— Это док Брике наряд с кухни пригонял, я сам видел, — сказал Хирш, задумчиво разделывая ложечкой торт.
— В общем, Джек, нас тут пока в три шеи не гоняют, берегут для чего-то, но для чего именно, мы пока не знаем. Получается примерно два десанта в три дня. Это на всех — на нас и вторую роту. Просто отпускной режим какой-то…
— Но поле совсем другое, — добавил Хирш.
— Да, Джек, песок мы теперь даже не видим, кругом пологие холмики, долины с рощами и даже речки. Прямая видимость, если повезет, пятьсот метров.
— Для «чино» — сплошное мучение, а не работа, — заметил Подольский. — Арконы выпрыгивают совсем рядом, бьют из всех стволов, и снова в кусты. Сегодня пришлось тупо выкашивать лес…
— Не тупо, — покачал головой Хольмер. — Благодаря тебе мне прямо на пушку два «грея» выскочили, и одного я снес.
— Они теперь, Джек, даже пушками не пользуются. Таскают ракеты и бьют из-за угла, — сказал Баркли.
— У «греев» ракеты совсем легкие, — удивился Джек. — Какой в них прок?
— Ну, я бы так не сказал, — усмехнулся Подольский. — Мне сегодня две прилетело — метров с двухсот, даже пэ-рэ-зе не успело сработать.
— Так, а тут у нас что такое? — спросил капитан, вскрывая пакет из дымчатого пластика. — Ага! Слоеные пряники! Специально для тебя, Тедди…
— Я ем печенье…
— Пряник — то же печенье, только помощнее. Пряник — это «гасс», а печенье — «грей».
— А еще, Джек, у нас завелась новая проблема, — заметил Баркли. — У арконов появились новые автоматические машинки. Мы их пока называем «станции»…
— Да, — кивнул Хольмер. — Небольшая такая штука — метра полтора в холке. На шасси пачка стартовых контейнеров, круглых, треугольных, квадратных и прямоугольных.
— А я видел станцию с щелевидными отверстиями, и стреляла она заостренными конусами.
— И что же это такое? Просто автомат? Вам удавалось подстрелить их?
— Мне удалось, — сказал Хирш. — Так она так рванула, что на ее месте осталась воронка, как от стомиллиметрового снаряда. А из моего «грея» Тильгаузен потом десять штук этих конусов навытаскивал. Говорит, очень прочный сплав, но сами они определить состав так и не смогли, отправили несколько штук в дивизию.
— А как эти «станции» работают? На открытом месте или как?
— Нет, — покачал головой Хольмер. — Только из засады. Никаких одиночных выстрелов, шарашат сразу весь боекомплект — попал или не попал, им неважно. Контейнеры опустошили, и бежать назад — в лес. Тедди его так и подстрелил — в задницу, после того как тот по нему всю шрапнель израсходовал.
— Ну, а потом-то они куда бегут, в лесу?
— А вот этого никто не знает, потому что желающих бегать за ними нет. Станции маленькие, юркие. Кто там ее знает, убегает она или в засаду заводит? А уже метров с двадцати-тридцати они просто режут робота на части. Во второй роте «гассу» Гилберта опоры прямо срезало. До сих пор где-то в лесу валяются. Корпус вывезли, а их бросили, очень уж изуродованы.
— Кстати, Джек, — заметил Баркли, облизывая ложечку, — второй роте в той свалке удалось подстрелить две станции, и обе тоже взорвались, словно фугасы. И это вторая рота им название придумала — «станции», потому что кто-то из них вроде бы видел, что они перезаряжаются у большой базы.
— Да сам Бисмарк это и говорил, — сказал Хольмер и залпом допил остатки чая. — Я его спрашиваю — ну какая она хоть была, эта база, ну в смысле станция перезарядки, он говорит — типа бетонного колпака. Но бетонный-то колпак должен был остаться, его нельзя никуда спрятать, а они всю эту рощу потом прочесали и ничего не нашли. Вот и ходим мы теперь, Джек, с подстраховкой «чино». Подольский с ходу «срезает дерн» на всех опасных участках, а уже потом мы там свои порядки наводим. Иначе нельзя, опасно.
В дверь постучали, и заглянул фельдшер.
— О, док! Заходи! — махнул рукой капитан. — Поучаствуй в нашем чаепитии!
— Так обед же скоро, сэр.
— Да вы что, сговорились, что ли? Ну тогда возьми с собой пряников.
— Я, собственно, пришел на Джека взглянуть. Но вижу, ты в порядке, приятель…
— Да, док, спасибо за завтрак. Сейчас вот торт ем, а потом еще на обед пойду.
— Молодец, но после обеда зайди в медпункт, я тебе шкуру поменяю.
— Хорошо, док, зайду.
— А сколько он бездельничать будет, док? — спросил капитан, подмигнув Джеку. — Я его хотел поскорее в работу пристроить.
— Думаю, через пару недель он будет здоров.
— Это нас устраивает. Держи пряники.
Когда фельдшер ушел, капитан спросил:
— А что за шкуру он имел в виду? У тебя что — ожоги?
— Нет, обошлось. Это он скинпластик шкурой называет, такой специальный пластырь. Между прочим, очень хороший, рекомендую.
— Нет уж, спасибо! — замахал руками Баркли, чуть не подавившись пряником. — Нам чужого не надо, на мне и своя шкура неплохо держится.
