благодаря непосредственной связи языка и мышления с материальной деятельностью людей, логические и грамматические формы совпадали с реальным их содержанием. В классовом обществе, благодаря превращению языка в надстройку, грамматические формы и формы мышления во многих случаях оказываются в противоречии как друг с другом, так и с реальным их содержанием» (стр. 26).
Самым знаменательным в этом рассуждении является утверждение, что язык стал надстроечной категорией лишь в классовом обществе. Где корень этой ошибки? В таких «законах» непосредственного выражения классовых отношений в грамматических категориях по учению акад. Н.Я. Марра: «…Степени сравнения – социального происхождения. Они надстройка классового, сословного строя, притом слово, служащее теперь для образования высокой степени, сравнительная она или превосходная, выражало первично не ту или иную высшую ступень того понятия, которое выражается прилагательным, с которым он слит (так! – В.В.), а принадлежность к тому высокому слою, сословие ли это, или класс, который без всякого надбавочного показателя, суффикса или префикса, был господствующим, его название, тотем – социально расцениваемым как высокая ступень, а суффикс, слово с той же функциею образования степени сравнения, на деле означал принадлежность к соответственному господствующему слою… Степени сравнения, как вообще прилагательные, получают оформление после родового строя…»[145].
Можно ли применить это учение о грамматической категории, как о простом, непосредственном, зеркально-мертвом акте (Ленин. Философские тетради, 1938, стр. 336), хотя и социального происхождения, к исследованию современных языков? Конечно, нет.
Можно было бы остановиться еще на ряде лингвистических категорий, не получивших диалектико-материалистического объяснения в учении акад. Н.Я. Марра и его последователей (например, о так называемых «понятийных категориях»), но и без того ясно, что теория акад. Н.Я. Марра не вооружает исследователя живых современных языков марксистским методом изучения их грамматики и лексики (словаря).
По учению акад. Н.Я. Марра, каждый язык составляет одно из звеньев единого глоттогонического (языкотворческого) процесса: «Он – результат сложных исторических скрещений», «схождений и расхождений» разных языков. Таков, например, и современный русский язык. По словам проф. Ф.П. Филина, сгруппировавшего взгляды акад. Н.Я. Марра на русский язык, как в процессе создания русского языка, так и в дальнейшем его развитии, вплоть до настоящего времени, принимали участие многие племена и народности, позднее национальности, так или иначе объединяемые общностью социально-экономических условий.
При таких взглядах о самобытности русского языка, русского народа и русской культуры говорить, в сущности, не приходится. В борьбе с буржуазным национализмом Н.Я. Марру было важно усиленно подчеркнуть интернациональные основы русского языка, его изначальную связь с другими языками СССР. «Отсюда новое учение о языке делает вывод, что между русским языком и языками многих других национальностей Союза имеется историческая общность; генетически они переплетаются между собою в предшествовавшей стадии развития»[146]. Не объясняется лишь одно, почему грамматический строй и материальный состав русского языка и, например, грузинского или эстонского – совсем разные. При такой методологической устремленности учения акад. Н.Я. Марра к показу «общности» всех языков мира, сложной «скрещенности» всякого языка, понятны его утверждения, что «языки одного и того же класса различных стран, при идентичности социальной структуры, выявляют больше типологического сродства друг с другом, чем языки различных классов одной и той же страны, одной и той же нации»[147].
Этот тезис, конечно, антиисторичен. Так, в феодальную эпоху возможно сосуществование разных языков среди разных общественных групп одного и того же народа (правда, обычно – для разных социальных функций), в период же капиталистического развития в пределах нации господствует общенациональный язык. Кроме того, Н.Я. Марр думал, что грамматику языка создает класс, а не народ. Все это говорит о том, что учение акад. Н.Я. Марра не может служить надежной и бесспорной базой для построения истории языка.
