Во избежание возможных осложнений его брак с Марией Фицгерберт признали недействительным и аннулировали. В июне 1794 года миссис Фицгерберт получила письмо, извещающее ее об окончательном разрыве. Джордж сказал брату, герцогу Йоркскому, что они расстались «как друзья». Мария была вынуждена покинуть свой особняк в Брайтоне и сняла для проживания у внучатой племянницы графини Саффолк, любовницы короля Георга II, известный своей красотой особняк Марблхилл-хаус в Твикенхеме. Таким образом сохранилась столь милая сердцам британцев преемственность поколений, не миновавшая и королевских фавориток.
Поскольку проект женитьбы принца был задуман уже давно, лорда Малмсбери обязали как следует ознакомиться с привычками, воспитанием и поведением молоденькой легкомысленной принцессы, а также следить за ее подготовкой к исполнению в будущем роли королевы Великобритании. В родительском доме девушку взращивали, удерживая ее от мирских соблазнов в виде светских развлечений и общения с представителями мужского пола, ей не позволялось оставаться один на один даже со своим братом. Помимо того, что принцесса была явно плохо образована и воспитана, она еще элементарно не следила за гигиеной своего тела и опрятностью туалетов. Отсюда лорд давал ей такие простейшие рекомендации:
– Избегайте доверяться окружающим…, храните молчание по политическим вопросам…, проявляйте внимание и уважение к свекрови…, старайтесь по любому поводу угождать ей. Принц превыше всего ценит чистоту тела и одежды.
Эти рекомендации дали свои плоды, ибо уже на следующую встречу девица появилась, согласно его отчету, «тщательно вымытой». Это было чрезвычайно важно, ибо принц уделял большое внимание гигиене, каждодневно принимая ванну.
Встречать невесту в портовый город отрядили графиню Джерси, которая явилась туда с опозданием, вела себя как законная супруга принца – ее прислуга была наряжена в ливреи принца, – и для начала кардинально раскритиковала туалет своей будущей повелительницы. Конечно, у Джорджа было давнее предубеждение против навязанной ему жены, поэтому уже во время первой встречи он молча обнял ее, но не произнес ни слова, затем отвернулся, подозвал к себе Малмсбери и выдавил из себя:
– Хэррис, я неважно чувствую себя, принесите, пожалуйста, стакан бренди.
Малмсбери, осознавая нелепость ситуации, подал ему стакан воды, но принц с проклятиями заорал на него:
– Нет! Я тотчас же иду к королеве!
Каролина, со свойственной ей непосредственностью, заявила:
– Бог мой! Принц всегда так ведет себя? Я нахожу его очень толстым и совсем не таким красивым, как на портрете!
В день бракосочетания, совершенного в королевской часовне Сент-Джеймсского дворца 9 апреля 1795 года, принц напился до полубессознательного состояния, так что вечером в спальне упал на пол около каминной решетки. Как вспоминала Каролина позднее, они прожили как муж с женой всего две-три недели, причем принцесса обвиняла в осквернении медового месяца пьяных буйствующих друзей новобрачного. Зато парламент предпринял шаги по ликвидации долгов принца. Поскольку оплата всей суммы определенно привела бы к народному восстанию, ему выделили в виде дополнительного содержания 65 тысяч фунтов в год и постепенно погасили все его долговые обязательства. Графиня Джерси добилась, чтобы ее назначили камер-фрау принцессы Уэльской, а мужа – шталмейстером. Она сумела на некоторое время отвадить всех любовниц принца и попыталась также управлять его супругой, но потерпела поражение вследствие весьма своеобразного мышления молодой женщины. Каролина постоянно жаловалась на леди Джерси. Доведенный до белого каления, Джордж, в конце концов, отомстил и графине, и ее мужу, лишив их в 1796 должностей при дворе, но не порвав любовную связь с Фрэнсис, переехавшей в особняк рядом с его резиденцией.
Разумеется, Джордж не оставлял своим вниманием ни возрастных дам высшего света, ни актрис и певиц. Число внебрачных детей также регулярно приумножалось. Для российского читателя будет любопытна история, связанная с рождением в 1806 году некого Джорджа Норда, матерью которого была Ольга Александровна Жеребцова (1752-1825).
Как можно судить по фамилии этой дамы, она будто бы не принадлежала к числу древних родовитых семей России. Действительно, Ольга Александровна происходила из старинного, но небогатого рода дворян Зубовых, представители которого бессловесно тянули лямку на не особо видных должностях царской службы. Но ее отцу исключительно повезло в том, что две его дочери и шестеро сыновей выделялись замечательной красотой. Младший из них, Платон, стал последним фаворитом императрицы Екатерины II, и на всю родню излился поток милостей. Ольгу в 15 лет выдали замуж за камергера и тайного советника Жеребцова и в качестве его супруги представили ко двору, где она пользовалась огромным успехом. Современники отмечали ее образованность и прочие немалые достоинства.
