Когда основной враг бобров — человек выбывает из игры, то заселению рек и озер этими трудолюбивыми маленькими «гидростроителями» ничто уже помешать не может, и оно происходит достаточно быстро и интенсивно. Ведь в конце концов большинство их прежних врагов, таких, как волки, рыси, росомахи и медведи, тоже давно истреблены или стали чрезвычайно редкими. На сегодняшний день считают, что бобр в Северной Америке вновь завоевал свой прежний ареал, но уже отнюдь не столь многочислен там, как раньше. Полагают, что в Соединенных Штатах обитает около 250 тысяч бобров, а в Канаде — 1,5 миллиона.
В Европе тоже усердно стараются возвратить бобру права гражданства. Так, в Финляндии в тридцатых годах выпустили канадских и норвежских бобров. В 1958 году там впервые после девяностолетнего перерыва можно было разрешить отстрел 400–500 бобров. В Польше бобры сейчас живут в районе лесничества Олива. Родом они из Советского Союза. В Швейцарию завезли бобров из Франции, отловленных на Роне, и в 1959 году они там уже принесли первое потомство.
Должен признаться, что за всю свою жизнь я ни разу не видел, не слышал и не читал столько о бобрах, как в те дни в Графской.
Из Воронежского заповедника в Москву я прибыл почти что законченным специалистом по бобрам. Ho должен сказать, что они такие интересные создания, эти коричневые шустрые и старательные трудяги, которые уже за много тысячелетий до нас изобрели плотины, дамбы и занимались «гидростроительством», что не приходится жалеть ни об одном из часов, потраченных на знакомство с ними.
Глава VIАльбиносы — кто они такие?
«Вот мы тут поспорили между собой: четверо из нас отрицают существование белых мышей в природе, а мы двое утверждаем — белые мыши есть. И мы просим вас, дорогой доктор Гржимек, решить наш спор. Пожалуйста, ответьте нам, существуют ли в естественных условиях белые мыши?»
Подобного рода вопросы о белых мышах преследуют меня почему-то всю жизнь. Первый раз я подумал, что тут какой-то розыгрыш. Ведь общеизвестно, что белых мышей разводят десятками тысяч. Во всех лабораториях и институтах имеются специальные помещения для белых мышей и крыс. Их заражают страшными и отвратительными болезнями, оперируют, проверяют, сколько времени они способны просуществовать, получая плохо перевариваемую организмом пищу, — и все для того, чтобы помочь больным людям или заболевшему домашнему скоту. Можно их купить и в зоомагазинах; юные натуралисты, не достигшие, как правило, восьмилетнего возраста, обычно любят пугать ими своих мам…
И тем не менее есть, по-видимому, люди, уверенные, что белые мыши не что иное, как измышление горячечного бреда наравне с зелеными чертиками. А на самом деле их не бывает. Да вот только недавно я вновь получил запрос, на сей раз из Шлезвиг-Гольштейна. Но я теперь уже давно ничему не удивляюсь. Спрашивающие меня люди сомневаются, видимо, в том, существуют ли белые мыши в дикой природе, без вмешательства селекционеров. Просто потому, что они никогда и нигде их не встречали. Но в то время как первого голубого волнистого попугайчика мы, европейцы, увидели впервые в 1882 году, белые мышки, бегающие вокруг наших жилищ, вошли в историю человечества гораздо раньше. Ведь китайские жрецы уже много тысячелетий назад использовали их для своих предсказаний. Поэтому китайские правители приказывали своим летописцам аккуратно вносить в летопись страны каждый отдельный случай поимки подобной зверюшки, считая его значительным событием. Таким образом, теперь документально подтверждено, что с 307 по 1641 год мышей-альбиносов в Китае удалось изловить всего лишь 30 раз.
Белые животные отнюдь не такое уж редкое явление. Среди домашних животных тем более, но и среди диких тоже. Поскольку белизна бросается в глаза, их редко можно не заметить. Если полистать природоведческие книжки, то можно узнать, что альбиносы зарегистрированы и среди кенгуру, и среди землероек, а также кротов (причем 3 процента), летучих мышей, зайцев, диких кроликов, леммингов, сурков, леопардов, тигров, пум, ягуаров, куниц, выдр, енотов, тюленей, диких кабанов, кафрских буйволов, верблюдов, ланей, водяных козлов, обезьян, гепардов, зебр, кобр, форелей и других рыб. В 1938 году в Восточной Африке впервые обнаружили белого жирафа, которого даже удалось снять, а недавно еще одного — в Уганде, затем — в Гарамба-парке в Республике Заир, и один почти белый самец жирафа живет в Северной Кении, южнее Цаво-парка; суеверные браконьеры, к счастью, боязливо обходят его стороной…
Белых бурых медведей, которые, разумеется, сильно отличаются по своей «конструкции» от белых полярных медведей, хотя и очень редко, но все же видели. Встречаются «беляки» и среди ворон, воронов, черных дроздов, воробьев, ласточек и вообще среди большинства видов птиц. А поскольку белая окраска, как правило, передается по наследству, то для селекционера не составляет труда скрестить двух альбиносов и вывести таким способом новую расу белых животных. Так, белых ланей можно увидеть сплошь и рядом. В парке Клампенборг, возле Копенгагена, долгое время обитало столько же белых благородных оленей, сколько бурых. Если только захотеть, то в некоторых местностях путем направленного отстрела бурых ланей можно было бы разводить только одних белых или одних только черных.
