Глава 24
– Ладно, – сказал Нэт, когда они вернулись в свою палатку в лагере Плетёного Корня, расставленную всего в нескольких метрах от Зала слушаний. – Выкладывай. Как это ты знаешь, где был единорог?
Он скрутил маримо, и его жемчужное сияние осветило убранство комнаты: четыре гамака, столик из пня и красивый ковёр с бахромой, которая меняет цвета с приходом нового времени года. А ещё маримо осветил недоумённое лицо Сены и обескураженное – Софи.
Обе девочки и Нэт вышли вместе с Клэр из Амбара для зерна, а Надиа и Терний остались, чтобы ответить на вопросы алхимиков об Эстелл и её последователях. Без собранной воедино короны и поддержки гильдий им приходилось хвататься за любую соломинку.
– Нужно идти, – сказала Клэр, открывая свой бездонный рюкзак и убирая в него запасное покрывало. С приходом ночи в Ардене явно становилось всё холоднее. Она также прихватила пару ботинок потеплее и несколько чистых листков бумаги. Зубец-камень оттягивал своей тяжестью карман её туники.
– Постой, – сказала Софи, мягко кладя руку ей на сумку. – Собраться всегда успеешь. Сперва расскажи нам, что у тебя на уме. Где, как ты думаешь, был единорог?
– В Плетёном Корне, – ответила Клэр торжествующе. – То есть там, где Плетёный Корень был, когда мы набрели на Надию и остальных!
Она ожидала, что друзья воспримут её догадку на ура, но вместо этого они посмотрели на неё встревоженно.
– Клэр, – произнесла Софи необычайно мягким голосом, словно беря на себя роль мамы. – Единорога в Плетёном Корне не было.
Клэр позволила своему рюкзаку скатиться с плеча на пол. Она знала: ей ни за что не переубедить Софи, пока сестра сама всё не поймёт.
– Нет, был, – настояла она, вкладывая в свой голос всю уверенность до последней капли. – Помните ту ночь, когда мы пытались пробраться в стойла химер и сбежать? – Софи и Нэт кивнули, а вот Сена – нет, ведь ту самую ночь она провела за решёткой в Затопленной крепости, в ожидании казни и не имея представления о том, что друзья уже идут к ней на помощь. – На эту мысль меня навело печенье-подснежники земледельцев, – продолжила Клэр, стараясь чётко проговаривать слова, хотя ей и хотелось прокричать их скороговоркой и помчаться на химере к месту старого лагеря. – Когда мы удирали, я увидела подснежники под кустом, прямо под прядями, которые запутались в ветках.
– Клэр, – простонала Софи, закрывая лицо ладонями, вот только её пальцы не смогли скрыть красные от стыда щёки. – Я уже созналась, что всё выдумала. Единорог не шёл за нами по следу, ты же знаешь. «Прядями» были серебристые нитки из моего самоцветного платья, чтобы… – она замялась. – Ты поверила.
Клэр замотала головой с такой силой, что пучок у неё на голове завилял, словно хвост.
– Нет, Надиа сожгла наши платья для итогового испытания, помнишь? Когда мы убегали из цитадели, на них живого места не осталось!
У Софи был такой вид, словно кто-то положил кубик льда ей за шиворот.
– Хочешь сказать… пряди были настоящими?
– Да! – воскликнула Клэр торжествующе. Наконец-то Софи её слушает! – Думаю, если мы вернёмся на место старого лагеря, то найдём там и другие подсказки. Нам всего-то нужна пара-тройка химер или несколько пар семимильных сапог, и можем отправляться хоть сейчас! – Она глубоко вдохнула. Её бросало в жар от догадки. Хотя она за всё время не сдвинулась с места, у неё было такое чувство, словно она только что пробежала марафон. Вот только никто не встречал её на финише радостными возгласами. Вместо этого Софи кусала губу.
– Не хочу быть занудой, – виновато начала Софи, – но… – она беспомощно пожала плечами. – Я вижу единорога в моих снах и знаю, что он не в Плетёном Корне.
Её слова были будто якорь, и Клэр, которая последние несколько минут ощущала себя так, словно летит, рухнула вниз, возвращаясь к реальности. К реальности, где у королевы Эстелл по-прежнему была абсолютная власть, корону Ардена так и не соединят воедино, а старый каменный колодец никогда не починят.
– Клэр, – спросил вдруг Нэт. – А грива у тебя ещё при себе?
– Нет… да! – ответила Клэр. – Думаю, да! – Она запустила руку в бездонный рюкзак и, немного в нём порывшись, нашла пряди, прилипшие к паре чистых носков. Нэт тем временем пошарил в прядильщицких инструментах Надии и вернулся с небольшой деревянной рамкой – ткацким станком.
Он вручил его Софи.
– Тогда вперёд, – сказал он. – За дело!
Софи нахмурилась:
– Какое дело?
Нэт удивлённо заморгал:
– Прядение! Ты ведь ещё прядильщица? Займись тем, что делают прядильщики. Вытки историю из гривы; спроси у неё, где она была, что она видела.
– Она не паутчица, Нэт, – заметила Клэр. Его слова заставили девочку почувствовать себя неуютно, напомнив ей о встрече с чудовищем.
– Да, – согласился Нэт. – Но ведь она единорог. Вперёд, Софи, просто попробуй!
Вокруг рта Софи пролегли упрямые складки, но, когда она посмотрела на Нэта (его глаза по-прежнему были красными от слёз), казалось, она передумала.
