Перед ними раскрылась вторая пара дверей. Третья. Майлз молился, чтобы они не угодили в очередную хитроумную ловушку. Но он сомневался, что у ба была возможность обнаружить столь необычный способ связи или даже догадаться о его существовании. Роик, миновав последний шлюз, на мгновение замер на углу и, высунув голову, поглядел вперед. Дверь в кабину управления была закрыта. Коротко кивнув, он двинулся дальше, Майлз – следом. Когда они приблизились, Майлз увидел, что пульт слева от двери выжжен каким-то инструментом. Наверняка родственником того, которым пользовался Роик. Ба тоже ходило за запасами в инженерный отсек. Майлз указал на панель. Лицо Роика просветлело и уголки губ поползли вверх. Похоже, кое-кто все же вовсе не забыл запереть двери, когда они отсюда ушли.
Роик указал на себя, потом на дверь. Майлз покачал головой и жестом велел нагнуться поближе. Они соприкоснулись шлемами.
– Я первым. Схвачу этот чемодан, прежде чем ба успеет среагировать. К тому же мне нужно, чтобы ты отжал дверь.
Роик огляделся, вздохнул и кивнул.
Майлз жестом велел ему снова наклониться.
– И, Роик? Я рад, что не взял с собой Янковского.
Роик улыбнулся. Майлз отошел в сторону.
Сейчас. Задержка никому не на пользу.
Роик наклонился, взялся за дверь, нажал и толкнул. Сервомеханизмы скафандра заскрипели от нагрузки. Дверь медленно отползла в сторону.
Майлз нырнул в образовавшуюся щель. Он не смотрел ни назад, ни вверх. Весь мир для него сузился до одной точки. Чемоданчик – вот он, все еще на полу, рядом с креслом отсутствующего связиста. Майлз прыгнул, схватил, поднял, прижал к груди наподобие щита, как дорогую сердцу вещь.
Ба повернулось, закричало, ощерившись, глаза округлились, рука метнулась к карману. Пальцы Майлза нащупали замки чемоданчика. Если заперты, швырну чемоданчик в ба. Если нет …
Чемоданчик со щелчком раскрылся. Майлз рывком раскрыл его нараспашку, сильно встряхнул и перевернул.
Серебряный дождь, большая часть тысячи крошечных образцов тканей, посыпался из чемоданчика и каплями разлетелся в разные стороны по палубе. Некоторые при ударе раскололись, издав тихий стеклянный звук, как умирающие насекомые. Другие завертелись, третьи закатились под кресла и в зазоры. Майлз хищно улыбнулся.
Крик перешел в вопль. Ба протянуло руки к Майлзу, словно в мольбе, отчаянии и отрицании. Цетагандиец, спотыкаясь, двинулся к нему. Посеревшее лицо перекосилось от шока и неверия.
Руки Роика в силовом скафандре сомкнулись на запястьях ба и сжались. Кости треснули и сломались; между пальцами Роика брызнула кровь. Тело ба дернулось, когда его подняли вверх. Бешеные глаза закатились. Вскрик перешел в чудовищный протяжный вой. Ноги в сандалиях безуспешно лупили и пинали тяжелый грудной панцирь скафандра Роика. Ногти на ногах сломались, потекла кровь. Все без толку. Роик крепко стоял, разведя руки вверх и в стороны, и ба беспомощно болталось в воздухе.
Майлз выпустил чемоданчик из рук. Тот со стуком упал на палубу. Прошептав пароль, Майлз снова включил обратную голосовую связь на комме.
– Мы взяли ба в плен. Шлите подкрепление. В защитных костюмах. Оружие не понадобится. Боюсь, корабль превратился в большую помойку.
У него подгибались колени. Он опустился на палубу, безудержно хихикая. Корбо начал вставать со своего кресла, но Майлз резким жестом приказал ему не приближаться.
– Не подходи, Дмитрий! Меня сейчас…
Он успел вовремя откинуть забрало. Едва-едва. На сей раз рвота и спазмы скрутили желудок гораздо сильнее. Все закончено. Можно мне, пожалуйста, сейчас умереть?
Только вот еще не все закончено. Не совсем. Гринлоу играла на пятьдесят тысяч жизней. Теперь очередь Майлза сыграть на пятьдесят миллионов.
Глава 17
В лазарет Майлз вернулся вперед ногами. Его несли двое из штурмовиков Форпатрила, поспешно переименованных в медицинскую команду, чтобы получить разрешение квадди на высадку на «Идрис». Носильщики чуть не свалились в незаметную дыру, проделанную Роиком в полу. Майлз снова перехватил управление собой, любимым, достаточно надолго, чтобы самостоятельно стоять, и довольно неустойчиво привалился к стенке возле дверей защищенного бокса. Роик шел следом, осторожно неся в контейнере дистанционное пусковое устройство, отобранное у ба. Корбо, бледный и осунувшийся, плелся позади, облачившись в свободную медицинскую рубаху и штаны на завязках. Его вел медтехник, который нес инжектор ба в другом контейнере.
Из-за синих жужжащих полосок биозащиты появился капитан Клогстон и оглядел новый приток пациентов и помощников.
– Класс! – провозгласил он, сердито глянув на дыру в палубе. – Теперь этот корабль так засран, что я объявляю всю посудину зоной биологического заражения третьей степени. Так что можем спокойно снять балахоны, парни, и располагаться со всеми удобствами.
