– Прошу прощения, – Софи приподняла бровь. – Кто из нас рассказывает историю?!
– Извини, – сказал Нэт отнюдь не виновато, а беззаботно. Он разлил свежезаваренный чай по серебряным кубкам и раздал их по кругу. Клэр спрятала улыбку за кромкой своего кубка, принимая его из рук Нэта.
– Продолжай, Софи, – попросила она сестру. – Что случилось? Как вам удалось пробраться в сокровищницу, если её замки невозможно взломать?
Софи метнула взгляд в сторону Терния, который в этот самый момент пристально на неё смотрел. Он тут же отвернулся и потянулся к банке с грецкими орехами – и перевернул её на покрывало. Пока он собирал орехи, Софи многозначительно посмотрела на Клэр:
– У меня есть парочка приёмов.
Верно. Приёмов. Единорожьих приёмов. Одной из множества способностей единорогов было умение открывать двери – любые двери, включая, по всей видимости, те, что заперты самыми крепкими замками кователей.
– И вот мы зашли внутрь, – продолжила Софи, не обращая внимание на звяканье грецких орехов, с которым те оказывались на дне банки. – Но вместо единорога мы нашли лишь кучи сокровищ. Целые горы. И, о Клэр! – Глаза Софи светились, когда она театрально сложила ладони у сердца. – Жаль, ты этого не видела. Некоторые из тех комнат… они выглядели как иллюстрации из книжки про Али-Бабу и сорок разбойников! Или как подземный сказочный мир из «Двенадцати танцующих принцесс». Там были деревья с золотыми ветками и сапфировыми сливами. Из настоящего золота и настоящих сапфиров!
Софи всё перечисляла чудесные и фантастические предметы, которых в Хранилищах Огнеграда было несметное множество, и Клэр почувствовала, как на неё опускаются воспоминания. Это напомнило ей все те моменты, когда Софи кратко обрисовывала следующее Впечатление, которое их ждёт. Но те истории были высечены из воображения Софи, а то, что её сестра описывала сейчас – водопад из кипящего серебра, мантии, сотканные из платины, – было в действительности. Софи по-настоящему видела и делала то, про что она сейчас говорила; это не было просто фантазией.
– Да, да, – вставила Сена, когда Софи остановилась, чтобы вдохнуть. – Мы видели много всякого, но не единорога. – Юная ковательница сидела на табурете рядом со свечами и ещё более ярким светом маримо Нэта. Этот мшистый шарик принадлежал его матери, пока та не погибла при нападении призрака. В ярком свете Клэр видела, как рука Сены бесцельно скользит по рукояти Огненной крови, её пальцы в золотой перчатке оставались неподвижны. – И все эти сокровища, – продолжила Сена, – блестели, а значит, вот этот вот, – она кивнула на полку, где разместился Грифин. Медный зверь со счастливым видом лакал масло из блюдца, – просто не мог держать свой клюв при себе.
– Это было что-то, – произнёс Нэт. Его карие глаза на мгновение стали ещё темнее. – Грифин разозлил латные доспехи, и Сене пришлось сойтись с ним в дуэли за его хвост. Но она поскользнулась и случайно схватилась за перчатку, которая тут же заковала её руку. После чего она уже не могла прикасаться к тому, что ей не принадлежит, потому что тогда перчатка на её руке раскалялась докрасна – ну, знаешь, вроде как ловила её за руку. Но Сене всё-таки удалось спасти Грифина.
– Оно того не стоило, – пробормотала Сена, испепеляя взглядом полку, на которой сидела химера.
– Не слушайте её, – сказал Нэт, откусывая от печенья. – Она лю-ю-юбит Грифина.
– Нет, не люблю!
Нэт проглотил печенье:
– Как скажешь, – сказал он миролюбиво, но как только Сена опустила глаза обратно на свою руку, Нэт произнёс одними губами: – Ещё как любит.
Заметив, что она теряет внимание своих слушателей, Софи поспешила коротко закончить рассказ:
– Мы наделали шума, но, к счастью, Серп уже взялся за наши поиски, именно он нашёл нас в ловушке Зеркального зала. Он вытащил нас оттуда и привёл к себе, чтобы посмотреть, сможет ли один из его ключей открыть перчатку. Мы довольно быстро сообразили, что это, скорее всего, не сработает, и Серп сказал, что, если Сена хочет пользоваться ведущей снова, золото нужно соскрести. Он оставил нас здесь перебирать ключи, а сам пошёл выменять волшебный напильник, а затем… эм, – Софи пожала плечами. – Он вернулся с тобой. – Она похлопала Клэр по колену, после чего отпила из своего кубка.
– Ого, – выдохнула Клэр. У неё голова шла кругом от такого количества новой информации и ярких образов, на которые её вдохновил рассказ Софи. Как жаль, что у неё нет сейчас набора пастели, чтобы перенести их на бумагу, как она обычно делала дома. Все эти чудесные предметы! И среди них, возможно, даже зубец-молот.
Она как раз собиралась спросить Софи, Нэта и Сену, не видели ли они в сокровищнице что-нибудь похожее на остриё короны, когда заговорил Терний.
– Софи, не передашь мне сахар?
Но Софи, казалась, его не услышала, поэтому сахарницу Тернию передала Клэр. Он поблагодарил её, коротко кивнув. Обхватив ладонями серебряный кубок, над которым поднимался фиолетовый пар, Клэр не могла оторвать взгляд от полок, которых в тайной комнате было немало.
