— Но мы идем в бой, так ведь, сэр?
— Мы идем в бой, — согласился лейтенант. — Но ты пока поставь систему на предохранитель. Если нам понадобится твоя помощь, я тебя обязательно об этом извещу.
Первые три километра пронеслись при полной тишине на экранах радаров, но потом Хирш сказал:
— Бойт, вижу эхо… Наше направление кто-то прощупывает!
— А по частотам?
— По частотам — либо «грей», либо «чино», у того радионаведение на похожих волнах выстреливает. Пока не разобрать…
— Едва ли «чино» порезал «стритов», сэр. Ему просто нечем.
— Ему нечем, но может оказаться, что «грей» прикрывает «чино» с воздуха, а тот его с земли…
— Я об этом не подумал. Это было бы хреновое для нас сочетание, сэр.
— Хреновей некуда…
— Сэр, я могу ставить пушки на боевую готовность? — вмешался Чилатс. Переговоры лейтенанта и Бойтса заставили его занервничать еще больше.
— Ни в коем случае! — крикнул Хирш, и в этот момент его радиостанция автоматически перешла на открытую волну.
«Вызываю капитана Хольмера… Вызываю капитана Хольмера…»
— Кто вызывает капитана Хольмера? — тотчас запросил лейтенант Хирш.
— Капитана Хольмера вызывает его подчиненный…
— Я знаю всех его подчиненных! — заметил Хирш.
— Я тебе не верю. Ты кто?
— А ты кто? — в свою очередь спросил Хирш, ему почудилось, что он начинает бредить. — Бойт, ты это тоже слышишь?
— Да, сэр, какой-то парень вызывает командира роты. Но я думаю, что это подстава.
— Может, и подстава.
— Это не подстава, ответьте, кто вы, и тогда, может быть, я тоже назову свое имя, — произнес искаженный помехами голос, но лейтенанту снова показалось, что он знает, кому он принадлежит.
«Наверное, я брежу, ведь мне это снилось много раз… Наверное, это бред…»
— Бойт, ты что-то слышишь или это только мне кажется?
— Это слышал даже я, сэр! — завопил Чилатс, и это показалось лейтенанту достойным свидетельством реальности происходящего.
— Кто ты, назови себя! — потребовал он.
— Тевди? — прозвучало в ответ.
— Повтори!!! — прокричал лейтенант, срывая голос.
— Тедди, это ты?
— Джек?
— Как там моя курица… — осторожничал голос в эфире.
— С ней ничего не случилась… Она в шкафу… Кубрик все еще твой, его никто не занял…
— Спасибо. А как твой медведь?..
— Джек, сукин сын! Выходи, пожалей старика Хирша! — закричал лейтенант, и по его щекам потекли слезы. Он не боялся выглядеть слабым, ведь его никто не видел.
— Выхожу, Тедди, а кто там с тобой?
— Два новичка — на «грее» и «гассе».
— Ага, значит, я не ошибся…
— А ты один?
— Один, на «грее»… На трофейном «грее»…
— А тройка «стритов» — твоя работа?
— Если бы ты знал, Тедди, как страшно получать удары от своих и стрелять в них. Но иногда приходится.
— Хрен с ними, Джек, иди прямо на пеленг. Я выйду на пригорок — ведь ты в долине?
— В долине. На всякий случай убери подальше своих новичков, все так запуталось…
— Конечно, сейчас уберу. Бойт, Чилатс — сто метров назад!
— А что происходит, сэр? — осмелился спросить Бойт.
— Позже, приятель. Ты все узнаешь позже, — сказал Джек. — И еще, Тедди…
— Что?
— У тебя найдется что-нибудь поесть? Я двое суток питаюсь только воздухом.
— Не вопрос, приятель, кажется, у нас остался сухой паек.
45
Капитан Хольмер, пошатываясь, вошел в комнату отдыха и, увидев там Папу Рико, сказал:
— А знаешь, что я тебе сейчас скажу, клоун ты гуттаперчевый?
— Нет, — удивился старший сержант.
— Джек вернулся!
— Что значит вернулся? Где он?
Папа Рико был уверен, что капитан снова набрался, в последнее время он почти не просыхал, однако спиртным от него не пахло, в смысле — свежим спиртным, а вчерашний и позавчерашний выхлоп не считается.
— Они сейчас идут с Хиршем и его новичками.
— А Джек?
— Ну и Джек с ними. Хирш сказал, что Джек пригнал новенький арконский «грей». То есть не совсем новенький — наши «стриты» его немного пощипали. Тедди сказал — сорвана навесная броня, но это фигня, главное, что Джек вернулся!
— А где же он был? Что он рассказал?
— Где был? — переспросил капитан и счастливо улыбнулся. — А хрен его знает, где был. Вроде бы Тедди сказал, что Джек сбежал из психушки или что-то в этом роде, я пока и сам не разобрался. Вот придут, тогда и поспрашиваем.
— За такие подвиги ему пора капрала давать, — заметил Папа Рико.
— Да хоть генерала! — воскликнул капитан. Потом лицо его вдруг сделалось серьезным.
— Что такое? — тотчас спросил Папа Рико.
— Да у меня в кубрике такой бардак… Бутылок навалено. Пойду приберусь да посуду вытащу, а то перед Джеком неудобно.
Капитан ушел к себе, а Папа Рико рассмеялся и покачал головой. Ну где это видано, чтобы командир роты торопился прибраться перед возвращением рядового? Но это был не просто рядовой, а Джек Стентон, отличный пилот и в какой-то мере талисман всей роты.