В этом случае необходимо непосредственно исходить из учения классиков марксизма-ленинизма о типах производственных отношений, о социально-экономических формациях, о закономерностях развития общества в период феодализма, в период разложения феодализма и создания буржуазных связей, об основных классовых противопоставлениях и разделениях в каждую эпоху и об исторически обусловленных общественными отношениями типах социальных мировоззрений (Ведь «каков образ жизни людей, – таков образ их мыслей», по афористической формуле И.В. Сталина)[148]. Именно на этой почве и должна строиться конкретная история каждого языка – с учетом индивидуальных исторических своеобразий его развития. Между тем в этой области исследования, например, в отношении русского литературного языка феодальной эпохи дело у нас обстоит явно неблагополучно. Много говорится об общерусской основе литературного языка Киевской Руси. Однако классовая база и классовые различия в древнерусском литературном языке, в его лексико-семантической системе, так же, как и пережитки в его строе и в его словаре предшествующих стадий развития, остаются невыясненными, неисследованными.
Еще меньше позитивного может дать учение акад. Н.Я. Марра для решения вопроса об образовании национальных языков и о путях их развития в условиях капиталистического и социалистического общества. Новая постановка вопроса о нации, об образовании национальных языков, о развитии национальных языков в капиталистическом и социалистическом обществах, данная в трудах В.И. Ленина и И.В. Сталина, не была в достаточной мере использована акад. Н.Я. Марром. Учение Ленина и Сталина о национальных языках определяет основные исторические виды или типы формирования национальных языков и основные исторические закономерности течения этих процессов.
По существу своему национальный литературный язык представляет собою качественно новую систему литературного языка, глубоко уходящую своими корнями в народные основы. Учение И.В. Сталина о буржуазных и социалистических нациях вносит новые существенные коррективы в марксистскую теорию образования и развития национальных языков. Изучение классовых расслоений в языке буржуазной нации и классовой направленности разных стилей национально-литературного языка в условиях буржуазного развития тесно связано с построением исторической стилистики литературного языка на основе марксистско-ленинского учения, с изучением стилей как систем выражения классовой идеологии. Эта задача была совсем чужда Н.Я. Марру.
Между тем в учении акад. Н.Я. Марра – под влиянием той же борьбы с буржуазным национализмом – наблюдаются явные искажения марксистского понимания национального языка.
Для Н.Я. Марра национальный язык – это классовый, феодальный, буржуазный или мелкобуржуазный (бывает и такая модальность), «так наз. национальный язык, будто всего народа»[149]. «Не существует национального, общенационального языка, а есть классовый язык…»[150].
В статье «Письмо и язык» Н.Я. Марр вносит некоторые уточнения в свое прежнее понимание национального языка не только как классового буржуазного, но и как языка «мертвого и …стабилизированного». Он пишет: «В „Языке и письме“ ударение делалось на то, что когда просвещение обращалось в орудие идеологического усыпления жизненных движений трудящихся, письмо (раньше собственность одних господствующих классов) было пущено в массы, демократизировано именно для усыпления проблесков классового самосознания трудящихся и идеологического порабощения угнетенных, для предупреждения или ликвидации нарождавшихся революционных движений эксплуатируемых социальных слоев… На самом же деле, хотя национальный письменный язык и был буржуазным или феодально-буржуазным, он в период своего роста и расцвета вовсе не был мертвым и стабилизированным, он был живым стандартизованным языком господствующего общественного слоя. Иным он и не мог быть: его созидали когда-то молодые еще общественные слои, черпавшие свои творческие организаторские силы в завоеванных ими средствах новой высокой техники. Эти слои выносили язык в более широкую и творческую общественность, борясь с идеологической ограниченностью и косностью обреченных историей на крушение социальных слоев»[151].
Учение Ленина о двух культурах и двух нациях в пределах каждой нации в период капиталистического развития осталось Н.Я. Марру неизвестным. Поэтому-то он и придерживался своеобразно воспринятой теории «единого потока» в оценке и понимании путей развития литературной национально-языковой культуры в эпоху капитализма. Само собою разумеется, что Н.Я. Марр не мог воспользоваться и сталинским учением о социалистической нации и – на основе его – поставить вопрос о закономерностях развития языков социалистических наций.
Все это показывает, как учение акад. Н.Я. Марра далеко отстало от марксистско-ленинской теории общественного развития, которая и должна быть положена в основу построения марксистской истории языка. Такую подлинно научную, марксистскую материалистическую историю языка советские лингвисты могут смело противопоставить всякой иной истории языка, построенной на идеалистических основах (т.е. всем видам буржуазно-идеалистической истории языка).