и никто не слыхал наших слов:
Так быть вместе навеки, чтоб нам в небесах
птиц четой неразлучной летать.
Так быть вместе навеки, чтоб нам на земле
раздвоенною веткой расти!
Много лет небесам, долговечна земля,
но настанет последний их час.
Только эта печаль – бесконечная нить,
никогда не прервется в веках»[106].
Да, в древности люди умели красиво выражать свои мысли… История же такова. У Ли Мао, восемнадцатого сына императора Сюань-цзуна, была наложница Ян, имевшая ранг гуйфэй, как считали современники – весьма ей подходивший, поскольку Ян была истинной драгоценностью[107].
Ян Юхуань родилась в 719 году, когда император Сюань-цзун уже восседал на престоле. В свое время, при суйском императоре Ян-ди, ее прапрадед Ян Ван занимал высокие посты, а после служил Ван Шичуну, одному из «императоров» периода смуты. Когда Ван Шичун потерпел поражение от Ли Шиминя, Ян Ван был убит. Семья Ян не пострадала, поскольку Ли Шиминь не любил сводить счеты с родственниками тех, кто служил его врагам, иначе бы ему пришлось преследовать добрую треть населения империи, но высокое положение осталось в прошлом. Отец Ян Юхуань, Ян Сюаньян, служил в одной из сычуаньских префектур на скромной должности переписчика. У него было четыре дочери – Юйхуань и три ее старшие сестры. Когда Ян Сюаньян умер, маленькую Юйхуань взял на воспитание его брат Ян Сюаньцзяо, чиновник невысокого ранга из Хэнани.
Красота и образованность помогли Юйхуань хорошо устроиться – в 733 году, в возрасте четырнадцати лет, она стала наложницей императорского сына Ли Мао, который был с ней примерно одного возраста. Четырьмя годами позже умерла любимая императорская наложница У, смерть которой ввергла Сюань-цзуна в глубокую печаль. Утешением императора стала Ян Юйхуань. Этому поспособствовал евнух Гао Лиши, бывший одним из наиболее доверенных советников Сюань-цзуна. Гао Лиши пригласил императора в дворцовую купальню, когда там была Ян, и в сердце императора вспыхнула любовь…
Ну и что с того, что Ян Юйхуань была наложницей императорского сына? Это не могло стать препятствием, тем более что Сюань-цзун постарался соблюсти приличия – Ян стала даосской монахиней и приняла имя Тайчжэнь. Этот шаг словно бы «обнулял» ее прошлое – женщина ушла из мира и посвятила себя служению Великого Пути. Став монахиней, Ян-Тайчжэнь провела некоторое время в уединенном даосском монастыре, а затем вернулась во дворец уже в качестве наложницы императора. Ли Мао не остался в обиде – отец подарил ему взамен отнятой другую наложницу, дочь генерала Вэй Чжаосюня. Короче говоря, всё сложилось наилучшим образом.
Сюань-цзун был весьма любвеобильным мужчиной и не считался ни с чем, когда речь шла об удовлетворении его прихотей. Сохранилось несколько свидетельств того, как посланцы императора отбирали для него красивых девушек по всей империи, не считаясь ни с законами, ни с традициями. Наложниц требовалось много, ведь гаремы содержались во всех императорских дворцах, как в столичных (в Чанъане и Лояне), так и в походных, где император останавливался во время поездок по стране. «У императора Сюань-цзуна было три первые жены, девять вторых, двадцать семь третьих и восемьдесят одна четвертая, а кроме того, во дворцах было множество красавиц, певиц и куртизанок», – говорится в «Повести о бесконечной тоске» известного историка танского периода Чэнь Хуна.
В 745 году Ян получила высокий ранг гуйфэй. Не были обделены и ее родственники – дядя и двоюродные братья получили назначения на высокие должности, а сестры были удостоены придворных титулов (все почетные титулы давали право на получение определенного жалованья из казны). Более того – император решил породниться с семейством Ян, выдав свою любимую дочь гунчжу Тайхуа за Ян Ци, двоюродного брата Ян-гуйфэй.
«Род Ян-гуйфэй славился знатностью и богатством – одежда, лошади, выезды ее родичей были под стать императорским, а образ их жизни был княжеским, – пишет Чэнь Хун. – По мере возрастания императорского расположения возрастало и могущество семейства Ян, представители которого имели право свободного входа в императорские дворцы. Высшие сановники империи и знатные вельможи завидовали им, что сделало в те дни популярной такую песенку:
«Не спеши огорчаться, если родится дочь,
А если родится сын, то не спеши веселиться».
В другой же песенке говорилось:
«Пусть сын твой и не стал князем,
Но зато дочь станет надежной опорой».
Сделав один оборот, колесо судьбы снова вознесло семейство Ян вверх. Сама Ян так и осталась наложницей, но считались с ней во дворе, как с императрицей, и даже сестра императора гунчжу Юйчжэнь проявляла по отношению к ней великое почтение. Во время выездов за пределы дворца Ян-гуйфэй обычно сопровождал евнух Гао Лиши, высокий статус которого подчеркивал то уважение, которое проявлялось к любимой наложнице императора.