Скоро весть о том, что Джек Стентон нашелся, облетела весь городок. Об этом говорили пилоты, механики, работники кухни и крючкотворы из строевой части. После своего бесследного исчезновения он превратился в настоящую легенду, и те, кто пополнил личный состав батальона недавно, представляли себе Джека эдаким суперменом, гоняющим по пескам на каком-ни-будь «сато», никак не меньше.
Люди стали подтягиваться к проходной и едва не затолкали там часового. И тогда командир второй роты капитан Бисмарк погнал всех в парк. Зная его характер, встречающие с готовностью перешли в парк, куда вскоре, в сопровождении трех роботов, вошел, прихрамывая, трофейный «грей».
Вид у него был потрепанный, навесная броня расколота, однако машина имела вполне боевой вид. Под радостные крики собравшихся Джек, как и положено, повел робота на разгрузочную площадку и, опустив кабину, выбрался наружу.
Его сейчас же подхватили и спеленали десятки рук, кто-то закричал: «Качай его!» — и Джека стали подбрасывать так высоко, что в животе у него закололо от двух огромных плиток шоколада и сладкой шипучки, которые входили в состав доставшихся ему сухих пайков.
Пока Джек сидел в кабине, ему было сытно и радостно, но теперь, летая вверх-вниз, он думал, что с пайком слегка переборщил и вполне мог обойтись одной плиткой.
От конфуза Джека спас военфельдшер сержант Брике. Он растолкал собравшихся, пробился к Джеку и, схватив его за локоть, запретил швырять его, как плюшевого зайца.
— Хватит, ребята, чествование героя продолжите за ужином! Ради такого случая сегодня на кухне разморозят большой пирог. А Джек нуждается в немедленном осмотре.
Сказав все это, военфельдшер потащил Джека из парка, а тот продолжал на ходу пожимать руки и улыбаться.
Лишь когда они оказались на тропинке, ведущей к казарме первой роты, Джек начал приходить в себя.
— Ну как ты? — спросил Брике.
— Брюхо крутит…
— Что ел?
— Шоколад и шипучку из сухого пайка.
— А сколько не ел до этого?
— Почти двое суток.
— Ну понятно, это тебя шипучка подвела… Осторожно, здесь ступеньки.
Брике помог Джеку подняться на крыльцо, открыл перед ним дверь и придержал, когда того хлопнул по плечу сержант-хозяйственник.
— С возвращением, Джек!
— Спасибо, Вилли…
— Он немного ослаблен, — пояснил фельдшер и повел Джека к его кубрику.
— Здесь, — сказал тот, еще не веря, что стоит на пороге дома, хотя и дверь на новом месте была покрашена в другой цвет, и пахло в коридоре чуть иначе, чем на прежнем месте, ведь климатическая зона здесь была другая.
Джек вошел в помещение, фельдшер последовал за ним.
— Ну что, тебя не мутит?
— Нет, напротив.
Джек огляделся, прошел к шкафу и, открыв его, убедился, что чучело курицы на месте. Правда, оно стояло под другим углом, но Джек его тут же поправил.
— Доставай чистое белье и иди мойся, а я тебя здесь подожду. Потом проведу осмотр, послушаю и, если потребуется, пропишу постельный режим.
— Да, конечно, — кивнул Джек, но все никак не мог до конца прийти в себя.
— Открывай второй шкаф, бери бельевую пару и полотенце, — скомандовал фельдшер, и это помогло. Джек выполнил указания, затем фельдшер усадил его на стул, помог снять зашнурованные ботинки, куртку и только потом заметил следы крови и сорванные пластыри.
— О, да тут у тебя повязка была!
— И еще в двух местах… — сообщил Джек.
— Тогда мытье пока отставим. Сиди здесь, я смотаюсь за скинпластиком, он в сто раз лучше этого пластыря. Экономили на тебе арконы… Ты ведь из их госпиталя бежал?
— Ну да…
— Ладно, сиди, я мигом.
Пока фельдшер отсутствовал — всего несколько минут, Джек успел впасть в забытье. Ему показалось, что он все еще сидит в том заросшем овраге и разговаривает с Плунжером о том, насколько удобно было тому путешествовать в мешке.
Потом как будто налетели лаунчи и Плунжер говорил ему вставай: пора забираться в кабину. А потом они как будто свалились в ручей вместе с «греем» и мешками, но вода в ручье оказалась теплой.
— Ты как, Джек? — спросил фельдшер, и этот вопрос вернул его к реальности. Оказалось, он стоит в душевой, весь мокрый, кругом пахнет шампунем, а его раны здорово щиплет от воды.
— Я в порядке, док, только жжет очень…
— Сейчас я тебя вытру, мы вернемся в кубрик, и я налеплю на раны скинопластик. Боль как рукой снимет, вот увидишь.
Как возвращались в кубрик, Джек не запомнил и снова очнулся, когда его раны тронуло холодком.
— Ну как, Джек, теперь лучше?
— Да, док, мне бы прилечь…
— Сейчас.
Фельдшер быстро расправил постель, уложил Джека на чистые простыни и, укрыв одеялом, постоял пару минут, прислушиваясь к ровному дыханию пациента. Тот сразу уснул.
Оглядевшись, фельдшер вышел в коридор и притворил дверь.
— Ну как он? — шепотом спросил капитал Хольмер, трезвый и чисто выбритый.
— Ничего страшного, сэр. Никаких переломов и ранений, только незатянувшиеся ссадины — видимо, с того раза, когда он пропал…