— Одного я не могу понять, как же они вас за своего приняли, если нашли вас при мундире?
— По их словам, сэр, от мундира остались одни клочки, но хоть бы он и уцелел, они бы ничего не поняли, потому что комбинезончик у меня был запасной и совсем новый, без знаков различия. А поставщики у нас с арконами одни, так что без нашивок ничего не поймешь…
— М-да, — с неопределенной интонацией произнес капитан и, поднявшись со стула, принялся расхаживать по комнате.
— А скажите, Стентон, вам приходилось раньше встречаться с офицерами контрразведки?
— Так точно, сэр, с майором Стоуном.
— М-м-м, это кто?
— Не знаю. Когда мы стояли недалеко от Пальмера, он приезжал к нам.
— А зачем, интересно? — поинтересовался Горский, сцепляя пальцы в замок.
— Он приезжал предупредить, что за мной началась персональная охота.
— Персональная охота? И ты выжил, солдат?
— Мне повезло, сэр. Арконы все время промахивались.
— А… за что же такое к вам особое внимание, Стентон? Может быть, арконы боятся, что вы можете рассказать нам что-то важное? Может быть, вы ценный свидетель?
— Вряд ли, сэр. Просто я хороший стрелок и повредил много ихней техники из снайперской винтовки, а они…
— Из снайперской винтовки любой дурак стрелять может! — перебил его капитан Горский. Не то чтобы он действительно так думал, но его раздражало, что этот мальчишка мало того, что говорит не сбиваясь, так еще и не испытывает должного трепета перед представителем контрразведки. Что это? Солдатская глупость и недалекость или следствие качественной подготовки в разведшколе противника?
Джек замолчал. Он видел, что капитан не в своей тарелке, и предпочитал выждать, пока тот успокоится.
Капитан Горский сел, улыбнулся Джеку, как хорошему знакомому, и спросил:
— Ты вообще-то куришь?
— Нет, сэр. Даже не пробовал.
— Ну а какие-нибудь хобби у тебя есть? На рыбалку ходишь? У нас туг, между прочим, замечательные озера — в выходные рыбку половить самое то…
— Дома я ловил салит, сэр. Но не в выходные, а когда мясо заканчивалось.
— Это рыба такая?
— Вообще-то это ленточный червь, только очень большой, килограмм до восьми бывает и вот такой длины!
Джек развел руки, как заправский рыбак, показывая размеры добычи. Эта тема ему нравилась, и ему захотелось рассказать капитану, как правильно выводить сапигу и что лучше использовать в качестве приманки. Однако Горский вдруг сморщился и покачал головой:
— Нет, давай обойдемся без этих подробностей. Лучше поговорим про филателию. Ты марки собираешь?
— Я собираю курицу, сэр… — честно признался Джек, заставив капитана на минуту ошеломленно замолчать.
Он пытался расслабить собеседника, взять его, так сказать, тепленьким, резко сменив тему, однако тот оказался слишком хорошо подготовлен и атаковал первым. «Я собираю курицу…» Каково? Такой ход любого поставит в замешательство. И что это — «собираю курицу»? Слишком похоже на кодовую фразу или даже… Пароль!
Ух!.. Горский осторожно выдохнул и сел ровнее. Похоже, этот парень прощупывает его, подкидывая пароль, а значит, у них здесь целая сеть, члены которой узнают друг друга вот по таким заковыристым фразочкам, вроде «я собираю курицу» или «Герда распечатывает мышь». А еще хорошая фраза — «Фердинанд делает мебель только на заказ».
Будь Горский арконским шпионом, он обязательно бы использовал ее в качестве пароля.
— Я готов рассмотреть ваши предложения, Стентон… — произнес Горский, чувствуя, как его прошибает пот.
Если проникнуть в шпионскую сеть, перевод в Пальмер обеспечен. А то и куда повыше!
Горский уже представил себе, как генералы рвут друг у друга из рук его отчеты. Вот тут-то и станет ясно, кого мариновали в этой глуши, в то время как…
Дофантазировать Горскому не дали. Дверь в кубрик распахнулась, и на пороге появился Хольмер с его страшноватой улыбкой на раскрасневшемся лице.
— Извините, что прервал ваш разговор, коллега. Но не могли бы вы выйти на пару слов?
— Это важно? — спросил Горский, внимательно следя за лицом Хольмера, чтобы определить, является ли тот частью шпионской сети или его используют втемную.
— Да, коллега, это очень важно. Выйдем на минуточку…
65
Следуя за Хольмером, Горский вышел на крыльцо офицерского корпуса и огляделся. Отсюда открывался замечательный вид на холмы и низины, но, наверное, это место хорошо простреливалось.
Каково было спать в этих панельных домиках, зная, что один артналет — и все кончено? Видимо, они привыкли. Сначала боялись, а потом привыкли. Вон какая морда у этого Хольмера, сразу видно, что выпить не дурак.
Горский вздохнул. Он бы сейчас и сам чего-нибудь выпил.
— Ну что, коллега, как складывается беседа с капралом?
— С капралом? У меня в путевом листе написано «рядовой».
— Это давно было. После того как он совершил героический поступок, мы подали документы на новое звание, и вот сегодня их подписали в штабе батальона.
Хольмер достал из кармана свернутый вдвое документ и показал Горскому. Тот посмотрел, отметил дату и сказал:
— Однако вы оперативно работаете, капитан.