В 1791 году Жеребцова познакомилась с полномочным послом Великобритании в Санкт-Петербурге Чарльзом Уитвортом (1752-1825). Он был сыном незначительного дворянина, молодость начинал профессиональным военным, дослужился до подполковника, и до сих пор не известно, по какой причине сменил эту карьеру на дипломатическую стезю. Некоторые современники отмечали его изворотливость и хорошо подвешенный язык. По воспоминаниям Наполеона, он был «un fort bel homme29», так что совершенно неудивительно, что дипломат стал любовником Ольги Александровны.
Молодая женщина уже давно жила раздельно с мужем, который занимался управлением поместьем, где обосновался вместе с детьми. Ольга была богата и практически содержала Уитворта, поселившегося в ее особняке на Английской набережной и покидавшего его только тогда, когда туда по делам приезжал хозяин. После смерти императрицы и восхождения на престол Павла I братья Зубовы сильно пострадали. К тому же недовольство знати новым монархом был столь велико, что, не без участия англичан, составился заговор, членами которого стали Зубовы и, в том числе, Ольга Александровна. Не вдаваясь в перипетии англо-русских отношений, можно сказать, что в мае 1800 года Уитворт был выслан из России по требованию императора, а заговорщики активизировали свою деятельность.
За две недели до убийства Павла I Ольга Александровна срочно выехала за границу. Неизвестно, опасалась ли она провала заговора или вывезла с собой большую сумму денег, либо собранных на осуществление заговора, либо принадлежащих клану Зубовых. Получив сообщение о смерти императора Павла, Ольга и ее сын, прибывший в столицу Пруссии Берлин с посланием Александра I к прусскому королю о смерти отца и своем восхождении на престол, настолько бурно выражали свою радость и хвастались участием в заговоре, что это было сочтено неприличным.
В Берлине Ольгу ожидал большой удар: из газет она узнала о женитьбе Уитворта на 32-летней вдове герцога Дорсетского Арабелле-Диане, унаследовавшей после смерти супруга солидное состояние. По-видимому, она возлагала на своего возлюбленного большие надежды, ибо начала без стеснения жаловаться на его вероломство, каковые стенания и возмущения из уст замужней дамы и матери семейства звучали более чем нелепо. В январе 1802 года Ольга прибыла в Лондон и принялась осаждать Уитворта, заявляя, что, ко всему прочему, он должен ей большую сумму денег. Обладавший теперь состоятельной женой дипломат мог позволить30 себе пост в великой державе и добился назначения послом в Париж.
Впрочем, ему не было суждено долго пробыть там, ибо через год Великобритания объявила Франции войну, и Уитворт возвратился в Лондон. Там Ольга Александровна предъявила ему свои требования, «слишком деликатного и серьезного характера, чтобы ими можно было пренебречь». Супруге Уитворта пришлось раскошелиться на 10 тысяч фунтов, дабы «приобрести спокойное пользование своим мужем». После этого Уитворт на более чем десятилетие был предан забвению, а Ольга добилась представления при дворе, где пользовалась шумным успехом и завела много полезных связей. Ее почему-то называли «графиня», хотя сей титул, пожалованный ее отцу и братьям, на нее не распространялся.
В конце концов, она вступила в связь с принцем Уэльским, вследствие чего в 1806 году у нее родился в Лондоне сын, отцом которого был, по ее утверждению, именно наследник короны. После рождения на его имя был внесен солидный денежный вклад. В 1827 году молодой человек был принят в российское подданство как Георгий (Егор) Августович Норд, служил в гусарском полку, но, поскольку его сомнительное происхождение мешало продвижению по службе, вышел в отставку, получил от матери в подарок имение и занялся его управлением. Он женился на дочери князя Щербатова и имел троих сыновей, которые не оставили потомства. По воспоминаниям сослуживцев одного из них, Виктора Норда, тот всю жизнь ожидал получения крупного наследства из Англии. Сама Ольга Александровна в 1810 году вернулась в Россию, проживала в Москве и скончалась в 1849 году, чуть ли не последним обломком «золотого века российского дворянства» Екатерины II. Встречам с этой оригинальной женщиной, пытавшейся облегчить его судьбу, посвятил пару страниц в своих интереснейших мемуарах «Былое и думы» известный демократ А.И. Герцен.
Но вернемся к семейным делам принца Уэльского. Через девять месяцев после свадьбы Каролина родила принцессу Шарлотту, так что престолонаследие было обеспечено. Она напрямую поставила вопрос перед мужем:
– Каким образом мы будем продолжать нашу совместную жизнь?
На это супруг заявил:
– Наши склонности не подчиняются нашей воле, и никто из нас не должен полагать себя ответственным за сие, ибо природа не предназначила нас друг для друга. Надеюсь, что вы проведете остаток вашей жизни в нерушимом спокойствии.
Через несколько дней после рождения дочери Георг составил завещание, в котором отказал все свое имущество «моей Марии Фицгерберт, моей жене, жене моей души и сердца. Хотя по законам сей страны она не могла воспользоваться публично сим именем, она все равно является таковой в глазах небес, была, есть и всегда будет таковой в моих». Законной супруге он отказал всего-навсего символический один шиллинг.