Протолкавшись наконец ко мне, он усмехнулся:
– Не узнаешь меня, да, легавый?
Он оказался даже моложе, чем я думал. Почти мальчишка, несмотря на всю свою злую наглость.
– Ты шел за мной хвостом, – сказал я. – Бог знает почему.
– Нет. Мы встречались еще раньше. Еще до… всего этого.
Я вгляделся в него. Он дико ухмыльнулся. Я наконец вспомнил имя:
– Том Коули.
– Молодец, янки. Мозговитая башка.
– Что тебе надо?
Он хохотнул – вернее, мрачно фыркнул:
– Хочу, чтобы ты меня убил, мистер Дикерсон. Потому как, если ты этого не сделаешь… – Он улыбнулся, и теперь всякие сомнения относительно его психического здоровья у меня отпали. – Если ты этого не сделаешь, мне придется убить всех в поезде.
Его улыбка расползлась шире, обнажив острые белые клыки. Я начал понимать ситуацию. Но все равно действовал слишком медленно, черт возьми.
При последних словах Коули паника вспыхнула и распространилась по толпе со скоростью лесного пожара. Раздались крики, вопли, проклятия. Началась давка. И над паническим шумом возвысился голос этого молодого бандита, теперь приобретший жуткое, потустороннее звучание.
– Пожалуйста, детектив. Прикончи меня! Они отдают мне приказы, но я не хочу их выполнять.
Весь его вид выражал невыносимую муку.
– Пожалуйста! – снова крикнул Коули и оскалил зубы. – Ты знаешь, что нужно делать!
Испустив душераздирающий стон, он вдруг бросился на мужчину рядом, в ужасе пытавшегося пробиться сквозь толпу, вонзил клыки ему в шею и крепко стиснул челюсти. Хлынула кровь. Поезд с грохотом и лязгом катил вперед.
Коули оторвался от бедняги, швырнул судорожно подергивающееся тело на пол. Когда среди всего этого безумного хаоса он на миг встретился со мной взглядом, я прочел у него в глазах отчаянную мольбу. Не в силах остановиться, Коули вытянул руки, чтобы схватить следующую жертву.
Тут наконец я начал действовать. Наконец ко мне вернулись мои инстинкты. Одним стремительным движением я поднял свою трость и переломил пополам о колено. Одну половину откинул в сторону, другую сжал в кулаке. Схватил Коули за горло и повалил на пол.
Он хрипло заурчал, словно от удовольствия.
– Давай же, давай! – умоляюще простонал он. – Ты знаешь, что делать!
– Но почему? – рявкнул я.
– Потому что не могу выносить такого… – Глаза у него наполнились слезами. – Не хочу жить чудовищем.
– Нет, я про другое! Почему тебе приказали убить всех этих людей?
– Чтобы сделать из них пример. Чтобы другие испугались и остались в городе.
– Но зачем?
– У него планы на нас. Планы на всех нас. Вот почему… Вот почему я хочу…
Дальнейшее меня не интересовало. Я с размаху вонзил кол ему в грудь. Он по-детски тонко завизжал. Видимо, удар получился недостаточно сильным. Я выдернул кол и со всей мочи всадил в него снова, дробя кости, ломая хрящи. На сей раз он даже не пикнул. Глаза закатились. Дыхание остановилось.
Я устало поднялся на ноги. Увидел перед собой множество помертвелых лиц. А потом откуда-то издалека, из какого-то вагона, донеслись истошные крики.
– Там еще один, – сказал я толпе. – В поезде еще один чертов вампир!
Дикие вопли. Паника. Хаос. Поезд трясется и грохочет. Окровавленный кол стиснут в моем кулаке.
Вот следующее, что помню.
Вечер того же дня. Уже совсем стемнело. Я лежал в голом поле рядом с железной дорогой. Земля подо мной была твердая и холодная. Все тело ныло и болело, руки все еще дрожали от недавних усилий. С трудом приподняв голову, я увидел, что вся моя одежда в мокрых пятнах крови.
Легкий ветер пах гарью. Встав на ноги, я понял почему. Локомотив поезда, на котором я покинул Лондон, пылал, как факел. Даже на расстоянии я ощущал жар и слышал треск пламени.
Когда шагнул вперед, надеясь найти в вагонах хоть кого-нибудь живого, за моей спиной раздался женский голос:
– В поезде все мертвы, сэр. Вы сделали все, что могли. Но их было много, а вы один.
Обернувшись, я увидел миниатюрную молодую женщину, темноволосую и полногубую.
– Меня зовут Руби, – сказала она. – Полагаю, вы знали моего отца. Добро пожаловать в Уайлдфолд, мистер Дикерсон. Добро пожаловать в центр сопротивления.
Без дальнейших слов она повернулась прочь и исчезла во мраке. Передо мной был только объятый буйным пламенем поезд и уходящий вдаль пустой железнодорожный путь, а потому мне ничего не оставалось, кроме как последовать за женщиной.
– Подождите! – крикнул я, но она не сбавила шага. Я кинулся вдогонку.
Мы пошли прочь от железной дороги, вниз по крутому склону, к темной линии деревьев. Поначалу по земле метались резкие тени, отброшенные пламенем пожара, но ко времени, когда мы приблизились к рощице, они уже полностью растворились в ночной мгле.
– Куда мы идем? – спросил я девушку, по-прежнему опережавшую меня на несколько шагов. – Куда вы меня ведете?