Раньше они были заставлены запрещёнными чудесными предметами и провисали под весом таких вещей, как волшебные удавки и зеркала, которые показывали в отражении самую большую слабость смотрящего. Теперь же на полках не было ничего, кроме пыли.
Даже если зубец – узел любви украли, здесь его не было.
– Всё распродано, – сказал Серп, отвечая на незаданный Клэр вопрос, проходя мимо неё к Сене.
– Все товары чёрного рынка распроданы? – повторила Клэр слова Серпа. Её это удивило и несколько встревожило. Их было так много!
– В последнее время напряжение между гильдиями растёт, – сказал Серп, усаживаясь рядом с Сеной. Он был гораздо больше своего табурета на трёх ножках, и тот заскрипел под его весом. Наклонившись вперёд, Серп вытащил большой напильник и жестом велел Сене дать ему руку. – В опасные времена, – продолжил Серп, аккуратно держа покрытые золотом пальцы Сены и начиная спиливать металл, – люди ищут опасные пути решения. Отчаянные пути – например, непроверенные превращения, наложенные сочетанием чудес из опасных материй вроде паутчьего шёлка.
Терний, который в этот момент делал тихий глоток сладкого чая, чуть не захлебнулся. Его уши, вернувшиеся к своему привычному размеру, порозовели, когда он вытирал рот рукавом:
– Сэр, как вы поняли, что мы не Бесцепные?
Серп фыркнул и произнёс поверх негромкого скрежета напильника о металл:
– Не считая того, что Ковало, казалось, боялся собственного топора? Ну, была парочка подсказок. Например, Акила не называла меня по имени с тех пор, как я сдал в прокат сокровище, с которым она не была готова расстаться…
– То есть, – перебила его Сена, приподнимая бровь, – вы украли и продали его.
– Я предпочитаю называть это «долгосрочным прокатом», – возразил Серп. – Не двигайся, пока я не закончу, если не хочешь, чтобы я случайно спилил тебе палец! Кроме того, я знал, в каком состоянии сейчас Бесцепные, со слов Надии. – Он покачал головой. – Я не получал от неё вестей почти десять лет, и вдруг две недели назад появилась она. – Кователь кивнул на карман своего кожаного фартука. Поначалу Клэр ничего не поняла, но затем она заметила очертания вышитой цапли. Вот оно что: почтовая нить. В последний раз, когда она видела такую, цапля отпоролась от подола Софи и полетела звать Надию на помощь. – Надиа сообщила мне про ораву детей, которая, скорее всего, попробует выкинуть какую-нибудь глупость, – продолжил Серп. Пот блестел на его лысой голове, а его руки были в золотой пыли. – Она попросила меня приглядеть за ними. Что хорошо. – Ритмичный скрежет прекратился всего на секунду – кователь поднял взгляд на Нэта и Сену. – Иначе в ловушке сокровищницы вас нашёл бы кто-нибудь другой. – Противный звук возобновился, а затем… – Ага! – внезапно воскликнул Серп. Послышался ещё один шорох металла о металл, за которым последовало громкое бряцанье – перчатка упала на пол. Рука Сены наконец оказалась на свободе.
– Да! – воскликнула она, шевеля пальцами. Они выглядели абсолютно нормально, разве что кожа была чуть розовата. Встряхнув ладонью ещё несколько раз, Сена сжала рукоять Огненной крови и взмахнула ей несколько раз. Очевидно, тренировки не прошли даром. Меч легко рассекал воздух, расплываясь серебристым пятном. Это напомнило Клэр о Лирике и танцорах-прядильщиках и о том, с какой лёгкостью они закручивали свои звездопадные ленты. Серп тем временем поднял золотую перчатку и сосредоточенно взвесил её на ладони, уже прикидывая её стоимость. Он положил её на одну из пустых полок и присоединился к детям.
– Неплохая работа, – сказал Нэт, двигаясь, чтобы грузный кователь смог уместиться. – Хотя, признаюсь, было удобно проверять в отражении на золоте, не торчит ли из носа козявка.
– О, прости, – протянула Сена, убирая наконец Огненную кровь в ножны и присоединяясь к остальным. – Я могу срезать твой нос, если хочешь. Избавить тебя от этого неудобства.
Софи и Терний засмеялись, но Клэр только улыбнулась. Кое-что по-прежнему её беспокоило. Кое-что по-прежнему не укладывалось у неё в голове.
– Господин Серп, одно из правил Плетёного Корня – никто не может уйти из Плетёного Корня. Так почему вы здесь?
– А я и не говорил, что состоял в Плетёном Корне. Такого не было, – ответил Серп, беря с покрывала последние два печенья. – Но я знаком с Надией ещё с тех пор, когда она не знала о существовании Плетёного Корня. В те времена она звалась Дианой.
Клэр кивнула. Ей по-прежнему было не вполне уютно рядом с Серпом. Но она почувствовала себя лучше, узнав, что Надиа доверяет Серпу настолько, что рассказала ему о своём самом драгоценном сокровище – о Плетёном Корне.
Клэр посмотрела на Софи. Она казалась расслабленной. Было очевидно, что Софи ему тоже доверяет.
– Господин Серп, – сказала Клэр, – вы можете отправить сообщение Надии? – Он кивнул, и она сделала глубокий вдох: – Отлично. Вот что мы знаем.
Начав со слов паутчицы, она рассказала им о своём путешествии в Остриё Иглы всё. О том, как она обнаружила, что зубец – узел любви – фальшивка. И о том, что им нужно собрать четыре зубца могущественной короны Ардена, чтобы сделать Надию королевой. Потому что только королева может победить королеву. И только тогда они смогут остановить Эстелл.