Несложно догадаться, что дальше судьба Ян-гуйфэй сложилась плохо, ведь сюжеты, попавшие в сокровищницу классической литературы, должны включать какой-то роковой поворот.
Со временем Ян-гуйфэй настолько привыкла к своему высокому положению, что возомнила себя ровней императору и начала вести себя с ним не самым лучшим образом. В 746 году, после бурной сцены ревности, сопровождавшейся оскорблениями, Сюань-цзун отослал Ян-гуйфэй в дом ее двоюродного брата Ян Сяня, но после этого стал скучать по любимой и вскоре вернул ее во дворец. Случившееся должно было послужить предостережением для Ян-гуйфэй. Ей следовало понять, что милость и терпение императора небезграничны, но она сделала иной вывод – убедилась в силе собственной власти над супругом.
В 750 году история повторилась. «Мое преступление заслуживает смерти, и мне повезло, что Его Императорское Величество не приказал убить меня, а вместо этого вернул в дом моей семьи», – написала императору отосланная из дворца Ян-гуйфэй. В знак раскаяния и покорности она приложила к письму отрезанную прядь своих волос. Ян-гуйфэй тогда шел тридцать второй год, она пребывала в поре расцвета, а Сюань-цзуну было шестьдесят пять лет, и столь значительная разница в возрасте позволяла Ян-гуйфэй надеяться на сохранение своей власти над императором.
В 753 году вместо скончавшегося Ли Линфу чэнсяном (и фактическим правителем государства) стал троюродный брат Ян-гуйфэй Ян Гочжун, также известный как Ян Чжао. Льстивый, угодливый характер и покровительство родственницы вознесли этого пьяницу и бабника к вершине власти. Пожалуй, среди сановников императора Сюань-цзуна не было более недостойного человека, чем Ян Гочжун, при котором коррупция и беззаконие расцвели пышным цветом.
Честно говоря, Ян-гуйфэй должна была отдавать себе отчет в том, кого она проталкивает на самую высокую должность в государстве. Но, как известно, там, где царит порядок, упорядочивается даже беспорядочное, а там, где царит хаос, всё приходит в упадок. К середине VIII века в империи Тан началась пора всеобщего упадка. Государство, совсем недавно поражавшее своим могуществом, стало напоминать дом, оставшийся без хозяина…
Позволим себе забежать немного вперед для того, чтобы закончить историю Ян-гуйфэй. Во время мятежа Ань Лушаня, когда император Сюань-цзун был вынужден бежать из Чанъаня и его кортеж находился в местечке Мавэй (окрестности современного Сяньяна)[108], императорские гвардейцы убили Ян Гочжуна, обвинив его в измене[109]. Заодно были убиты другие представители семейства Ян, сопровождавшие императора, за исключением Ян-гуйфэй, жизнью которой мог распоряжаться только Сюань-цзун. Окружив императорский павильон, гвардейцы потребовали казни Ян-гуйфэй. Сначала император отверг это требование, но ближайшее окружение, и в первую очередь – Гао Лиши, уговорили пожертвовать любимой женщиной ради собственного блага, ведь гвардейцы были настроены крайне решительно. Сюань-цзун приказал Ян-гуйфэй совершить самоубийство, больше ничего сделать для нее он не мог[110]. Похоронили ее там же, в Мавэе. Единственным утешением для Сюань-цзуна стал посмертный портрет Ян-гуйфэй, написанный придворным художником после возвращения императорского двора в столицу. Портрет не сохранился, и о внешности Ян-гуйфэй нам известно лишь то, что она была «пухленькой», то есть не худощавой. Впрочем, у каждого времени, как известно, свои стандарты. Вполне возможно, что стандартом женской красоты периода правления императора Сюань-цзуна была выраженная худоба, придававшая женщинам изможденно-утонченный вид. В таком случае Ян-гуйфэй могла быть и не «пухленькой»…
Европейцы могут сказать, что император Сюань-цзун предал свою любовь, приказав умереть Ян-гуйфэй, но у китайцев по этому поводу иное мнение. Сюань-цзун не сделал ничего предосудительного, уступив давлению своего окружения, ведь у него не было иного выхода. Умереть вместе с Ян-гуйфэй было бы неправильно, потому что жизнь императора принадлежит не лично ему, а государству, над которым он поставлен Небом. Тем более дело было во время смуты, сотрясавшей основы государства. Если бы император погиб, династия Тан могла бы пресечься навсегда, а Китай впал бы в очередную эпоху раздробленности и междоусобных войн. Выбирая между долгом правителя и личным счастьем, император Сюань-цзун сделал правильный выбор. Виновата в случившемся только Ян-гуйфэй, которой следовало обращать внимание на поведение своих родственников (да и на свое собственное поведение тоже). Но история красивая, трогательная, вдохновившая многих поэтов на создание шедевров.
«Твой, словно облако, наряд,