На сей раз она ответила, хотя ответ ни черта не прояснил:
– Скоро увидите. Не отставайте.
Шагая между деревьями, я вскоре осознал еще одно обстоятельство: мы совсем рядом с океаном.
Впереди виднелся плоский каменистый берег, за которым простирался темный морской простор.
Поезд со всеми его ужасами, казалось, остался далеко позади. Здесь был только вкус соли на губах и шум волн в ушах.
– Ну же, пойдемте, – нетерпеливо сказала Руби. Полагаю, я невольно остановился, чтобы полюбоваться видом. – Не то опоздаем.
Она вышла на берег и быстро зашагала прочь. Какое-то время мы шли вдоль моря. Оно было неспокойное, словно где-то далеко бушевал шторм или происходило какое-то странное волнение в глубине. Волны с грохотом набегали и откатывали, загребая водяными лапами шуршащую гальку и песок с илом.
– Вы говорили про сопротивление! – прокричал я. – Но вы же не одна, надеюсь?
– Конечно не одна, – ответила девушка и чуть погодя добавила: – Но нас не много.
Мы завернули за поворот береговой линии и вышли на участок берега, который прежде был скрыт от наших глаз. Тогда-то я и увидел его: еще один столб огня, даже больше и страшнее, чем вздымался над железной дорогой. Исполинский костер, грозное ослепительное пламя поистине библейской мощи.
– Что это? – ошеломленно спросил я.
– Погребальный костер. А также своего рода маяк.
– Кто же его зажег?
– Мы, – ответила Руби со странной веселостью в голосе. – Доктор и я.
В следующий миг я увидел черный силуэт на фоне пламени. Дергано-суетливую фигуру. Даже издалека человек вызывал тревожное чувство. Движения у него были слишком возбужденные. В них чудилось что-то близкое к безумию.
Пока мы, хрустя галькой, приближались, я разглядел человека получше. Он чем-то смахивал на священника. Но не на английских вежливых викариев или кротких дьяконов (если только они не находятся в состоянии экзальтации, граничащем с помешательством).
Одетый во все черное, с суровым аскетическим обликом, он походил скорее на бродячих проповедников, виденных мною в детстве. На пророков с безумным горящим взором, которые в прошлом веке странствовали по великим равнинам Юты в поисках подаяния или паствы.
– Доктор! – крикнула Руби.
Мужчина живо замахал руками, подзывая нас. Наконец мы подошли к нему. Буйное пламя рвалось к небу, гудело, трещало, плевалось искрами. В костре я увидел сучья и бревна, пожираемые огнем, а также еще какие-то предметы смутно узнаваемых очертаний.
Незнакомец протянул мне руку. Теперь я увидел, что лицо у него изуродовано: одна щека снесена начисто, словно страшным ударом когтистой лапы.
– Приветствую! Я – Джек Сьюворд. А вы, надо полагать, Джордж Дикерсон.
– Собственной персоной, – подтвердил я. – Вы знали, что я появлюсь здесь?
Он кивнул:
– Мы видели ваше прибытие во снах.
– И я молилась, – сказала молодая женщина. – Просила Господа прислать нам подмогу.
– Сьюворд… – начал я. – Вы ведь пропали из Лондона, да? Ваши друзья хотели организовать поиски.
Мужчина кивнул:
– Сюда меня привел долгий и странный путь.
– Хотелось бы услышать, что с вами приключилось.
Словно в ответ, громадный костер с треском выбросил сноп искр.
– Может быть, расскажу, – сказал Джек Сьюворд. – Но не сегодня. Сейчас у нас есть другое дело.
– Значит, уже почти время? – вмешалась Руби. – Он уже близко?
– Кто уже близко? – спросил я. – Кого вы ждете, а?
Сьюворд улыбнулся – с жутковатым спокойствием.
– Мы ждем его, мистер Дикерсон! – Он вытянул руку, указывая на океан. – Вон! Смотрите!
Его обезображенное лицо было озарено пляшущим светом яростного пламени. Я вгляделся в темноту и понял, о чем он. То зарываясь носом в волны, то низко кренясь, к берегу несся парусный корабль, явно потерявший управление.
– Он в опасности! – проорал я. – Если сейчас же не выправит курс – разобьется к чертовой матери!
– Мы ничего не можем сделать, – сказала Руби. – Остается только молиться.
– Он и должен разбиться, мистер Дикерсон, – сказал Сьюворд. – Но останутся выжившие. И среди них один, который нам нужен. Который изменит ход всех наших судеб.
– Кто он, черт возьми? Кто там на борту такой важный для вас?
Сьюворд вздохнул, словно ответ на мой вопрос был совершенно очевидным.
– Дитя Дракулы, кто же еще? – сказал он.
Корабль потерпел крушение, и мы ничего не могли сделать, чтобы предотвратить трагедию. Ощущая спиной жгучий жар костра, мы смотрели, как судно накреняется, заваливается на борт и – с оглушительным треском дерева и скрежетом металла – начинает тонуть.
Я подбежал к кромке воды, высматривая спасшихся. Завопил во все горло, чтобы они следовали на звук моего голоса. Сьюворд и женщина стояли за мной, как часовые. Наконец из темной воды показались всего трое – двое мужчин и мальчик.
Я ринулся в волны к ним навстречу, помог выбраться на берег, и они, шатаясь и спотыкаясь, побрели к костру.
– Артур! Квинси! – вскричал Сьюворд в каком-то исступленном восторге.