– А это еще кто? – заметив приближающийся катер, спросил кэп.
– Не знаю, – пожал плечами боцман, – прикажете развернуть…
Капитан почесал бороду.
– Не надо. Зачем привлекать лишнее внимание? Пускай подплывают, посмотрим, что им от нас нужно.
Капитан лично вышел встречать катер. Уже издалека он увидел, что это обыкновенные вьетнамские торговцы: ящики с фруктами, упаковки газированных напитков, блоки сигарет. Прямо сейчас он мог приказать своим людям, чтобы те послали их куда подальше. Но делать этого не стал. Он знал, что подобная торговля широко практикуется во всех странах. А запрет торговцам зайти на судно мог только навлечь ненужные подозрения.
– Добрый день, капитан! – поклонился вьетнамский парень. – Мы торговцы. Не разрешите ли нам предложить свой товар вашим людям?
Кэп осмотрел находящихся в катере людей. По большей части это были мальчишки и девчонки восемнадцати– девятнадцати лет. Однако среди них был и мужчина в очках-велосипедах и синей кепке. На вид ему было не меньше тридцати пяти. Но капитан не обратил на него никакого внимания, посчитав того хозяином этого небольшого бизнеса, который просто контролирует своих торговцев.
С позволения кэпа торговцы выгрузили на корабль плетеные корзины. Подхватив их, вьетнамцы разобрали товары и побежали предлагать их высыпавшим на палубу матросам.
– Сигареты, напитки… – послышалось со всех концов корабля.
Дождавшись, когда уйдет капитан, Ким Дон Джин тут же сбросил с головы ненавистную ему синюю кепку. Порывшись в ящике с фруктами, он достал спутниковый телефон и, набрав короткий номер, поднес трубку к уху:
– Да… все в порядке… они не догадались…
Довольный собой кэп смотрел на торговцев и моряков, которые заполонили всю палубу. Он нисколько не сомневался в том, что поступил правильно.
– Вот видишь, – обратился он к боцману, – иногда лучше действовать открыто. И секретность сохранили, и матросам приятно.
– Не знаю, товарищ капитан. По мне, я бы их не пускал.
– Нельзя быть таким подозрительным. Так и с ума сойти можно, – кэп достал из кармана красную зажигалку, – у них купил. Теперь хоть прикуривать будет чем.
Вновь послышался мощный гудок. Танкер тронулся с места и медленно поплыл в густой туман. А на палубе все еще продолжалась бойкая торговля. Радостные матросы с охапками покупок бежали в свои каюты, а парни продолжали доставать из ящиков все новые и новые товары. Но никто не обращал внимания на неприметного вьетнамца в очках-велосипедах, который внимательно рассматривал с катера плавучий завод-рефрижератор. Он незаметно щелкал фотоаппаратом и переговаривался по спутниковому телефону.
В отсутствие Ким Дон Джина Джеймс Бьорк чувствовал себя на моторной яхте «Парадиз» полноправным хозяином. Личный повар вьетнамца беспрекословно выполнял все его пожелания, а охранники прибегали по щелчку пальца. К хорошему привыкаешь быстро. Вот и Бьорк начал подумывать, что после завершения секретной операции немного раскошелится и обязательно купит себе яхту. Но пока это были лишь мечты.
Бьорк отхлебнул из запотевшего бокала темного пива и разлегся на широком диване. Легкая музыка, доносившаяся из колонок, клонила в сон. Но отдыхать толстяку было некогда – в скором времени должен был позвонить Ким.
Джеймс не заметил, как задремал. Его разбудил громкий и настырный звонок спутникового телефона. Быстро подскочив с дивана, он принял входящий вызов. В трубке послышался голос Кима.
Вьетнамец сообщил, что подозрения насчет плавучего завода-рефрижератора оправдались. И это подтверждали неоспоримые факты. Лебедка для подъема с сейнеров пойманной рыбы явно не использовалась несколько недель, на ней виднелись следы ржавчины. Также на корабле не ощущалось характерного запаха свежей рыбы. А одна холодильная установка вообще не работала. Зато в носовой части судна находились замаскированные створки, как на танкодесантном судне.
Выслушав Кима, Бьорк выключил телефон. Новость была не из приятных и создавала толстяку дополнительные трудности. Но Джеймс не отчаивался. В его голове уже созревал новый план, который был до банального прост – сообщить вьетнамской полиции, что на плавучем заводе-рефрижераторе находятся террористы. Он не сомневался в том, что прибывшая на корабль группа захвата обнаружит кое-что интересное. Тем самым он убивал двух зайцев – дискредитировал экипаж и избавлялся от странного судна и убеждал вьетнамские власти, что с русскими не стоит связываться.
Джеймс вновь поднес телефон к уху.
– Действуйте, мистер Ким, – улыбнувшись своему отражению в зеркальной поверхности столика, произнес толстяк.
Когда в открытом море начинает тонуть корабль, членам команды достаточно спустить на воду спасательные плоты или лодки, забраться в них и отплыть от места кораблекрушения как можно дальше, чтобы не быть затянутыми под воду, когда она хлынет внутрь погружающегося корабля. Но вот когда бедствие терпит подводная лодка, находящаяся пусть и на небольшой глубине, спастись экипажу значительно труднее. Верный боевой корабль неминуемо превращается в братскую могилу. А если еще отказало управление – пиши пропало.