– Ладно, – сказала она. – Я попробую.
Все четверо присели на огромные подушки, набитые соломой, за столик из пня. Софи взяла мерцающую прядь гривы единорога и принялась накручивать её на лески ткацкого станка снизу-вверх и сверху-вниз. Снова и снова. Снова и снова. Грива единорога замерцала. Засияла.
Софи отдёрнула руку.
– Работает, – сказала она. В её голосе слышался благоговейный трепет. – Смотрите! – Единорожья нить принялась наматывать себя сама. Она лихо перемещалась слева-направо и обратно, снова и снова, оставляя позади себя картинки: две девочки посередине кольца из камней, единорог стоит над ними на дыбах. – Это Равнины печали, – прошептала Софи, не отводя взгляда от наматывающейся нити. – Это мы! – На следующей картинке единорог нёсся вскачь, но цвет нити потускнел, и чудесное создание теперь выглядело скорее серым, чем белым. Следом за ним тянулось несколько круглых пятнышек. Софи ахнула и наклонилась так близко к гобелену, что кончик её хвостика свесился и коснулся вышивки. – Единорог… его ранило после того, как он нам помог! Поэтому он отправился искать безопасное место, где он смог бы залечить раны. – Она показала на следующую картинку, которая начала проступать на станке. – Он отыскал…
– Плетёный Корень! – воскликнула Клэр торжествующе. Сестра могла не расшифровывать ей изображение – палаток среди пышной растительности. Кроме того, она так и думала, что единорог был там.
– Да! – подтвердила Софи. – Единственное место в Ардене, где чудеса такие же, как в те времена, когда он родился и жил. Единственное место, где сочетанию чудес позволили расцвести.
Клэр подпрыгнула – Сена неожиданно взвизгнула. Нить продолжала двигаться, в этот раз рядом с единорогом выткало два силуэта: женщины с мечом на поясе и мужчины, держащего деревянный молоток. Гобелен изменил свой цвет так, чтобы волосы обоих стали ярко-рыжими.
– Это же мои родители, – выдохнула Сена. – Единорог! Он отправился к моим родителям!
– Верно, – подтвердила Софи, потянувшись рукой к гобелену, чтобы его потрогать. – Твои родители были умнейшими алхимиками Плетёного Корня. Им удалось разыграть казнь Мэтью, вызволить Сильвию из непреодолимой тюрьмы и скрываться все эти годы. Единорог знал, что если кто и мог спрятать его в безопасном месте, так это они. – Клэр не сводила глаз с чудесного гобелена, сотканных из гривы силуэтов Сильвии, Мэтью и единорога. Но нить вдруг резко остановилась, оставив силуэты незавершёнными. Казалось, словно все чудеса, заключённые внутри гривы, были израсходованы. Будто пламя дошло до конца фитиля. Софи дотронулась до гобелена пальцем, но нить не продолжила двигаться. Она подняла взгляд обратно на друзей. Её глаза были такими круглыми, что разглядеть в них серебристые ободки не составляло труда. – Всё, – сказала она. – Это конец истории.
– Но что было дальше? – спросил Нэт. – Ты не можешь просто закончить рассказ на середине! Где они сейчас?
– Думаю, я знаю, – сказала Сена. Она вскочила и побежала к гамаку. Там она вытряхнула журналы родителей из своего бездонного рюкзака. Она принялась лихорадочно их перебирать, хватаясь то за одну тетрадь, то за другую. – Эксперименты моих родителей со швами не удались, потому что им недоставало важной детали – единорога. – Она пролистала журнал до страницы, на которой было множество слов и иллюстрация единорога. Похлопав по рисунку, она объяснила: – Легенды о единорогах окутаны тайной, но всем известно, что они могут отпереть любую дверь.
– И, – произнесла Клэр. Сердце бешено колотилось у неё в груди. – Выходит, единорог в нашем мире?
– В каком угодно мире! – просияла Сена. Затем она, очевидно, осознала свои слова, и улыбка сползла с её лица. – Но нам никак не узнать, в каком именно.
– Погодите, – прошептала Софи. – Погодите! Погодите! – Она вскочила на ноги, и Клэр мгновенно вспомнила тот случай, когда сестра взахлёб описывала ей совершено новые правила игры в шашки, для которой требовались все фишки из монополии и в придачу золотая монета, которую папа привёз из поездки в Канаду. – Всё это время, – продолжила Софи, – я думала, что единорог показывает мне металл, камень, нитку и растения, чтобы рассказать мне, что он попал в ловушку одной из гильдий. Но он говорил мне совсем не об этом. Он давал мне карту. Металл, растение, нитка, камень. Нам нужно сочетать наши чудеса вместе и объединиться с единорогом – если мы хотим его найти. Нам нужны земледелец, – сказала она, указывая на Нэта, – самоцветчица и ковательница, – она кивнула на Клэр, затем на Сену, – и, – она положила ладонь себе на грудь, – я: прядильщица и единорог.
– Я что-то не догоняю, – сказала Сена, садясь обратно на пуф, который с досадой скрипнул. – Мои родители – земледелец и ковательница: сомневаюсь, что им помогал кто-то из прядильщиков или самоцветчиков.
– Вот именно! – воскликнула Софи. – У них была только половина гильдий и единорог. Силы их чудес хватило, чтобы попасть в швы, скрепляющие миры, но не хватило, чтобы вернуться в этот (или какой-либо другой) мир.