— А что за животные? — полюбопытствовал Майлз.
Высокий гермафродит глянул на его сверху вниз.
— В основном — овцы и козы. И еще кое-какие особые экземпляры.
— М-м. Полагаю, вы можете пригрозить, что выпустите их на станцию и квадди придется самим разбираться с ними. Несколько сотен ягнят особой расцветки, бегающих по докам… — Портовый инспектор Торн наградил его чрезвычайно холодным взглядом, и Майлз плавно закончил: — Но я уверен, что до этого не дойдет.
— Я передам ваше прошение боссу Уоттсу, — промолвил Бел. — Ваше имя, досточтимый гермафродит?
— Кер Дюбауэр.
Бел чуть поклонился.
— Подождите здесь. Я скоро приду.
Когда Бел ушел, чтобы связаться с начальством без посторонних, Дюбауэр, слабо улыбаясь, пробормотал:
— Благодарю вас за помощь, лорд Форкосиган.
— Пустяки. — Наморщив лоб, Майлз поинтересовался: — Мы, случайно, не встречались раньше?
— Нет, милорд.
— Хм-м. Ну да ладно. Когда вы находились на “Идрисе”, не сталкивались с лейтенантом Солианом?
— Тем бедным молодым мужчиной, которого все считали дезертиром, но оказалось, что он пропал по каким-то другим причинам? Я мельком видел его на корабле. Но, к сожалению, никогда не разговаривал с ним.
Майлз подумал, не рассказать ли об искусственной крови, но затем решил придержать пока эту информацию в тайне. Незачем пускать ее бродить вместе с остальными слухами — быть может, ей еще найдется более удачное, более толковое применение. Пока они разговаривали, человек пять-шесть других пассажиров с “Идриса” приблизились к ним, желая поделиться своими сведениями о пропавшем лейтенанте.
Ценность кратких допросов была сомнительна. Наглый убийца вполне может солгать, а умный просто не станет высовываться. Трое пассажиров на все вопросы отвечали настороженно и отрывисто, но вполне четко. Другие были полны энтузиазма и горели желанием поделиться своими теориями, ни одна из которых не сходилась с тем, что кровь в доке являлась подделкой. Майлз с тоской размышлял о том, как чудесно было бы допросить с фаст-пентой всех поголовно пассажиров и членов экипажа “Идриса”. Еще одна задача, которую давно должен был выполнить Венн, или Форпатрил, или оба вместе, черт подери. Увы, квадди придерживались строгих правил относительно таких агрессивных методов. К этим транзитникам, находящимся на Станции Граф, никак нельзя было применить более крутые барраярские методы допроса; а барраярские военные, с чьими мозгами Майлз мог делать все что ему вздумается, находились гораздо дальше в его текущем списке подозреваемых. Вот штатский экипаж комаррских кораблей находился в более двусмысленном положении: барраярские подданные, находящиеся на земле… ну, не совсем земле… короче, на попечении квадди.
Тем временем Бел вернулся к Дюбауэру, который в ожидании молча стоял у стены со скрещенными руками, и сообщил вполголоса:
— Как только лорд Аудитор закончит здесь свои дела, я смогу лично проводить вас на “Идрис”, чтобы вы могли привести в порядок свой груз.
Майлз прервал последнего криминалиста-любителя и отослал его прочь.
— Я закончил, — объявил он и глянул на часы в комм-браслете. Интересно, успеет ли он пообедать вместе с Катериной? В такой час — сомнительно, но, с другой стороны, она могла потратить невообразимое количество времени на разглядывание растений, так что шанс еще есть.
Все трое вышли из конференц-зала вместе и поднялись по широкой лестнице в просторный вестибюль. Майлз, да и Бел, наверное, тоже, входя в комнату, всегда окидывали взглядом все вероятные точки, откуда можно вести обстрел — наследие многих лет горького поучительного опыта, выпавшего на долю их обоих. Вот почему они одновременно заметили на балконе напротив человека, поднимавшего на перила странную продолговатую коробку. Дюбауэр проследил за их взглядом, и глаза его изумленно распахнулись.
Майлз успел заметить лишь устремленные на него темные глаза на молочно-белом лице под копной латунно-желтых волос. Он и Бел, шедшие по обе стороны Дюбауэра, мгновенно подхватили ошарашенного бетанца под руки и бросились вперед. Из ящика с громким гулким шумом вырвались яркие вспышки. Кровь брызнула со щеки Дюбауэра, когда его рванули вниз; прямо над головой Майлза пронеслось что-то вроде роя рассерженных пчел. И вот они, все трое проскользили на животах в укрытие за широкими мраморными тумбами с цветами. Похоже, пчелы гнались за ними; фонтаном брызнули обломки мрамора, во все стороны полетели осколки стекла. Мощный пульсирующий звук наполнил зал, сотрясая воздух — оглушительный грохот, рассеченный криками и воплями.
Майлз хотел было поднять голову и выглянуть из-за укрытия, но Бел, перелетев через лежавшего между ними бетанца, тотчас подмял его под себя, стиснув удушающей хваткой. Остальное Майлз мог только слышать: снова крики, внезапно прекратившийся грохот, глухой металлический удар. Женские рыдания, перешедшие в судорожные всхлипы. Он отдернул руку, когда ее коснулось что-то мягкое, холодное — но это был всего лишь один из последних растерзанных лепестков, которые, кружась, плавно опускались на пол вокруг них.
