– Некоторые, может, и падки, но мы ведь о Кайросе Стерлинге говорим. Заметила, он в последнее время отшивает всех наглых девиц? А ещё… – Рафаэла подалась вперёд и поманила сестру.
Та наклонилась в ответ, и они начали горячо перешептываться. Я закатила глаза и отвернулась. Вот только игнорировать их было крайне сложно, так как я всё равно разбирала слова.
– Виктория по секрету мне рассказала, что родители собираются их с Кайросом поженить, и скоро мы услышим о помолвке…
– О, значит уже можно присматривать платья для торжества!
Я посочувствовала Кайросу. При всём внешнем лоске и красоте Виктории, внутри она была расчётливой и холодной, как сталь. И если в сердце этой девушки и горело какое-то пламя, то это жажда добиваться своего любой ценой. Для меня она стала бы последней претенденткой на роль подруги, но у Рафаэлы и Габриэлы были другие ценности. Я подозревала, что сестрички завидуют Виктории, потому и жмутся к ней, чтобы ухватить толику её славы и всеобщего внимания, а заодно при удобном случае слить секреты. Вот как историю с пока ещё не состоявшейся помолвкой. Хотя… не удивлюсь, если Рейнхардт специально поделилась «секретом», чтобы в ближайшем будущем всё студентки академии зарубили себе на носу, кому принадлежит боевик.
Хотелось бы сказать, что время в дороге пролетело незаметно, но на деле к моменту, как мы приехали домой, я подумывала не наложить ли на себя заклинание глухоты.
Магда лично вышла на крыльцо и, раскинув в стороны руки, встретила своих любимых дочерей. Рафаэла и Габриэла тут же бросились к ней с объятиями. Я молча вышла из кареты.
– Здравствуй, Марианна, – скупо протянула мачеха.
– Здравствуйте, леди Рашфор, – отозвалась я, и более мне внимания не уделяли.
Теперь всё внимание второй жены отца было сосредоточено на её прекрасных сплетнях, дочерях то есть. Затем мы все переместились в гостиную, куда служанка принесла поднос с чаем и бутербродами. Начались бесконечные вопросы и пустая болтовня. Пока сёстры наперебой рассказывали последние новости и, о боги, по второму кругу обсуждали Викторию и её секрет, я смотрела на часы и ждала момента, когда появится возможность сослаться на усталость и пойти к себе.
– А как у тебя дела, Марианна? – неожиданно спросила Магда.
Я чуть не подавилась бутербродом.
– Хорошо.
– После истории с полигоном она сама осмотрительность, мамочка, – сладко улыбнулась Рафаэла.
Кажется, они собираются вечно припоминать мне то приключение!
– Я рада, что ты проявляешь благоразумие, – покровительственно сказала Магда. – Тебе очень важно заботиться о своей репутации. Кто знает, вдруг уже в этом году тебе посчастливится выйти замуж.
На лице мачехи мелькнула загадочная улыбка, от которой у меня по спине пробежал холодок. Рафаэла и Габриэла захихикали. Неужели жених объявился? Я вопросительно посмотрела на Магду. Она не стала бы тянуть и сразу вывалила на меня новости. Но мачеха молчала.
– Что ж, девочки, вечером в пять у нас праздничный ужин. А пока можете отдохнуть, – сказала Магда, вставая.
Я выдохнула. Наверное, показалось. На этом я ушла на чердак. На сердце было неспокойно. До ужина оставалось несколько часов. Как раз хватит, чтобы сходить в храм и переговорить с жрецом. Платок с кровью Делиана лежал в поясной сумке. Тихо, чтобы не привлекать внимания, я спустилась по лестнице для слуг и хотела уже выйти через чёрный ход, как наткнулась на Магду.
Она как раз появилась из кухни, где царило непривычное для дома оживление. Видимо, мачеха в честь праздника наняла на день дополнительных служанок и поваров. Эта расточительность меня удивила. Отец оставил небольшое наследство, на которое мы и жили. Магда была очень прижимиста в деньгах, конечно, не в том что касалось её дочерей. Но всё же… Раньше она не устраивала званых ужинов, а просто отмечала с Рафаэлой и Габриэлой в каком-нибудь ресторане.
– Марианна? Ты куда-то собралась? – спросила мачеха, преградив мне дорогу.
– Я… Да. Хочу сходить в храм и помолиться богам, чтобы они даровали тебе долгие годы и крепкое здоровье, – сочинила на ходу я. – Говорят, в день рождения боги особенно благоволят молитвам за именинника.
– Не замечала за тобой такой набожности, – прищурилась мачеха, но уже в следующий миг мелкие морщинки вокруг её глаз разгладились, а губы растянулись в подобии улыбки. – Но твоё рвение похвально. Иди, дорогая.
И отошла в сторону. До конца не веря в удачу, я прошмыгнула мимо Магды. Свобода была так близко, но стальные пальцы сжали моё запястье.
– Не забудь поблагодарить богов за семью. Я и сёстры – вот всё, что у тебя осталось. Помни это.
Её слова звучали… угрожающе. Но вот пальцы разжались, и Магда ушла. Я же на негнущихся ногах отправилась в храм. Порой мачеха пугала меня не меньше самки каракута.
Удивительно, но я сразу же нашла жреца, с которым говорила чуть больше месяца назад.
– А, дитя с древней печатью, – он узнал меня и улыбнулся.
