Завидев меня, подчиненные расступались. Надо полагать, вид я имел странный, оглушенный, и в мою сторону было брошено много удивленных, неодобрительных и недоверчивых взглядов. Только тогда, на моем горестном пути в кабинет, где я сейчас сижу и пишу свои последние слова, я окончательно понял, что Илеана безраздельно властвует над моим умом и я уже полностью лишился свободной воли. Ибо, хотя при каждом следующем шаге внутри у меня все бушевало и кричало, я не мог издать ни звука и не мог заставить свои ноги отступить хотя бы на дюйм от предопределенного пути. Я стал безгласным пленником в своем собственном теле. Такова цена наслаждений, дарованных мне трансильванкой. Таковы последствия сделки с вампиром.
Коричневый саквояж стоит под моим столом. Я знаю, какой разрушительной злобой он кипит. Я знаю, чем все закончится для меня, и в этом есть своего рода темная свобода.
Свой дневник передам в почтовую комнату с приказом немедленно отослать Джорджу Дикерсону – вдруг он все же сумеет расстроить их планы? Я смирился с тем, что мне никогда не будет прощения, ни от него, ни от кого-либо другого. Но я не ищу искупления. Я проклят. И что еще хуже, я понимаю, что проклят уже очень, очень давно.
Из газеты «Таймс» (вечерний выпуск)
11 января
Лондон потрясен двойным террористическим актом
Сегодня вечером город погружен в траур после взрыва двух отдельных бомб, что стало продолжением череды атак, уже посеявших столько страха и ужаса в людских сердцах. Первое взрывное устройство – похоже, меньшей мощности – сработало утром, во время поминальной службы по голландскому профессору Абрахаму Ван Хелсингу в церкви Святого Себастьяна в западной части Лондона.
В данном случае большого количества жертв удалось избежать благодаря самоотверженным действиям леди Каролины Годалминг, ставшей единственной жертвой террористического акта.
Дальнейшие подробности и полный некролог будут опубликованы после установления всех фактов.
Вторая трагедия произошла ближе к вечеру. На момент сдачи номера в печать подробности остаются неизвестными, однако с места происшествия поступили сообщения, что зданию Скотленд-Ярда причинены значительные разрушения и ряды нашей полиции понесли огромные потери. Комиссар Амброз Квайр пока что числится среди пропавших, но следует опасаться самого худшего.
Мы при первой же возможности представим вам полную информацию об этом чудовищном злодеянии. Тем временем мы молимся о душах всех погибших, а также о скором возмездии для негодяев, сотворивших столь черное дело.
11 января[58]
Первое, что осознал, когда наконец, бог знает сколько времени спустя, полностью возвратился к действительности, – я стою один посреди какого-то заброшенного поля. Небо уже темнеет. Земля холодная и бесплодная, на такой никогда ничего не вырастет. Ни следа человеческого присутствия кругом. Грачи и вороны над головой. Вздохи ветра.
Перенес ли я приступ сумасшествия? Думаю, да. По крайней мере, довольно долгое время я провел в состоянии, близком к безумию, причем оно сопровождалось видениями. Я читал о подобных случаях в малоизвестных медицинских журналах, но никогда не придавал им значения, считая комбинацией суеверия и ошибочного диагноза. Мой собственный опыт теперь доказал, что я был совершенно не прав. Даже после всех ужасов, свидетелем которых я стал в молодости, до последнего времени мой разум по-прежнему оставался закрытым для самых страшных проявлений реальности.
Путешествие, приведшее меня сюда, помню очень смутно. Значительную часть пути я проделал пешком, но были также и поезда, и люди. Были странные разговоры, которые не восстановить в памяти, и необъяснимое чувство срочности, которое сохраняется до сих пор. Больше ничего не помню. Думаю, я был не в своем уме. Да, совсем не в своем уме.
Дневник, теперь понимаю, был ловушкой, призванной убрать мою фигуру с шахматной доски. Тем не менее я ощущаю присутствие и другого игрока, который предлагает мудрое содействие и поддержку, если только найду силы сам помочь себе.
Я прислан сюда не просто так. А потому продолжу путь. Мне нужно достичь места назначения. И сыграть решающую роль.
Возможно, это просто мое воображение, но мне кажется, я слышу шум далекого моря.
Из «Пэлл-Мэлл газетт»
12 января
Говорит Солтер: С нас хватит – требуем положить конец кошмару!
Очередная страшная трагедия потрясла всех нас, еще один горестный повод для молитв и слез мы получили. На сей раз враги нашей нации нанесли сразу два удара в один день.
Друзья мои, так больше продолжаться не может. Почему наша полиция настолько несостоятельна, что сама оказалась легкой мишенью последней атаки? Почему такие злодеи разгуливают на свободе? Как так вышло, что супруга пэра королевства фактически казнена среди бела дня в самом центре Лондона – и ничего нельзя сделать?
Сколько еще мы, британский народ, должны терпеть столь гнусное посягательство на наше достоинство? Сколько еще мы должны безмолвно сносить боль и унижение? Ответ на эти вопросы один: ни секунды больше! Ни секунды, сэр! Ни единой секунды!
