олял меня на коленях…
Темный эльф скрипнул зубами, но она сделала вид, что не услышала.
— Так скажи-ка мне, родной: а не для того ли твой отец приволок сюда почти весь свой дом, чтобы ты мог почувствовать себя более уверенно? Да еще игрушки колючие на меня наставил? Думаешь, они помогут?
— Довольно, — сухо велел Брегарис.
— Какой суровый мужчина! — Белка, словно не услышав, картинно всплеснула руками. — Знаешь ли, ушастый, мне отчего-то вдруг стало казаться, что за смутой в совете стоишь именно ты. Полагаю, без поддержки одного из сильнейших старших домов ни один из них не решился бы выступить против Л’аэртэ. Чем ты их сманил? Изменением? Пообещал каждого обеспечить неутомимой постельной игрушкой? Покорными рабынями, от которых будут рождаться исключительно маленькие эльфики? А?
— Много чем, — раздался еще один голос, и рядом с хранителем встали трое темных эльфов.
— Ого! Какая встреча! — фальшиво изумилась Гончая при виде новых действующих лиц. — Тиль, ты только глянь! Ллер Эналле илле Этаррас, ллер Гиарас илле Таррис и ллер Инару илле Хатарин! Потрясающе! Из десяти ваших домов сразу три представителя старших и двое младших имеют на тебя зуб! А я-то все голову ломаю, отчего у нас был такой настойчивый хвост! И каким образом эти два бездаря-мага, которым следовало уши обрубить[5] еще во младенчестве, вдруг набрали так много остроухих последователей, готовых скинуть с трона нынешнего владыку, чтобы посадить на него… Да, наверное, вон того недоумка с излишне активным… гм… самомнением.
— Шас-са, Гончая! — прошипел Берралис, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Придержи свой язык, иначе твои друзья умрут прямо здесь!
Белка даже не дрогнула и не стала оборачиваться, чтобы увидеть шестерых смертных, которые медленно опустились на колени, судорожно хватаясь за горло и тщетно пытаясь избавиться от сжимающейся на нем невидимой удавки.
— Отпусти их, — недобро улыбнулась она, показав ровные, белые, подозрительно заострившиеся зубы. — Опусти, слизняк, или я вскрою тебе глотку быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Имей в виду: если кто-то из них сейчас умрет, вы меня не получите, ясно? И вся ваша затея с изменением рухнет прямо тут, у вас на глазах. Брегарис, останови своего дурака-сыночка, пока я не испортил вам все планы.
Немолодой хранитель чуть скосил глаза в сторону братьев, и сиплые вздохи за спиной Белки прекратились. После чего эльф неслышно отступил и, словно что-то заподозрив, оказался на приличном расстоянии от внезапно подобравшейся Гончей.
— Хороший эльф, — бесстрастно похвалила Белка, убедившись, что Стрегон и его люди начали приходить в себя. — А теперь сними с них удавки и прикажи своим недомеркам опустить луки.
— Луки останутся, — без улыбки отозвался Брегарис, настороженно замерев. — С тобой ни в чем нельзя быть уверенным.
— Я тебя убью! — нехорошо прищурился Тирриниэль, решительно выступив вперед и приподняв ладони.
— Нет, Тиль, — сухо возразила Гончая, не отрывая взгляда от хранителя. — Никакой магии. Это уничтожит нас быстрее, чем стрелы. За спиной кордон, не забыл? Если тут вспыхнет хоть одна искра вашего огня, даже мне вас будет не спасти.
— Зато от этих избавимся, — угрюмо процедил владыка. — Раз уж я пригрел на груди такую змею, то мне с ней и разбираться. А моих сил, я тебя уверяю, хватит даже на то, чтобы открыть тут новый вулкан…
— Вулкан под названием «Тиль — дурак», — так же сухо заметила она. — Все, остынь. Я не собираюсь сегодня умирать и тебе не позволю. Не говоря уж о том, что вон тех сине-зеленых типов надо бы привести в чувство. Лан, займись!
— Ты что задумал? — всполошился молодой маг.
Белка только усмехнулась:
— Ну, раз уж мы все в это вляпались, то постараюсь подороже продаться.
Ланниэль обреченно сжал кулаки: он слишком хорошо знал этот тон и опасался, что это не сулит им ничего хорошего.
— Эй, ушастый! — вдруг крикнула Гончая, привлекая к себе внимание не самых слабых темноэльфийских старейшин, простых эльфов и даже агинцев. — Эй, ты меня слышишь, кролик вислоухий? Я так полагаю, ты многое предусмотрел! Даже, думаю, припас какой-нибудь славный артефакт на тот случай, если у нашего Тиля вдруг взыграет оскорбленная гордость и появится желание испепелить мне половину леса. Скажи, я прав? Ты ведь не просто так такой наглый?
Брегарис нервно дернул щекой.
— Попробую угадать! — снова крикнула Белка. — Как насчет двенадцати камней бездны?
Тирриниэль неверяще прошептал:
— Нет… Он не мог…
— Выходит, мог, — вполголоса отозвалась Гончая. — Я прямо чую, как от него тянет силой. И огнем вашим заодно. К тому же мне оч-чень не нравится ожерелье на его шее. Сам глянь: по-моему, это они.
— Ого, — усмехнулся хранитель, на мгновение коснувшись груди, где поблескивала длинная нить из крупных, искусно ограненных алмазов. — Кажется, у тебя побольше ума, чем я считал, Бел. А владыка позабыл, что в сокровищницу есть доступ не только у него, но и у некоторых хранителей. В частности, у меня. Так что пусть он не мечтает воспользоваться «Огнем жизни» — камни этого не допустят, а мои люди при первой же попытке к сопротивлению превратят вас в решето.
Владыка Л’аэртэ стремительно побледнел, неожиданно осознав, насколько сильно ошибался в своем хранителе. Требуется немало времени, чтобы подчинить и обуздать силу двенадцати камней бездны. Лет пятьдесят-шестьдесят, а то и все сто, пока древний артефакт, созданный еще во времена Изиара, признает нового хозяина. Тиль в свое время не рискнул с ним связываться, а Брегарис, похоже, не погнушался.
Хранитель, вдоволь насладившись своим триумфом, отвернулся от повелителя и снова обратился к Белке:
— Ты ведь чуешь их, верно?
— Вонь я твою чую, отрыжка дохлого ползуна! А еще чую, что от сыночка твоего несет, словно из выгребной ямы, в которой неделю назад утопилась пьяная крыса!
— Фу, как грубо, — холодно отозвался эльф, и бровью не шевельнув.
— Чего ты хочешь? Раз до сих пор еще выпендриваешься, значит, чего-то тебе от нас все-таки нужно, — прищурилась Гончая. — Хотел бы убить Тиля, давно бы справился: пока у тебя камни, он без источника бессилен. Так чего ж ты хочешь?
Брегарис снова соизволил многозначительно улыбнуться.
— Немного: мне нужна ты, Гончая.
— Надеюсь, не для себя лично? А то я ужасно расстроюсь от мысли, что ко мне все время тянет какую-то гадость! То Изиар засматривался, то Талларен, то Иттираэль…
— Лорда Торриэля не забудь, — ядовито посоветовал Берралис.
— Тебя не спросили, пенек озабоченный! Так зачем тебе я, Брегарис? Уж не для этого ли ушастого болвана присматриваешь? Тогда прости, но он мерзкий и страшный. Я такими не интересуюсь. И вообще не люблю эльфов. Особенно темных.
— Нам нужен образец, — неласково сообщил один из молчаливо взирающих на ее кривляния эльфов. — Высокий лорд опрометчиво уничтожил все записи об изменении. Поэтому нам нужен единственный образец — ты. Только в этом случае мы согласны оставить жизнь твоим спутникам, иначе вы все умрете.
— А как же я? Вдруг вы меня пораните?
— Ничего, — нехорошо улыбнулся Берралис, поравнявшись с отцом. — Мы постараемся не уродовать твою дивную кожу. Правда, руны подчинения утрачивают силу после смерти носителя, так что в некотором роде нам предпочтительнее видеть тебя в мертвом виде, чем в живом. Но поскольку риск все-таки есть, то мы даем тебе шанс.