55
Все утро с восьми до одиннадцати Джарвес провел в модных магазинах Лоусона, переходя от одной стойки к другой, щупая ткани, прикидывая костюмы на себя по плечам и длине.
Двубортные ему не нравились, они его старили. Однобортные выглядели получше, но тут было важно не переборщить с шириной воротника. Чуть шире, и ты — ретроград, чуть уже, и ты… подросток, укравший деньги на костюм вместо того, чтоб купить наркотики.
Наконец, где-то в десять сорок пять, он сделал свой выбор в каком-то пыльном бутике, владелец которого, он же и продавец, еще не отошел после вчерашнего и, прикладывая ко лбу мокрое полотенце, потягивал антипохмельный тоник.
— Что вы сказали, простите? — спросил он после того, как Джарвес в третий раз произнес одну и ту же фразу.
— Мне нужен вот этот костюм.
— Да? А что вы будете с ним делать?
— Забью в трубку и выкурю.
— Как вам будет угодно. Восемьдесят ливров.
Джарвес прошел к кассовому аппарату, и его чуть самого не стошнило, пока он наблюдал за мучениями владельца бутика — тот пытался навести резкость и выбить чек.
— Учтите, молодой человек, товар продается с большой скидкой, поэтому… — тут торговец страдальчески всхлипнул, — поэтому обмену и возврату не подлежит.
— Я согласен. Дайте мне уже мой костюм.
— Ой… А вы не могли бы сами забрать его?
— Да, могу, конечно, а вам я бы посоветовал «бадриутрин» вместо «беби алкохол». Полчаса, и вы в порядке…
— Точно?
— Да куда уж точнее, проверено на живых офицерах.
Джарвес снял с вешалки понравившийся ему костюм, бросил на стойку восемьдесят ливров и, не утруждая себя упаковкой, вышел на улицу.
Там он махнул рукой проезжавшему такси, устроился на заднем сиденье и, сказав: «Отель «Сабрина», прикрыл глаза, отдыхая от этой суеты.
Даже в своем отделе в этот час он не работал больше. Правда, в отделе он привык отдыхать между этими шизоидными атаками: ах, мы погибаем, тардионы заслали агентов во все органы управления! Да чтоб на вас… Ну заслали, ну слушают, ну получают информацию, так и мы тоже заслали, тоже слушаем и получаем информацию. Если бы всего этого не было, давно бы поубивали друг друга на хрен, а пока благодаря спецслужбам воюют уже шестой год и все этим очень даже довольны.
Спустя четверть часа Джарвес оказался возле гостиницы. «Сабрина» представляла собой старый перестроенный дом, в котором когда-то не было даже теплых сортиров. Теперь с сортирами все стало в порядке, правда, они были слегка тесноваты.
— Не хотите ли чего-нибудь особенного, мистер? — поинтересовался проникший в номер портье.
Джарвес вздохнул. Нужно было лучше следить за этими мерзавцами, тогда бы на входе он смог откупиться ливром мелочью, а теперь вот пустил его в номер, придется жертвовать пятеркой!
— Вот тебе, приятель, на чай и принеси мне минеральной воды.
Портье убежал, а Джарвес разделся и стал примерять купленный костюм.
Что ж, он не ошибся, это был точно его размер, как мундир на третьем курсе училища.
Появился портье с минеральной водой. Он оставил ее на столе и ушел, а Джарвес закрыл дверь на ключ и перевел дух. Как же они его достали!
56
Спустя полчаса, довольный собой, он спустился на улицу и, увидев такси, махнул ему рукой, опережая швейцара, который рассчитывал на чаевые.
— Садитесь, сэр! — пригласил водила и рычажком на руле открыл перед Джеком дверцу. Тот запрыгнул на задний диван, захлопнул дверь и сказал:
— Игровой клуб «Брайт»!
— Сегодня все как сговорились про этот «Брайт»! — сообщил таксист, и его машина стала быстро разгоняться.
— Популярное место? — спросил Джарвес, проводя рукой по волосам, залитым специальным лаком.
— Для таких, как вы, — да! Два других парня тоже были напомажены, и от них так разило духами, что пришлось побрызгать в салоне дисфокусом… Но от вас вроде не так несет…
Джарвес видел, что таксист потянул носом, и его слегка передернуло.
— Не, дружок, с тобой все в порядке, — сказал водитель, следя за дорогой. В это время суток движение становилось почти пиковым, поскольку публика спешила к местам развлечений.
До клуба «Брайт» они ехали минут десять и вскоре уперлись в вереницу такси и частных автомобилей, которых неохотно пропускали на стоянку.
— Держи, приятель, — сказал Джарвес, бросая на переднее сиденье двадцатку.
— Благодарствую вас, сэр!
— И тебе не чихать…
Не дожидаясь, когда они подъедут к клубу, Джарвес вылез из такси и пошел пешком — всего-то метров пятьдесят.
У входа, как всегда, толпились жаждущие попасть внутрь, но бдительные охранники пропускали только знакомых посетителей или тех, кто внушал доверие.
Основная часть отвергнутой публики была уже хорошо навеселе и желала продолжить развлечение, не понимая, почему ее придерживают мордатые охранники. Время от времени возникали стычки с охранниками, но силы оказывались неравными, и публика оставалась на улице.
Джарвес был уверен, что у него-то проблем не будет. Он был трезв, он был в новом, с легкой искрой костюме и с прической под тонким лаком. Такому самое место в каком угодно клубе — он все рассчитал.