Отныне мы должны наметить новый внутриполитический курс. Нам, сотрудникам газеты, теперь представляется очевидным, что нынешний способ ведения дел попросту не отвечает задаче защиты нашей Империи.
Современные методы наших государственных лидеров показали свою полную неэффективность и непригодность. Не надлежит ли нам обратить взор в прошлое в поисках примера того, как следует себя вести в сложившейся ситуации? Почему бы нам не вернуться к методам, успешно применявшимся в прошлые века? Я всего лишь скромный писака, но я долго прожил на этом храбром маленьком острове, и я твердо убежден, что такой подход – единственный разумный ответ на кризис.
Решать же, с чего начать, я оставляю людям более толковым. Но даже я, человек самый обыкновенный, слышал о растущем влиянии Совета Этельстана. Даже я слышал о фракции Тэнглмира. И даже я – как, полагаю, и многие из вас, – в последнее время стал задаваться вопросом: а не сумеет ли Совет справиться с делом гораздо лучше, чем сборище беспомощных, некомпетентных деятелей, которые в настоящее время стоят у руля государства?
12 января. К некоторому моему удивлению, вчера вечером Мина, сделав запись в дневнике, почти тотчас же заснула глубоким сном.
После трагедии в церкви, едва до нас дошли новости о втором взрыве, жена сказала, что хочет обстоятельно поговорить со мной. Боюсь, я знаю о чем. Она видит между событиями связи, которых на самом деле нет – просто не может быть! Все просто совпадение, чудовищное совпадение.
Он мертв. Он мертв. Мы своими глазами видели, как он рассыпался в прах.
Признаться, я испытал облегчение, когда Мина мгновенно заснула, да так крепко, пушкой не разбудишь. Теперь меня занимает вопрос о природе такого беспробудного сна – особенно с учетом событий сегодняшней ночи.
Пять часов назад, в самом начале одиннадцатого, я лег рядом с женой и попытался закрыть глаза. Но даже это оказалось мне не по силам. Веки отказывались смыкаться. Меня одолевали разные нелепые мысли и смутные тревоги. В голову настойчиво лезли непрошеные воспоминания и собственные странные теории – в частности, одна из них все не давала мне покоя.
В последние недели я постоянно думал о Саре-Энн Доуэль и гадал, что же с ней произошло. История с ее внезапным побегом – в чем-то похожая на историю с исчезновением моего друга Джека Сьюворда – сразу показалась мне важной, сам не знаю почему. И не могу объяснить, по какой причине сейчас, когда я лежал во мраке незнакомой комнаты, мне на ум вдруг пришло два имени.
Первое? Имя далекого возлюбленного Сары-Энн: Том Коули.
Второе? Название банды, в которую входил молодой человек: Молодчики Гиддиса.
Именно с мыслью о Томе Коули и Молодчиках Гиддиса я тихонько встал с кровати, быстро оделся и целеустремленно вышел из комнаты.
Слишком долго я оставался пассивным участником трагических событий. Что-то нехорошее надвигается на нас, и я должен пошевелиться, чтобы выяснить правду.
Выйдя в коридор за дверью нашей супружеской комнаты, я направился к лестнице, собираясь спуститься в вестибюль и выйти в город. Однако не успел я пройти и дюжины шагов, как меня остановил голос сына, звучащий странно – ниже обычного.
– Джонатан? – произнес он.
– С чего вдруг ты обращаешься ко мне по имени? – строго спросил я. – И почему ты не в постели? Я думал, ты давно спишь. Надеюсь, с тобой не приключилось очередного… гм… приступа?
– Нет, папа. Ничего такого. Просто мне никак не успокоиться. Бедная леди Годалминг… Все, что мы видели сегодня…
Я немного смягчился.
– Постарайся не думать о таких вещах. Ложись спать, а завтра жизнь покажется не такой мрачной…
– Ты не понимаешь, папа.
– Так расскажи мне, – предложил я. – Расскажи, что тебя тревожит. Вот уже несколько месяцев ты и впрямь ведешь себя очень… странно.
В глазах Квинси затеплилась надежда.
– Я хочу рассказать. Но у меня такое ощущение… словно кто-то мне запрещает. Словно я пленник в собственном теле. Я уже пытался объяснить… не раз.
– Что ты имеешь в виду? Это как-то связано со школой?
– Нет. Дело вообще не в чем-то внешнем. А в том, что внутри меня.
– Разве мы с тобой не говорили на эту тему? Когда мисс Доуэль еще жила с нами?
Квинси помотал головой:
– Нет. Сейчас другое. Внутри меня будто бы происходит борьба. Между двумя отцами. Между тобой, Джонатаном Харкером, и… – Он осекся. Он явно хотел продолжить, но тем не менее молчал.
– Не понимаю, – сказал я. – Ты же знаешь: твой отец – я.
– Да. Но ведь в каком-то смысле у меня есть и другой… разве не так?
Во мне вспыхнул гнев.