Со временем выяснилось, что восьмой ребенок в семье страдает гемофилией, заболеванием, которое проявляется повышенной кровоточивостью, больной может умереть от потери крови при наличии даже небольшой ранки, безобидный ушиб может оказаться смертельным. Переносчиками недуга являются женщины, ими стали две дочери королевы Виктории, Алиса и Беатриса. Заболевание через них распространилось в правящих династиях Великобритании, Германии, Испании и Российской империи. Известно, что этой тяжкой хворью страдал цесаревич Алексей Николаевич Романов, наследный принц Испании, красавец Альфонсо-Пио (1907-1938). Он должен был взойти на трон Испании, но из-за болезни отказался в пользу брата Хуана Бурбона-и-Баттенберга, деда нынешнего короля Филиппа VI. Сам же Альфонсо-Пио скончался от потери крови в результате автомобильной катастрофы.
Сын королевской четы Леопольд, по состоянию здоровья не имевший возможности следовать обычной для принцев военной карьере, сделал выбор в пользу гуманитарных наук и искусства. Вынужденный долгое время быть прикованным к постели, мальчик приохотился к чтению и стал, так сказать, главным интеллектуалом семейства. Он долго не мог жениться, но в конце концов вступил в брак с немецкой принцессой. Во время отдыха в своей вилле на Лазурном берегу он упал, повредил колено и голову и скончался на другой же день, по-видимому, от последствий кровоизлияния. У него были сын и дочь, дочь Алиса стала переносчиком гемофилии.
Естественно, в королевском дворце никто не осмеливался даже шепотом произнести слово «гемофилия», так что и в Европе об этом прискорбном пороке потомства Виктории умалчивали. Ученые до сих пор не могут точно сказать, произошла ли мутация в самой Виктории, или она унаследовала ее от кого-то из предков. Хотя дело происходило уже в ХIХ веке, вокруг изъяна в семье английской королевы в совершенно готическом духе немедленно возникла легенда о проклятии, наложенном на дом Саксен-Кобургов. Дело в том, что принц Филипп, старший брат Леопольда Саксен-Кобурга (того самого, что был женат на наследнице британской короны принцессе Шарлоттте, овдовел и стал бельгийским королем) и Марии-Виктуар, матери королевы Виктории, в 1815 году женился на венгерской графине Марии-Антонии Кохари, единственной наследнице грандиозного состояния своего отца38. Якобы один из членов клана Кохари, монах, неприятно пораженный тем, что семейное достояние уходит в совершенно чужие руки, предал новую родню анафеме. Проклятие не замедлило материализоваться в виде тяжкого наследственного недуга. Истории с гемофилией, усиленно замалчиваемой, было суждено всплыть на свет Божий через полтораста лет в несколько неожиданном свете, но об этом будет рассказано именно тогда, когда до этого дойдет черед.
НЕЧАДОЛЮБИВАЯ МАТЬ И БАБУШКА
Страх Виктории перед беременностью был велик, она не скрывала его и частенько упоминала об этом либо в своем дневнике, либо в письмах дочерям.
«Без этого [беременности] определенно безгранично счастье иметь мужа, которого обожаешь! Но я была вынуждена вынашивать дитя 9 раз с настоящими мучениями… и подверглась жестоким испытаниям. Чувствуешь себя такой прибитой – с обрезанными крыльями – фактически, только половиной самой себя».
С 1853 года Виктория стала рожать под хлороформом, хотя на это косо смотрела церковь, считавшая, что женщина должна стоически терпеть муки как наказание за первородный грех. При последних родах королева просила докторов увеличить ей порцию усыпляющего вещества.
«Я считаю, что женщины, которые постоянно находятся в положении, просто отвратительны, они похожи на крольчих или морских свинок».
Виктория находила новорожденных младенцев безобразными, похожими на лягушек, «особенно в ванночке, пока им не исполнится 3-4 месяца», и мало интересовалась детьми до тех пор, пока они не начинали твердо держаться на ножках. Можно ли представить себе чадолюбивую мать, которая заявила бы, что ее сын Леопольд «довольно уродлив»? Известно, что даже пренебрегавшие своими чадами в молодости люди затем буквально растворяются во внуках. Ничего подобного не произошло с Викторией. Когда внуки пошли рождаться один за другим и несведущие люди по наивности поздравляли ее с этим, она записала в дневнике:
«…сие было очень неинтересно – мне казалось, что все происходит как у кроликов в Виндзорском парке».
Например, ее дочери Хелен в 1871 году по рекомендации врачей пришлось провести зиму в Италии. Своих четырех детей она была вынуждена оставить под надзором бабушки. В ответ на запрос о состоянии детей Хелена получила от матери следующую телеграмму:
«Дети поживают замечательно, но бедная маленькая Луиза весьма безобразна».
Когда мать рассказала выросшей миловидной 18-летней принцессе Марии-Луизе эту историю, та набралась смелости спросить у бабушки-королевы, что было причиной для такого сообщения. Престарелая дама, не моргнув глазом, удивилась:
– Милое дитя, но это было правдой!
При каждой беременности Виктория была вынуждена почти что на год отходить от исполнения королевских обязанностей, возлагая их на супруга, поэтому этот период ее правления часто называют «Альбертинской монархией». Невзирая на большую загруженность государственными делами, Альберт проводил много времени с семьей: родители разговаривали между собой и с детьми по-немецки, отчего те в дальнейшем изъяснялись на английском с легким акцентом. Королевская чета с ее стремлением к созданию сплоченной семьи вызывала уважение у подданных, и некоторые историки склонны считать, что во время революций, потрясших Европу в 1848/49 годах, монархия в Великобритании уцелела не иначе как по причине положительного образа семейного гнезда королевы. Именно Альберт приобрел и перестроил королевские резиденции на острове Уайт и замок Бэлморал в Шотландии, установил систему водоснабжения в Букингемском дворце, закрепил введенный королевой Аделаидой немецкий обычай празднования Рождества с украшенной елкой и подарками. Вообще, викторианство, такое, каким оно обосновалось в нашем понятии, было, собственно, обязано больше вкладу Альберта, нежели его супруге. Следует отметить его склонность к резиденциям, по природе больше напоминавшим северную Германию.
ЛЕГКОМЫСЛЕННЫЙ НАСЛЕДНИК
К сожалению, несмотря на большие труды Альберта, положенные на создание такого образа монаршего семейства, опиравшегося на ценности среднего класса, который рос в Англии как на дрожжах, его отпрыски не выказали никаких стараний, дабы соответствовать ему. Больше всего бед происходило от принца Уэльского, Альберта-Эдуарда, которого всю жизнь в семье звали Берти. Невзирая на тщательно разработанный план по воспитанию потомства, Берти уже в семь лет проявлял больше интереса к спорту, нежели к учению. Отец с истинно немецкой строгостью подавлял все попытки сына отклоняться от ежедневного расписания, отчего у запуганного мальчика развилось заикание, на преодоление которого пришлось потратить несколько лет. Этот дефект превратился в наследственный и проявился у нескольких его сыновей и внуков, причем не всегда удавалось успешно устранить его.
Уже к 12 годам принц сложился в беззаботного приятного бездельника, так что доверить ему какое-то ответственное дело представлялось невозможным. Правда, он неплохо учился во время кратковременного пребывания в Оксфорде и Кембридже, но отец, боясь дурного воздействия соучеников, не позволял ему селиться вместе с другими студентами, а устраивал отдельно, снабдив штатом из конюших и слуг. Летом 1861 года Берти отправили на 10-недельные учения в лагерь гвардейского гренадерского полка под Дублином.
Отец поставил перед ним задачу, явно превышающую его способности: подниматься за неделю на одну ступень в звании. Вместо этого Берти попал в сети некой Нелли Клифден, местной красотки, мечтавшей покорить театральную сцену, но настолько сроднившейся с казармами, что она могла в ночной темноте безошибочно найти путь к койке любого мужчины. Когда отец напомнил ему в письме, что пришла пора подумать о женитьбе на какой-нибудь европейской принцессе, сын ответил, что вступит в брак исключительно по любви. Дабы родители отвязались от него, он согласился встретиться с ослепительно красивой датской принцессой Александрой, которая не произвела на него ни малейшего впечатления. Он вернулся в Кембридж, но временами наезжал в Лондон, чтобы встречаться там с Нелли.
БЕЗУТЕШНАЯ ВДОВА
Разумеется, эта история стала вскоре основной темой для пересудов, поэтому было необходимо срочно вырвать сына из лап коварной обольстительницы. В это время на Альберта навалилась куча забот как государственного значения, так и семейного. Виктория погрузилась в глубокий траур по случаю смерти матери, с которой примирилась после рождения первой дочери и поддерживала очень тесные отношения. Принц устал от нападок, обвинявших его в том, что во время Крымской войны он пытался оказать на парламент влияние в пользу России39. Помимо этого от постоянной переработки его стало подводить здоровье, Альберт страдал бессонницей, болями в желудке и тому подобными симптомами переутомления. Он лично отправился в Кембридж вразумлять Берти свернуть на путь добродетели и смирения, вернулся оттуда простуженным, заболел и 14 декабря 1861 года скончался. Правда, современные врачи подозревают, что истинной причиной смерти стал рак желудка.
Виктория была сокрушена горем и облачилась в траур, снять который ее уломали только в 1889 году. Более того, как раз приспела пора выходить замуж за принца Гессен-Дармштадтского ее дочери Алисе-Матильде. Мать новобрачной настояла, чтобы все участники церемонии явились в одежде либо черного, либо пурпурного цвета, так что свадьба имела вид натуральных похорон. Якобы даже большая часть приданого была изготовлена в черном цвете. Стало ли это зловещим предзнаменованием того рокового совпадения, что Алиса скончалась от дифтерита именно 14 декабря 1878 года?