— Да нет, просто так сошлось. Документы давно подавали, а вот сейчас только завизировали. Вы же знаете, как у нас бывает.
— Нет, капитан, я не знаю, как там у вас бывает, — произнес Горский, внимательно следя за реакцией Холь-мера. — А в чем же заключается героизм этого вашего свежеиспеченного капрала?
— Героизм? Да, в общем-то, никакого героизма. Он нашел в себе силы сбежать из арконского госпиталя и угнал у них новенького «грея».
— И это у вас считается — очень круто?
— Ну не знаю, — пожал плечами Хольмер, глядя куда-то на холмы. — Представьте себе сумму вашего жалованья, а потом умножьте на пятьдесят. Вот вам и будет стоимость нового робота.
— И все-таки хотелось бы разобраться…
— А я за этим и пришел, коллега. Затем, чтобы у вас была возможность докопаться до истины. Вы робота водите?
— Ну… У нас была спецподготовка…
— «Грей» водили?
— Было дело.
— Вот и замечательно. Сейчас у вас появится возможность смоделировать побег капрала Стентона из вражеского плена.
— Как это?
— Идемте в парк, коллега! — сказал Хольмер и потащил Горского за локоть.
— Но я не могу! У меня головной убор там остался!
— Ничего не случится с вашим головным убором, у нас в городке все запросто, можно хоть в подштанниках холить — страшнее меня и коллеги Бисмарка здесь никого нет.
Напряженно поглядывая по сторонам, капитан Горский ловил на себе косые и недобрые, как ему казалось, взгляды местных солдат и сержантов. Нельзя было исключать, что шпионская сеть насчитывала куда больше членов, чем он думал первоначально; а что, если его ведут ликвидировать? Дурак! Он не сообщил о своем прибытии начальству, решив не беспокоить его по пустякам, а теперь эти шпионы могли сказать, что никакой капитан Горский к ним не приезжал!
И пистолет тоже остался в машине, а ведь надо было держать его при себе! Ах, Горский, какой же ты дурак!
— Что-то мне не очень хочется кататься на этом роботе, капитан… — осторожно заметил Горский, слегка отставая.
— Правда? А что скажет ваше начальство, когда узнает, что у вас была возможность смоделировать ситуацию, а вы от этой возможности отказались?
— Но что же я могу смоделировать? — воскликнул Горский, вынужденно догоняя Хольмера.
— Поведение капрала Стентона, — не оборачиваясь, ответил тот. — Вы ведь приехали проверить его показания, правильно?
— Да. Но я думал…
— Вы думали обойтись разговором, но капрал Стентон за словом в карман не лезет, и с чем вы к нему подсели, с тем и встали — я прав?
Тут Хольмер обернулся и подмигнул Горскому, затем остановился и, подождав его, добавил:
— Извините мою грубость в самом начале нашего знакомства, коллега. Сам не знаю, как вырвалось, одним словом, жалею, что так случилось.
— Ладно, капитан, проехали, — великодушно произнес Горский.
В парке их ждали две машины — легконогий «грей» и тяжелый «гасс». Несколько человек стояли возле роботов, колдуя с подсоединенными к разъемам машин приборами.
— Ну как там, Берт, порядок? — спросил Хольмер, подходя к этой группе.
— Так точно, сэр. Только что вывели регулировки под ноль, чтобы вашему коллеге было удобнее, — никаких персональных настроек, все как на стандартной учебной технике.
— Вот и отлично. Опускайте кабины.
Кабины роботов стали опускаться, но тут Хольмер, как будто о чем-то вспомнив, повернулся к Горскому:
— А ведь мы забыли еще одну деталь, капитан…
— Какую? — настороженно спросил тот.
— Давайте зайдем в ангар. И вы, док, идите за нами.
Из группы собравшихся вышел сержант медицинской службы с небольшим чемоданчиком в руке.
— Что это значит? — спросил Горский. Перед его мысленным взором замелькали картины одна ужасней другой.
— Вам придется раздеться, сэр, поэтому лучше сделать это в ангаре…
— Ах вот как?
Горский посмотрел на Хольмера, тот кивнул.
— Это нечто вроде медицинского осмотра, для того чтобы повысить достоверность моделирования ситуации. Мы же с вами за достоверность, правильно?
— Ну хорошо, идемте… — сказал Горский и проследовал за неуемным Хольмером.
Они вошли в ангар, где горел свет. Хольмер остался сзади, притворив дверь, а сержант-медик указал Горскому на кусок чистой фанеры:
— Раздеваться не придется, сэр, оголите торс и спустите брюки.
— Что все это значит, Хольмер?! — воскликнул Горский.
— Видите ли, коллега… — Хольмер подошел к контрразведчику и положил ему на плечо руку. — Чтобы достоверно смоделировать ситуацию, нужно максимально приблизить вас к тому состоянию, в котором тогда находился капрал Стентон. А Стентон на тот момент сбежал недолеченным, имея… Сколько там у него шкуры-то содрало, док?
— Четыре квадратных дециметра, сэр.
— Вот. Четыре квадратных дециметра потерял Джек Стентон, пока взрывная волна тащила его по песку. Разумеется, с вас, коллега, мы сейчас шкуру сдирать не будем, но сержант Брике приготовил что-то вроде имитатора. Что там у тебя, док?