.
Естественно, что под влиянием неоспоримых лингвистических фактов акад. И.И. Мещанинову в 1947 году пришлось отказаться от своей формально-стадиальной схемы развития строя предложения. Он убеждается в том, что, с одной стороны, строй предложения внешне может оставаться тем же, но «изменяется его понимание»; следовательно, смысловой стороне предложения до этого уделялось очень мало внимания. С другой стороны, разные конструкции предложения сосуществуют в одном и том же языке. Следовательно, «стадиальные состояния и сдвиги» еще не определены. «Устанавливать стадиальные состояния и сдвиги, при всей сложности их диалектической обусловленности, следует… прежде всего анализом исторического хода развития языка на конкретных и точно проверенных материалах каждого отдельного языка…» (с сравнительными экскурсами в сторону языков других систем). «Стадиальные переходы могут прослеживаться на материалах отдельных языков, даже отдельных языковых групп (семей). Может быть, удастся выявить и общую схему стадиальных переходов»[130].
Намечается новый путь изучения стадиальности: изучение данного языка в его истории, затем – сравнение языков одной группы (системы) и уже на последнем этапе – сравнение языков разных систем в их стадиально-типологических аналогиях. Тогда и «уточнится понятие стадии».
Само собой разумеется, что этими критическими замечаниями отнюдь не снимается марксистская, историко-материалистическая постановка вопроса о стадиальности в развитии языка и мышления, обусловленном законами развития общества. Ведь к проблеме стадиальности развития языка (правда, с идеалистических позиций) подходил еще А.А. Потебня в 60 – 80-е годы XIX в.
Таким образом, «проблема стадиальности в развитии языка» в новой постановке, в корне отличной от учения Н.Я. Марра о стадиях развития языковой семантики, терпит крах. Необходимо и тут обратить особенное внимание на полную замену учения акад. Н.Я. Марра о стадиальности развития лексики и семантики языка в связи с развитием общества совсем другим формальным учением о стадиальности развития конструкций предложения. Остался тот же термин, но он наполнился совсем иным содержанием.
Даже в редакционной статье «Известий Академии наук СССР, Отделения литературы и языка» (1949, т. VIII, в. 6, «Современное положение и задачи советского языковедения») было заявлено, что «почти совершенно прекратилась разработка проблем стадиальности в истории языков мира с позиций, намеченных акад. Н.Я. Марром» (стр. 506).
Таким образом, развитие и уточнение учения акад. Н.Я. Марра по многим основным вопросам пока еще не дало таких достоверных и вполне ощутительных результатов, которые можно было бы смело излагать в университетской аудитории под именем марксистско-ленинской общей теории языка (ср. эволюцию взглядов акад. И.И. Мещанинова по книгам «Новое учение о языке», «Общее языкознание» и «Члены предложения и части речи»).
Между тем, некоторые лингвисты механически объединяют очень разные точки зрения под именем одной «концепции „Нового учения о языке“, созданной Н.Я. Марром и И.И. Мещаниновым и представляющей советское марксистское языкознание»[131].
Все это – лишь иллюстрация мысли, что многие из представителей нового учения о языке в своей научной деятельности не реализуют возможности разрешения основных вопросов общего языкознания только на основе учения Н.Я. Марра и фактически отступают от главных его положений. Для них важна проблематика Марра, но не его методология. То же, что они догматически признают в конкретном лингвистическом учении Н.Я. Марра, чаще всего лежит за пределами их прямых, реальных научно-исследовательских интересов (учение Марра о происхождении языка, о ручной и звуковой речи, общий принцип стадиальности развития языка, иногда сравнительно-палеонтологический анализ и т.п.).
Ряд очень общих и во многом очень ценных идей Н.Я. Марра о языке и мышлении, о языке и обществе, представляющих собой попытку применения учения классиков марксизма-ленинизма к теории языкознания, но иногда ведущих к явно ошибочным выводам вследствие антиисторического понимания классовости языка, а затем – отрицание генеалогической классификации языков («теории праязыка»), призыв к сопоставлению разносистемных языков, стремление (у большинства языковедов этого типа почти совсем угаснувшее) «увязывать» лингвистику с историей, археологией и этнографией – еще не исчерпывают, конечно, всей сущности и всего содержания марксистского языкознания.
«Развиватели и уточнители» учения акад. Н.Я. Марра отходят от него в разных направлениях. Они обращаются за идеями к А.А. Потебне, А.А. Шахматову, к зарубежным буржуазным лингвистам – И. Триру и др. По делам их, т.е. по их работам, можно узнать, что в своей научно-исследовательской практике они не признают возможности ограничиться общей теорией языка, созданной Н.Я. Марром. Однако они взывают к имени Марра даже тогда, когда отрицают основные его выводы и принципы. Имя Н.Я. Марра им кажется достаточным ручательством за марксистскую сущность всех их теорий.