ГЛАВА 8
Майлз сдавленно пролепетал:
— Бел, не мог бы ты слезть с моей головы?
Последовала недолгая пауза. Затем Бел откатился в сторону и осторожно сел, вжав голову в плечи.
— Извини, — хрипло проговорил он. — В какой-то миг я испугался, что потеряю тебя. Опять.
— Не извиняйся. — Во рту у Майлза пересохло, сердце бешено колотилось. Он приподнялся и сел, привалившись спиной к значительно укоротившейся мраморной колонне. Он коснулся пальцами прохладного синтетического камня, которым был выложен пол. Там, где кончалось небольшое полукруглое пространство, заслоненное колоннами, пол испещрили десятки глубоких щербин. Мимо прокатился какая-то мелкая штуковина, отливающая медью; Майлз потянулся за ней, и тут же отдернул руку — она была раскаленная.
Пожилой гермафродит, Дюбауэр, тоже сел и потянулся рукой к кровоточившей щеке. Майлз быстро оглядел его: кажется, больше нигде не ранен. Он вытащил из кармана брюк платок с форкосигановской монограммой, сложил его и молча протянул бетанцу. Дюбауэр сглотнул, взял платок и промокнул ссадину. На мгновение отняв тряпицу от царапины, он уставился на собственную кровь будто в изумлении, затем снова прижал ее к безволосой щеке.
В некотором смысле, с дрожью подумал Майлз, это даже лестно. По крайней мере кто-то сообразил, что он достаточно компетентен и дееспособен, чтобы оказаться опасным противником. “Или я напал на чей-то след. Вот только чей, интересно?”
Бел зацепился руками за верхушку разбитой колонны, осторожно выглянул из-за нее, затем медленно поднялся на ноги. Планетник в форме гостиничного персонала, слегка пригибаясь, обежал вокруг бывшей главной детали интерьера и запыхавшимся голосом спросил:
— Вы тут все целы?
— Кажется, да, — ответил Бел, оглядываясь по сторонам. — Что это было ?
— Стреляли с балкона, сэр. Этот… этот тип сбросил оружие вниз и смылся. Охранник, который стоял у входа, погнался за ним.
Бел не стал указывать на неверный род вежливого обращения — явный признак смятения. Майлз тоже поднялся и чуть было не потерял сознание. По-прежнему задыхаясь, он обогнул их служившие им бастионом колонны и с хрустом прошел по осколкам стекла, обломкам мрамора, оплавленным кусочкам меди и цветочному винегрету. Бел последовал за ним. На дальнем конце вестибюля валялась заметно помятая продолговатая коробка. Они оба склонились над ней.
— Автоматический горячий клепальщик, — произнес Бел спустя мгновение. — Он, должно быть, отсоединил его… такое можно проделать лишь с очень немногими предохранительными механизмами.
И это еще слабо сказано, чувствовал Майлз. Но зато теперь понятно, почему нападавший не смог как следует прицелиться. Устройство было предназначено для того, чтобы с высокой точностью забивать заклепки с расстояния нескольких миллиметров, не метров. И все же… если бы террористу удалось хоть раз попасть в голову Майлза — он снова бросил взгляд на раздробленный мрамор — никакое криооживление на этот раз не вернуло бы его с того света.
О боги — а если бы он не промазал? Что бы делала Катерина, оказавшись так далеко от дома и без всякой поддержки, с безобразно обезглавленным мужем на руках, когда их свадебное путешествие еще даже не окончилось? А рядом — никого, кроме малоопытного Ройса… “Если в меня стреляли, какая опасность грозит ей ?”
В запоздалой панике он хлопнул по комм-браслету.
— Ройс! Ройс, отзовись!
Прошло не менее трех мучительных секунд, прежде чем Ройс неторопливо ответил:
— Милорд?
— Мы сейчас… впрочем, неважно. Бросай все дела и сейчас же мчись к леди Форкосиган. Оставайся с ней. Проводи ее обратно на… — он осекся, не договорив «…на „Пустельгу“». Будет ли там для нее безопаснее? К настоящему времени кто угодно знал, где искать Форкосиганов. Может, лучше отправить ее на борт «Принца Ксава», державшегося на приличном расстоянии от станции, где она будет в окружении барраярских военных — «самых лучших войск Барраяра, да поможет нам Бог…» — Просто оставайся с ней, пока я не перезвоню.
— Милорд, что случилось?
— Кто-то только что пытался приклепать меня к стене. Нет, сюда приходить не надо, — оборвал он возражения Ройса. — Этот тип уже смылся, да и потом, местная безопасность уже на подходе. — Как раз в это время в дверях показались двое квадди в форме, парящие на гравикреслах. Следуя указующим жестам служителя гостиницы, один плавно поднялся вверх, на балкон; другой направился к Майлзу и компании. — Сейчас мне надо поговорить с этими людьми. Я жив-здоров. Не пугай Катерину. Не спускай с нее глаз. Конец связи.
Майлз поднял глаза и увидел, как Дюбауэр, закончив рассматривать изглоданную заклепками колонну, выпрямился. В лице его читалось напряжение — происшедшее явно его потрясло. Все еще прижимая платок к щеке, он подошел посмотреть на клепальщик. Майлз мягко поднялся на ноги.