На центральный пост через поврежденный уплотнитель колонны перископа интенсивно поступала вода. Казалось бы, чего проще, пока есть возможность всплыть на поверхность, открыть люк, сбросить спасательные плотики. Но залив был довольно оживленный, в смысле судоходства. А лодка являлась сверхсекретной.
Старпом не был тугодумом – соображал быстро. А его затянувшееся молчание свидетельствовало лишь о сомнениях. Что важнее: безукоризненно выполнить самоубийственную инструкцию или попытаться спасти экипаж с кораблем, но с риском провалить исполнение этой самой инструкции. Однако Даргель понимал и другое: что бы он сейчас ни сказал, командир «Адмирала Макарова» поступит так, как считает нужным.
– Вынужден согласиться с вами, товарищ командир.
– С «тобой», – ненавязчиво напомнил Илья Георгиевич.
– Но сперва стоит попытаться остановить течь общими усилиями.
Таким образом, было достигнуто временное компромиссное решение. Подводники из кормовых отсеков переходили на центральный пост.
Несмотря на то что подлодка шла на минимальной глубине, течь неумолимо усиливалась. Уплотнительный манжет был буквально вырван «с мясом». В любой момент он мог вылететь, как пробка из бутылки шампанского. В ход пошли подручные материалы. Перископную стойку, чуть ниже манжета, обкрутили толстым слоем резины и закрепили его стяжным хомутом. Затем Даргель лично, не доверяя никому, принялся загонять между манжетой и хомутом тонкие полоски резины. Действовал он чрезвычайно аккуратно, ведь любой неосторожный удар мог сдвинуть с места сорванную манжету. Но ничего не помогало. Если течь и уменьшилась, то всего на какой-нибудь десяток миллилитров в минуту.
Старпом и сам понял тщетность своих усилий, передал молоток и керн в руки механику.
– Попробуй теперь ты.
Даргель устало сутулился, дул на занемевшие от напряжения пальцы.
– А мы таки прошли больше половины пути, – подбодрил его Макаров. – Значит, предстоит пройти еще половину.
Слово «путь» в устах командира звучало двояко. То ли имелось в виду пройденное кораблем расстояние. То ли старпому предстояло согласиться со второй частью плана Макарова.
Старпом и командир стояли согнувшись в самом углу, где межотсечная переборка стыковалась с округлым корпусом субмарины. Говорили шепотом, чтобы не выносить свои разногласия на суд экипажа.
– Еще четверть часа, вода поднимется, и люк в соседний отсек невозможно будет открыть, – вкрадчиво говорил Илья Георгиевич, – так что забирай всех и переходите в носовой отсек. Мы со штурманом будем вести лодку к отмели сколько получится – в любом случае будет ближе к берегу. Спасательные плотики выбросите через торпедный аппарат. Потом и сами покинете борт.
В глазах старпома читалось несогласие. Мол, хорошо, подводники сумеют добраться до берега, но это же практически безумие. Шансов вернуться на родину да при этом остаться не раскрытыми у них не так уж много. А Макаров дожимал Даргеля.
– Я понимаю твои сомнения. Такой план не прописан ни в одной инструкции. Но скажи, зачем тогда наш куратор вице-адмирал Столетов позаботился о паспортах для наших людей на вымышленные фамилии? В Камрани есть наш человек. Выйдешь на него, и он поможет выбраться. Да пойми ты, сейчас мирное время. Это в конце Второй мировой маршал Жуков штурмовал Зееловские высоты, устилая их трупами наших солдат, на пулеметы их гнал. Тогда с человеческими жизнями никто не считался, сейчас, если есть возможность спасти людей, мы должны ее использовать. Значит, так, старпом, это приказ.
– Понял, товарищ командир, – бесстрастно произнес Даргель.
Илья Георгиевич больше не тратил своего красноречия. Он просто приказал всему экипажу, кроме штурмана, перейти в носовой отсек, добавив, что дальнейшие указания они получат от старпома. Всякие порывы попрощаться кавторанг пресек на корню. Он только вскинул ладонь и добавил:
– Скоро увидимся, – после чего коротко пожал руку старпому и тут же повернулся к монитору.
Когда за Даргелем был задраен межотсечный люк, Макаров немного сник. Теперь можно было не то чтобы расслабиться, но не думать о том, как выглядишь, ведь штурман не отрываясь смотрел на светящийся монитор.
Пульсирующая точка чуть заметно ползла по белой, слегка изогнутой линии – по графическому изображению курса мини-субмарины. Верхнее освещение заметно пульсировало, и от этого Макарову казалось, что у него темнеет в глазах.
«Только бы дотянуть», – то ли просто подумал, то ли молил бога, в существование которого не очень-то и верил.
Только теперь он почувствовал, как сильно болит локоть.
«Наверное, ударился о стойку, когда падал», – пытался припомнить Илья Георгиевич.
Свет еще раз предательски моргнул и погас. Вновь вспыхнула аварийка, и лишь мониторы, благодаря стабилизаторам, горели ровно.