III. Согласно третьей точке зрения марксистско-ленинское общее языкознание не может замкнуться в рамках так называемого нового учения о языке и опираться только на него. Новое учение о языке не разрешило всех проблем марксистского теоретического языкознания; многих из самых актуальных, насущных проблем нашей советской современности оно даже и не поставило (например, о языке социалистической нации, об основных закономерностях развития языков социалистических наций, об образовании языков буржуазных наций, об общем литературном языке народа в период до образования нации и многие др.). Решение многих вопросов, предложенное акад. Н.Я. Марром, а затем и его последователями разных направлений, не может считаться окончательным и марксистским. Существеннейшие понятия и категории марксистско-ленинского языкознания в учении акад. Н.Я. Марра или вовсе не получили никакого освещения или представлены в явно ошибочном, искаженном толковании, противоречащем учению Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина.
Творческая разработка марксистско-ленинского учения в трудах И.В. Сталина за последние пятнадцать лет, протекшие после Марра, все углубляющееся у нас изучение философии марксизма-ленинизма, возросший интерес к проблемам диалектической логики, успехи советской исторической науки – все это не может не отразиться на коренном изменении самой постановки многих лингвистических проблем – сравнительно с тем периодом советской эпохи, когда жил и творил акад. Марр. Почему же марксистское исследование всех общих языковедческих проблем, и тех, которые ошибочно разрешены Н.Я. Марром (например, вопрос о происхождении языка, об едином языке будущего человечества, об исторических закономерностях развития языка в доклассовом и классовом обществе и т.п.), и тех, которые еще не разрешены и даже не поставлены акад. Н.Я. Марром, – должно считаться творческим развитием лингвистического наследия Н.Я. Марра, а не просто – построением марксистского языкознания на основе учения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина?
Особенно трудно замкнуться в рамках нового учения о языке тем лингвистам, которые занимаются изучением современных языков, конкретной истории отдельного языка – в связи с историей народа или исследованием группы (семьи) ближайше родственных языков. Таких лингвистов у нас большинство. В учении акад. Н.Я. Марра можно найти множество острых, интересных, ценных мыслей, относящихся ко всему этому кругу вопросов, но здесь нельзя найти ни точного и полного диалектико-материалистического определения тех лингвистических или исторических понятий, из которых должен исходить исследователь-языковед такого типа, ни широкого, последовательного, вполне удовлетворяющего требованиям современной марксистской науки построения истории какого-нибудь языка или группы (семьи) языков. Например, славянское языкознание у нас явно нуждается в оживлении и обновлении. Можно решительно утверждать, что учение акад. Н.Я. Марра конкретно не ответило и не может ответить на вопрос о том, как изучать славянские языки в их истории, в их связях, взаимодействиях, дроблениях и расхождениях с древнейших времен, со времени образования самой семьи славянских народов и языков.
Понятия «социального схождения» и «социального расхождения» языков – очень общи и исторически неопределенны. Акад. Н.Я. Марром не выяснены основные типы и закономерности таких схождений и расхождений в разные эпохи развития человеческого общества, при разных социально-экономических формациях, при разных типах производственных отношений, во всем многообразии конкретно-исторических условий. Нельзя признать ясным «вывод», сделанный из этих общих положений Н.Я. Марра акад. И.И. Мещаниновым (заменяю в цитате ссылку на романские языки соответствующими параллелями из славянских языков): «Если славянские языки, в том числе русский и украинский, образовались в итоге смешения ряда других языков и дали многие моменты схождения, то в этих сблизившихся языках, названных славянскими, участвовали сходные компоненты, так же как участвовали они в образовании соответствующих народов, позднее наций. Этим и обосновывается исторически образовавшееся схождение языков, классифицируемых по группам» («Правда» от 16 мая 1950 г.).
Трудно представить себе, что даст этот «вывод» аспиранту или студенту-слависту. А вот что он дает ученому лингвисту и вот как применяется этот принцип схождения и расхождения разных языков в конкретной практике: проф. Н.Ф. Яковлев в своей «Грамматике литературного кабардино-черкесского языка» (1948), касаясь вопроса о древней связи черкесских племен, носителей языка аморфного строя (этот аморфный строй адыгейского языка «был еще жив и достаточно силен» даже в XIII – XV вв. н.э., но связан, по Яковлеву, со стадией дикости народа – «до появления и развития пастушеских племен»), с восточными славянами, пишет: «Название городов Черкассы на Украине, Новочеркасск в Придонье служат