Чисто-белых беломордых бубалов (вид африканских антилоп, обычно рыжей масти) можно видеть на многих фермах в Южной Африке. По сравнению с обычными у них пониженная сопротивляемость к погодным явлениям, зачастую они получают солнечные ожоги, особенно на ушах, а зрение со временем настолько слабеет, что животные почти слепнут. Поэтому именно на них чаще всего нападают собаки и гонят прямиком на заграждения из колючей проволоки.
Эдвард Халлстром из Сиднейского зоопарка разводит на своей частной ферме стадо белых кенгуру, которых выменивает в разных зоопарках мира на других редких животных.
Прежде считалось, что среди львов, в отличие от других крупных кошачьих, альбиносов не встречается, пока в 1961 году туристам, разъезжавшим по Крюгеровскому национальному парку, не удалось сфотографировать белую львицу.
А один индийский магараджа много лет занимался разведением белых тигров. Не так давно он продал таких белых тигров некоторым американским зоопаркам, а также в Бристольский, в Англию. У таких тигров характерные для вида черные полоски начертаны не на золотисто-желтом, а на белом фоне.
Поэтому у зоологов не считается особым событием, если кто-то сообщает о появлении нового альбиноса. Гораздо удивительнее в этом смысле было бы обнаружить вид животных, у которого никогда не встречаются альбиносы.
В Дарвиновском музее в Москве имеется специальная коллекция альбиносов. Там можно полюбоваться на чучела снежно-белых глухарей и тетеревов, беркутов, орланов-белохвостов, воронов, сов, соколов, лис, волков, рысей, леопардов, тигров — короче, буквально на большинство известных нам видов, только в белом «издании».
Ведь и среди нас самих тоже нередко встречаются альбиносы. У всех рас, начиная с белокожих скандинавов и кончая черными, как эбеновое дерево, негритянскими племенами, время от времени появляются отдельные индивидуумы, кожа которых начисто лишена пигмента. У таких людей и внутренние органы тоже лишены пигмента. Ведь природная окраска человеческой кожи — кремовато-белая. Присутствие же желтого красящего пигмента придает ей желтоватый оттенок. Наличие черного пигмента делает кожу темной. Состоит он из мельчайших крупиц меланина, которые сами по себе не черные, а скорее сепия, или бурые, но в больших массах полностью поглощают свет и производят впечатление черного. К этому прибавляется еще красный цвет крови, курсирующей по мельчайшим кровеносным сосудам кожи и придающей ей розоватый оттенок. И вот если смешивать белую, желтую, красную и черную краски в разных пропорциях, то можно получить любой желаемый цвет человеческой кожи: белый, желтый, красноватый или черный. У человеческих альбиносов черный пигмент начисто отсутствует, а желтый присутствует лишь в самых незначительных количествах. Красноватый цвет крови, просвечивающей сквозь такую кожу, придает ей слегка розоватый оттенок. А поскольку красящий пигмент у таких людей отсутствует, разумеется, и в радужной оболочке глаза (точно так же, как, мы это знаем, у красноглазых белых кроликов и мышей), то глаза у людей-альбиносов тоже красные. Светопроницаемость таких глаз резко повышена, и поэтому альбиносы обычно щурятся или держат веки полузакрытыми. Из-за постоянного прищуривания вокруг глаз у альбиносов вскоре образуется сеть резких морщинок, придающих им совершенно особый, характерный для этих людей вид. Считается, что у нас, европейцев, на 10 тысяч встречается один альбинос, а вот у сан-блазских индейцев из Центральной Америки альбинизм распространен в 70 раз больше.
При входе в африканский национальный парк Серенгети долгое время в качестве контролера входных билетов работал негр-альбинос, то есть человек с белым цветом кожи, но по всему остальному — типичный африканец. Его портрет помещен в моей книге «Они принадлежат всем»[3]. Разумеется же альбиносы, в особенности лысые, очень чувствительны к солнцу и легко могут получить солнечные ожоги и тепловые удары.
Встречается альбинизм и у всех культурных растений. Но подобные зародыши очень скоро отмирают, потому что в них отсутствует хлорофилл — зеленый пигмент листа, без которого невозможен обмен веществ, да и сама жизнь растения.
Густав Дитрих, работавший прежде служителем во Франкфуртском зоопарке, но затем переехавший в Бангкок, столицу Таиланда, некоторое время спустя решил нас снова навестить и приехал на пару недель во Франкфурт. На обратном пути он заехал в Рангун, столицу Бирмы, где посетил Рангунский зоопарк, с директором которого, господином Кьявом Тхейном, у нас давние дружественные отношения. Леопардиха Маузи, к примеру, произведшая у нас в зоопарке на свет уже более 30 детенышей, — подарок Рангунского зоопарка, а многие франкфуртские зоопарковские животные отправились жить в Бирму. Густав Дитрих прислал мне оттуда письмо с приветом от директора зоопарка, в которое вложил несколько снимков молодого белого слона, живущего сейчас в Рангуне, и написал следующее: