Эмилия была единственной девочкой среди законных потомков сего сластолюбивого служителя культа и воспитывалась вместе со своими братьями, потому что ни одна гувернантка не могла совладать с этим своенравным ребенком. По этой причине она получила более основательное образование и всегда проявляла большую самостоятельность и решительность в своих поступках. Провинциальный мирок казался ей тесен, и Эмили решила любой ценой вырваться из него. В 21 год девушка вышла замуж за довольно состоятельного землевладельца Эдуарда Лэнгтри и сумела настоять на том, чтобы они переехали в Лондон. Там красоту миссис Лэнгтри должным образом оценили фотографы и художники, молва о ней, подкрепленная изображениями, быстро разнеслась по столице. Вскоре «Лилия острова Джерси»51 стала желанной гостьей на всех более или менее значимых мероприятиях лондонского света.
В самом начале своего победного шествия по лондонским гостиным она по поводу смерти младшего брата явилась на прием в черном платье без единого украшения, и с тех пор этот туалет, подчеркивавший ее естественные прелести, стал визитной карточкой красавицы. Пройти равнодушно мимо такой яркой особы Берти не мог, и вскоре они стали любовниками. Их роман продлился с 1877 по 1880 год и прервался, когда Лили забеременела. Кто был истинным отцом ребенка – так и осталось неизвестно по сию пору, ибо у этой светской знаменитости были романы и с графом Шрусбери, и с принцем Людвигом Баттенбергским52, и с неким Артуром Джонсом, в которого она, судя по письмам, обнаруженным чуть ли не сто лет спустя, была безумно влюблена. Во всяком случае именно Артур сопровождал красавицу в Париж, где родилась ее единственная дочь Жанна-Мари. По воспоминаниям Лили, «Берти был хорошим любовником и охотно сыпал солеными шуточками. Мы с ним много смеялись».
В 1881 году дела Эдуарда Лэнгтри сильно пошатнулись, ибо образ жизни, который вела Лили, явно не соответствовал их доходам. Надо сказать, его жена, обладая недурной деловой хваткой, одной из первых начала зарабатывать на своей красоте, идеальном цвете лица и громкой репутации, в сущности весьма сомнительного свойства. Она стала взимать плату за размещение своего изображения на упаковке туалетного мыла «Пирс»53 и другой косметической продукции. В этот сложный момент финансового неблагополучия друг Лили, писатель Оскар Уайльд, посоветовал ей попытать счастья на сцене, и она решила последовать этой рекомендации.
Критики были невысокого мнения о ее даровании, но публика принимала дилетантку более чем благосклонно. Кстати, принц Уэльский сохранил дружеские отношения с бывшей фавориткой и часто посещал ее спектакли. В 1882 году Лили отправилась на гастроли в Соединенные Штаты, где, как любая европейская знаменитость, да еще со шлейфом столь пикантных любовных историй, имела бешеный успех, вылившийся в хорошие заработки. Чем только ни занималась она впоследствии и с кем только ни сводила ее судьба! Лили на уровне хорошего знатока содержала конюшню чистокровных скаковых лошадей, дружила с известными политиком, четырежды премьер-министром Великобритании Гладстоном, имела бурный роман с князем Полем Эстерхази, развелась с мужем, вышла замуж за баронета де Бейза, на 17 лет моложе ее, и стала леди де Бейз. Умерла она в 1929 году в Монако и завещала похоронить себя в храме, где служил настоятелем ее отец на острове Джерси, откуда Лили в юности так стремилась вырваться в большой мир.
ПРОЧИЕ УВЛЕЧЕНИЯ
Кроткая принцесса Александра Уэльская мужественно переносила связь мужа с Лэнгтри. Парочка путешествовала вместе, без малейшего смущения появляясь везде вдвоем, а Александра даже приглашала Лили в Мальборо-хаус. Когда страсть Берти к Лэнгтри несколько поутихла, в 1886 году ее место заняла одна из звезд лондонского общества Фрэнсис Гревилл, графиня Уорвик (1861-1938), которую еще с раннего детства близкие и окружающие привыкли запросто называть Дэйзи54. Она происходила из настолько родовитой и богатой семьи, что королева Виктория одно время помышляла выдать ее замуж за своего младшего сына Леопольда, герцога Олбенского, и усиленно склоняла к тому мамашу девушки. Но из этой затеи ничего не вышло, и в двадцать лет в 1881 году Дэйзи вроде бы по страстной любви вышла замуж за графа Уорвика. Здесь стоит несколько подробнее рассмотреть количество именитых предков Дэйзи, откуда, надо полагать, станет ясно, почему из пятерых детей в этой семье лишь первенец был рожден от законного мужа.
Трое из предков Фрэнсис Гревилл были прямыми потомками побочных отпрысков короля Карла II, неисправимого женолюба, от его связей с наиболее известными любовницами: графиней Барбарой Кастлмен, герцогиней Кливлендской, актрисой Нелл Гвинн и француженкой Луизой де Керуаль, герцогиней Портсмутской. Такое богатое чувственное наследие не могло не заявить о себе, и уже второй и третий ребенок Дэйзи были продуктами ее романа с лордом Чарльзом Берестфордом. В течение своей почти десятилетней связи с принцем Уэльским она время от времени отвлекалась на мимолетные увлечения, пока в 1896 году не влюбилась по уши в ветреного холостяка-миллионера Джозефа Лейкока и забеременела. Это положило конец ее фавору со стороны Берти. Лейкок вовсю изменял Дэйзи, что совершенно не помешало ему стать отцом ее сына, родившегося в 1898 году, и дочери, появившейся на свет в 1904 году.
С возрастом, подвергшим ее чары безжалостному увяданию, Дейзи увлеклась идеями социализма и борьбой с неравенством в обществе. Роскошный образ жизни и благотворительные деяния привели к тому, что огромное состояние, унаследованное ею от деда, растаяло как дым и она оказалась на грани банкротства. После смерти короля Эдуарда VII ей пришла в голову мысль продать его переписку с ней сыну, Георгу V, прямо заявив, что их публикация приведет к грандиозному скандалу. Через Верховный суд даму удалось удержать от публикации писем в Великобритании, но она пригрозила продать их американской прессе. Честь короны спас промышленник Артур Дюкросс, согласившийся уплатить долги Дэйзи в сумме 64 тысяч фунтов (на сегодняшний день более 6 миллионов) и получивший в награду вожделенный титул баронета.
Принц любил женщин энергичных, незаурядных, чьи интересы выходили далеко за узкий круг мировоззрения светской дамы. Именно такой особой была Агнес Кизер (1852-1941). Эта личность пользовалась его благосклонностью вплоть до смерти Берти.
Агнес была красивой и очень богатой дочерью биржевика. Она вместе с сестрой Фанни поселилась в Лондоне, где отец купил им особняк в престижном районе. Сестры наслаждались столичной жизнью и постепенно создали вокруг себя изысканный кружок друзей. Судьба свела Агнес с принцем Уэльским, они стали любовниками. Не стесненная предрассудками Кизер позволяла ему пользоваться своим особняком, чтобы принимать других его подружек, включая пресловутую Элис Кеппель.
Агнес много занималась благотворительностью, которая приняла неожиданный поворот во время англо-бурской войны. Ее потрясла судьба офицеров, возвратившихся с полей сражений. Эти люди, пожертвовавшие собой во имя короны, страдая от полученных увечий, были не в состоянии оплачивать лечение и не получали никакого ухода. На собственные средства Кизер создала лазарет, а связи с принцем использовала для привлечения лучших врачей и хирургов. Уже в 1900 году в лазарет поступили на лечение первые 12 пациентов. Агнес проявила большие организаторские способности, и к началу Первой мировой войны ее заведение стало офицерским госпиталем имени короля Эдуарда VII, а его патронесса Кизер – одной из самых уважаемых благотворительниц.
ЛЮБОВЬ НА ЗАКАТЕ
С возрастом у Берти появилась склонность к совсем юным девочкам. Для ее удовлетворения он содержал трех красоток, которых его друзья называли «оркестр девственниц его королевского высочества». Но самой прочной и громкой привязанностью Берти стала его двенадцатилетняя связь с леди Элис Кеппель (1868-1947).
Она была девятым ребенком в родовитой, но всего лишь состоятельной семье Эдмонстоунов. Небольшого роста девушка с юных лет выделялась своей чувственной красотой, но, судя по тому, что вышла замуж в 23 года, завидной партии собой не представляла. Ходили слухи, что брак с офицером Джорджем Кеппелем был заключен исключительно по любви.
Как известно, англичане обожают традиции, и в этой книге читатель получит некоторые сведения о том, как семейная традиция быть фаворитами монархов Великобритании охватила три века истории одного семейства. Для этого нам придется вернуться аж в далекий 1688 год, когда в Англии произошла так называемая «Славная революция» и на троне вместо бежавшего во Францию короля-католика Иакова II вместе со своей женой Марией II55 воцарился голландец Вильгельм III Оранский.
В свите короля из Голландии прибыл камер-паж, юноша редкой красоты, Арнольд Йоост ван Кеппель (1670-1718), отпрыск младшей ветви древнего благородного рода. Он быстро стал камер-юнкером, гардеробмейстером короля, а затем и его правой рукой, оттеснив на задний план прежнего фаворита, Ханса-Уильяма Бентинка, графа Портлендского (1649-1709). Король объяснял это тем, что Бентинк был слишком занят государственными делами, но все становится ясно, если взглянуть на даты рождения фаворитов. Ван Кеппель приобрел большую силу, неотлучно находился при короле, чем вызвал неприкрытую ненависть Бентинка. Король пожаловал красавцу-фавориту титул виконта Бери, барона Эшфорда и графа Элбимарля, а также высшую награду королевства – Орден Подвязки.
Подобная щедрость дала повод для потока памфлетов, обвинявших короля в гомосексуальных наклонностях. Историки по сию пору спорят, было ли для этого достаточно оснований. Во всяком случае, друг короля, епископ Бернет писал в своей книге «История его времени», что Вильгельм «не обладал никакими пороками, разве что одного рода, в практиковании которого оказывал себя чрезвычайно благоразумным и осмотрительным». На полях этой страницы Свифт сделал письменное примечание: «Он был двух родов – мужского и женского