прежде — тоннель.
Дед тут же накинулся на ватажников:
— Вы чего опять встали, дел нету? Топоры бросили, схватили носилки и покойничков наших таскать. Вон Добруш уже и полуторку под это дело приспособил. Давайте, давайте. Похоронить надоть до тёмного, не след их вот так оставлять.
— С пришлыми чего делать? — спросил один из тех, к кому обращался дед.
— А они тебе что, не люди? — нахмурился тот. — Тоже грузить и хоронить вместе с нашими. Господь на том свете разберётся кого куда.
Я машинально прикинул, сколько народа выжило после мясорубки, которую устроил паучий колдун.
Из старичков пока увидел только Хмурого. Он возился под капотом нашей машины, которую уже поставили на колёса. Из своих — Лексеич возился с ранеными. Ему помогал Трофим и один из матросов. Остальные если и уцелели, то обычными средствами я их пока не нашёл.
«Обнаружение жизни» показало всего двадцать семь точек. Я двадцать восьмой. Удручающая арифметика. С учётом, что меньше недели назад людей в лагере было около сотни…
— А это кто с тобой такой нарядный? Я, чегой-то, раньше его не видал, — проскрипел Митрич, сделав вид, как будто только заметил Димыча.
«Ну ещё бы, такой занятой. И видеть его ты не мог, потому что его в хозяйском доме держали», — с усмешкой подумал я, а вслух представил приятеля: — Дмитрий Иванович Менделеев. Мой друг и компаньон. Знакомьтесь.
— Вон оно как. Компаньон. Дмитрий Иванович, — усмехнулся дед, протягивая для приветствия руку. — А меня Митричем кличут. Я тута всем заведоваю.
— Да можно по-простому, без отчества, — смутился Димыч, отвечая неуверенным рукопожатием.
— И каким ветром, тебя к нам, милок, занесло? — начал допытываться дед.
— Тем же, каким и меня, — отрубил я. — Старый, тебе заняться нечем? Не приставай к человеку. Пусть сначала немного обвыкнется.
— А как же, — тут же сменил пластинку Митрич. — Без обвычки нельзя. Без обвычки можно до ветру пойти и себе в тапки нагадить. А давай, Мить, я тебе всё покажу. Заодно и работу проверю. Сам же знаешь, без хозяйского пригляда никак…
«Не отцепится дед», — мысленно констатировал я и кивнул в ответ на вопросительный взгляд Димыча. — Пошли, делать нечего.
Так-то нам было что обсудить, но Митрич прилип как репей и повсюду таскал нас за собой.
Сначала вернулись в рабочий барак, где перенаправили Марта с помощником на хозяйскую кухню и, соответственно, в баню. Там и почище, и попросторнее, и воду с дровами не надо таскать. Да и с продуктами побогаче. Насколько я понял, повар охотников погиб в заварушке.
Потом зарулили на склад, где задержались надолго. Митрич с каптенармусом высчитывали кто, кому, сколько должен. Рубились за каждую копейку, даже орали друг на друга, мало до драки не дошло. На этом этапе Димыч перестал скучать и начал вникать в суть разговоров. Да и мне было интересно. Мы же в том числе и за деньгами сюда приехали.
Когда крикуны пришли к соглашению, мы двинулись по большому кругу. Посмотрели, как «тяжёлых» достают из мобильных доспехов. Как переносят раненых в казарму. Как из казармы сооружают мед. блок…
Здесь нас Лексеич погнал взашей, чтоб не мешались. Митрич ничуть не смутился и тут же нашёл другие объекты. Как он выразился для командирской проверки. И мы пошли проверять…
Как чинят привода паромётных установок на вышках. Как утаскивают разбитый пикап. Как грузят обратно на платформу шестиногие шагоходы. Как полуторки готовят к погрузке. Проводили грузовик с павшими и похоронной командой…
— Где хоронить будут? — уточнил я.
— А тут недалече в распадочке погост обустроили, — откликнулся дед. — Вот там общий курган и насыпят. Не переживай, быстро управятся, дело привычное.
Я и не переживал, а вот Димыча от таких слов покоробило. Кстати сказать, вселенской скорби я на лицах ватажников не заметил. Даже по Прохору. Вероятно, его самые рьяные сторонники погибли в первых рядах.
Ну да и бог с ним, не будем о грустном. И да, у меня сложилось впечатление, что Митрич, кроме пригляда, преследовал ещё одну цель. Меня показывал. И себя в моём обществе. Типа мы вместе.
Для чего только?
Время шло, дела потихоньку заканчивались.
Уже вечерело, когда мужики начали подтягиваться к кухне на аппетитные ароматы. По одному, по двое и целыми группами. Уставшие, голодные, злые. А там снова Митрич.
— Куда за стол с немытыми грабками? Давайте поперву в баньку. Да и нехорошо без гостей начинать. Люди нам помогли, а мы им объедки.