— Как заманчиво… — неопределенно протянула Белка, мысленно просчитывая варианты. — Ладно, мне надо подумать.
— Думай, — зловеще процедил хранитель. — Но не слишком долго. Мы и так потратили много времени, чтобы вас найти.
— А Тиль? Его вы прибьете?
— Если он наденет браслеты из аконита, то будет жить. Но, разумеется, о своем прежнем положении может не мечтать. И магии, само собой, его тоже лишат, заблокировав дар.
Белка удовлетворенно кивнула и обернулась к взбешенным спутникам, которые в ответ уставились на нее так, словно собирались прямо здесь разорвать на куски. Внимательно их оглядела, а потом вполголоса спросила:
— Ну что, братцы-кролики? Как вам перспектива?
Владыка Л’аэртэ побелел от ярости. При этом глаза у него запылали так страшно, что пришедшие в себя братья опасливо попятились.
— Тиль, держи себя в руках, или я тресну тебя по башке. Лан, что скажешь? Стоит нам рискнуть моей шкурой?
— Нет, — мрачно ответил молодой маг, посверкивая такими же алыми, как у Тиля, глазами.
— Решительно и твердо, — усмехнулась Белка. — Картис?
— Нет.
— Очень умно. А главное, солидарно. Тиль?
Владыка зло выдохнул и скрипнул зубами.
— Ясно — нет, — ничуть не расстроилась Гончая, которая, кажется, перестала беспокоиться о чем бы то ни было и снова натянула вроде бы неуместную среди такого напряжения личину Белика. — Стрегон? Терг? Лакр… Раз уж вы вляпались вместе с нами, то тоже имеете право голоса.
Стрегон, покосившись на готовых к стрельбе эльфов, поджал губы.
— Какие у нас варианты?
— Первый разумный вопрос, — спокойно кивнула Белка. — Но вот вариантов у нас как раз немного. Первый: мы гордо говорим: «Нет», — затем отчаянно сопротивляемся и гарантированно помираем, потому что ушастые, как ты знаешь, стреляют быстро, а от такой тучи стрел даже мне будет сложно увернуться. В итоге вон те кролики получают себе мое тело, голову Тиля и ваши теплые трупы. Они при этом жутко довольны, мы с вами оказываемся на том свете, Лана и Картиса в лучшем случае убьют, а в худшем — вернут обратно в Темный лес, где предоставят в качестве веского аргумента нынешнему «владыке», чтобы он осознал, что это — полный провал, после чего красиво уступил свое место во-о-он тому хмырю с недовольной рожей. Второй вариант — мы, опять же, гордо говорим: «Нет», — но вместо активного сопротивления сразу кидаемся бежать… и бежим куда глаза глядят, потому что кордон я открыть не успею. Но, стараясь выжать из ситуации по максимуму пользы, Тиль с Ланом пытаются прикрыть нас магией, вы с парнями прикидываетесь живыми щитами, я помчусь впереди с гордо поднятой головой, а кто-нибудь самый невезучий будет до упора прикрывать наш отход своей широкой… кхм… спиной. Исход тот же, потому что после первого же магического удара за нас возьмутся здешние зверушки. Остановить их я не смогу. Более того: вы связаны заказом, а значит, вряд ли бросите Тиля. Лан и Картис из-за клятвы верности точно не уйдут. Ну а одному мне уходить несолидно. Так что Брегарис с сыночком, у которых есть отличная защита от огня, живы и веселы, а мы наверняка помрем. Вариант третий: я все-таки пытаюсь открыть проход в кордоне, несмотря на стрелы и высокий процент неудачи; вы старательно прикрываете меня и друг друга. Потом (если у меня получится и мы все еще будем живы) пытаетесь бежать, изредка вскрикивая от удачных попаданий в голову, ноги и всякие другие места. А кто-нибудь особенно смелый останется в качестве «мальчика для битья». Исход печальный: скорее всего, мы свалимся примерно на втором шаге, попадем в плен или сдохнем на месте, потому что пленные им, судя по всему, не нужны. Тиля, разумеется, обезглавят, меня тихонько удавят, а люди с Ланом и Картисом… Ну, оставим этот вопрос на откуп больной фантазии победи