Техники выстроились в цепочку и принялись перетаскивать лабораторное оборудование в другую комнату. Майлз воспользовался моментом, чтобы быстро переговорить с двумя офицерами с медицинскими шевронами на скафандрах, стоящими в стороне от других. Военные следователи с «Принца Ксава». Не то чтобы переодетые, а так, слегка замаскированные. Хотя медицинская подготовка у них тоже имеется, вынужден был признать Майлз.
Второй бокс объявили временной камерой содержания пленника, ба, которое следовало за процессией прикрученным к летающей платформе. Майлз зыркнул на него, когда платформа проплывала мимо, толкаемая бдительным мускулистым сержантом. Ба было крепко привязано, но его голова странно моталась из стороны в сторону, а глаза закатились. Из открытого рта текла слюна.
В первую очередь было важно не упускать ба из рук барраярцев. Главная задача – выяснить, где ба спрятало свою мерзкую биобомбу на станции Граф. Раса аутов обладает некоторым генетически введенным иммунитетом к большинству «сывороток правды» и их производным. Если на ба не подействует суперпентотал, то у квадди останется мало вариантов процедуры допроса, которые получат одобрение судьи Лейтвина. В столь экстремальной ситуации военные законы подходят больше, чем гражданские. Иными словами, если квадди не станут путаться под ногами, то мы за них повыдираем ба ногти.
Майлз схватил Клогстона за локоть.
– Как дела у Бела Торна? – требовательно спросил он.
– Не очень хорошо, милорд Аудитор, – покачал головой хирург. – Поначалу нам казалось, что ему становится лучше, когда заработали фильтры. Гермафродит вроде бы пришел в сознание. Но затем он стал беспокойным. Стонет и пытается что-то сказать. Бредит, я думаю. Все время зовет адмирала Форпатрила.
– Форпатрила? Почему? Погодите… Бел так и говорит «Форпатрил»? – резко спросил Майлз. – Или просто «адмирал»?
Клогстон пожал плечами:
– Форпатрил в данный момент тут единственный адмирал, хотя я предполагаю, что портмастер может просто бредить. Мне бы не хотелось пичкать снотворным пациента, находящегося в столь скверном состоянии, особенно когда он только выбрался из наркотического дурмана. Но если гермафродит не успокоится, нам все же придется это сделать.
Майлз, нахмурившись, поспешил в бокс. Клогстон за ним. Майлз снял шлем, выудил из него свой комм и надел обратно на руку. Один из техников торопливо очищал вторую койку, готовя ее для инфицированного лорда Аудитора, надо полагать.
Бел теперь лежал на койке, высушенный и одетый в зеленую больничную рубаху барраярского военного образца, и это на первый взгляд казалось приятным прогрессом. Но лицо герма было пепельно-серым, губы – сине-лиловые, веки слиплись. Капельница-помпа, не зависящая от потенциально изменчивой гравитации на корабле, быстро закачивала желтую жидкость в правую руку Бела. Левая рука привязана к перекладине. Пластмассовая трубка, по которой бежала кровь, выходила из-под бандажа к какому-то гибридному агрегату, обмотанному огромным количеством клейкой ленты. Вторая трубка шла в обратном направлении, ее темная поверхность покрылась влагой.
– …бал, – стонал Бел, – …бал.
Губы главного хирурга недовольно скривились. Он глянул на один из мониторов.
– Давление тоже поднялось. Думаю, пора бедолагу все же опять накачать снотворным.
– Подождите. – Майлз облокотился на край койки, чтобы Бел мог его видеть, и с надеждой посмотрел на гермафродита. Голова Бела дернулась. Веки раскрылись, глаза расширились. Синие губы шевельнулись. Бел облизнул их, глубоко вдохнул и попытался еще раз.
– Ад…рал! …жно …этот …людок …рятал …бал. …зал мне… Садист у…людочный…
– По-прежнему зовет адмирала Форпатрила, – встревоженно пробормотал Клогстон.
– Не адмирала Форпатрила. Меня, – выдохнул Майлз. Неужели этот хитроумный разум еще существует в бункере его мозга? Глаза Бела были открыты, он пытался сфокусировать взгляд, словно лицо Майлза расплывалось перед его взором.
«Жно»? Тьфу ты! Важно! Бел пытается сказать что-то важное. Бел борется со смертью, чтобы шевелить губами и донести информацию. Бал? Баллистика? Балалайка? Нет! Балет!
– Ба спрятало свою биобомбу в помещении балета? В концертном зале Минченко? Ты это пытаешься сказать, Бел? – быстро спросил Майлз.
Напряженное тело расслабилось.
– Да… Да… Так сказал… в софитах, я думаю.
– Бомба одна? Или больше? Ба не сказал, ты можешь ответить?
– Не …наю… Са…оделка, я …онял. Проверь. По…упки…
– Ясно, понял! Отличная работа, капитан Торн!
Ты всегда был лучшим, Бел. Майлз, отвернувшись, жестко заговорил в комм, требуя немедленного соединения с Гринлоу, или Венном, или Уоттсом, или с кем-нибудь из властей станции Граф.
Наконец ответил резкий женский голос.
– Да?
– Канцлер Гринлоу? Это вы?
– Да, лорд Форкосиган? – более спокойно отозвалась она. – У вас есть новости?
– Возможно. Бел Торн сообщил, что ба сказало, что спрятало бомбу где-то в концертном зале Минченко. Возможно, за софитами.
Она громко выдохнула.
– Хорошо. Мы сосредоточим поиски там.