– Я добыла кровь жениха, – выпалила я и старик странно на меня посмотрел. Улыбка сползла с его лица. – Мирным путём.
Последнее добавила на всякий случай.
– Рад это слышать, – ответил жрец.
Я протянула ему носовой платок.
– Теперь вы можете снять печать?
Он медлил с ответом. Я же с такой решимостью вошла в храм и теперь, стоя перед старцем, отчего-то чувствовала, как та самая решимость… тает. Правильно ли я поступаю? Может, нужно было рассказать всё Делиану? И стоит ли снимать печать сейчас, когда мачеха стала так странно себя вести?
– Дитя, ты точно хочешь это сделать? – спросил жрец, видимо, заметив моё состояние.
– Да, так будет правильно, – уверенно заявила я.
Не знаю, кого я пыталась убедить. Его или себя?
– Хорошо, – он забрал носовой платок и там, где кончиков пальцев касалась хлопковая ткань, я почувствовала холод. – Приходи завтра утром. Снимем печать.
– Утром? Почему не сейчас?
– Мне нужно всё подготовить, вознести молитвы, принести жертвы из цветов и благовоний, умаслить богов, прежде чем мы пойдём против их воли и разорвём эту связь.
– Так я подожду. Сколько это займёт? Час-два? – не унималась я.
Мне не хотелось затягивать с этим вопросом. Вдруг я передумаю? Или… жрец на это и рассчитывал?
– Нет, дитя. Это процесс не быстрый. Боги не любят спешки. Я пока ритуально омоюсь, попощусь, помолюсь… Не раньше завтрашнего утра буду готов снять печать. Так что иди, девочка, отдохни, – он взял меня за плечи и мягко повёл из храма, – подумай о жизни, её ценности, а также о любви к ближнему своему. Тоже помолись, попроси богов послать тебе верное решение.
– Я уже знаю верное решение! Печать надо снять ко всем брыльсам, – запальчиво сказала я и тут же пожалела. – В смысле… просто снять.
– Понимаю, увидимся завтра!
На этом двери храма закрылись перед моим носом. Я возмущённо воскликнула:
– Серьёзно?! А как же «двери храма всегда открыты для страждущих»?
Боги не ответили. Как и жрец.
Мне ничего не оставалось, как вернуться домой. Там продолжались приготовления. Я хотела уже подняться к себе, но вспомнила про тайник. Поймав пробегавшую мимо служанку, коротко её спросила:
– Вы случайно не знаете, где все?
– Прибыл парикмахер. Хозяйки делают прически.
Я в очередной раз удивилась размаху предстоящего праздника. Впрочем, пока Магда и сёстры заняты, у меня есть время наложить новое заклинание на тайник.
– Если кто-то станет меня искать, скажите, что я в библиотеке.
В эту комнату сёстры и мачеха никогда не заглядывали. Их любовь к чтению ограничивалась листанием каталогов и газет со светской хроникой.
Я прошла мимо дверей библиотеки и вошла в кабинет отца. Там за старинной картиной находился тайник. Не тратя зря время, я стала накладывать сложное запирающее заклинание. Пришлось несколько раз сверяться с записями в свитке, и я потратила почти весь запас сил, но оно того стоило. Теперь Магда до скончания времён не сможет достать договор!
С чувством выполненного долга я вернула на место картину. Итак, заклинание наложено. Завтра жрец снимет печать. Теперь я могла перевести дух и отдохнуть.
Всё теми же лестницами для слуг я поднялась на чердак.
Ещё ничего не видя, а просто открыв дверь, я почувствовала: что-то не так.
– Как всё прошло? – спросила Магда.
На меня словно вылили ушат ледяной воды. Она стояла посреди комнаты. Холодная, с идеальной осанкой. Только руки убраны назад.
– Я помолилась, – ответила настороженно.
– Будем считать, боги тебя услышали.
Магда показала мне листы бумаги, которые до этого скрывала.
– Мне удалось найти семью, с которой был заключён договор. Они великодушно прислали копию. Но знаешь, что самое интересное? Последний специалист из столицы, которого я наняла для того, чтобы вскрыть тайник, сказал, что кто-то постоянно обновляет заклинания и накладывает новые. Не знаешь, кто бы это мог быть? – бровь Магды изогнулась.
Я сглотнула.
– Так я и думала. Теперь в тайнике нет нужды. Тебе посчастливилось стать невестой весьма состоятельного графа. Сегодня он приедет познакомиться с тобой. Габриэла согласилась одолжить тебе одно из своих старых платьев, которое подходит к случаю и непременно понравится жениху. С твоими волосами нужно что-то сделать. Может быть, ещё раз их отрезать?
По спине пробежал холодок, а руки сжались в кулаки. Магда задрала подбородок. Уголки её губ слегка приподнялись, выдавая, как она довольна произведённым эффектом.
– Не волнуйся, твои волосы станут не моей заботой, а уважаемого господина Фарфеля. Ах, вот и он, – закончила мачеха, когда дверь открылась.
Магда отошла в сторону, и теперь я смогла увидеть, судя по всему, парикмахера. Мужчина необычной худощавой внешности с подпрыгивающей походкой стукнул каблуками и, накрутив длинные усы пальцами, внимательно осмотрел меня.
– Господин Фарфель, она вся в ваших чудодейственных руках! – заявила Магда и многозначительно добавила: – Всё, как мы договаривались. Жених у нас возрастной, так что…