Акила и Ковало полностью восстановились после недель без движения и приняли предложение Надии присоединиться к её личной страже. Но не все были рады переменам в Ардене. Хотя большинство Роялистов вроде Миры Бахромы были пойманы и содержались в Затопленной крепости в ожидании суда, в Верховном совете Ардена сомневались, что поймали всех самых преданных сторонников Эстелл. По правде говоря, они были уверены в том, что это не так.
Командира Джаспера продолжали искать. Ковало подозревал, что он переплыл Искристое море и уже добрался по крайней мере до Островов утренней зари.
– Но у нас ещё будет время об этом подумать, – сказал Ковало Клэр в один из дней, когда она помогала ему оттирать мох с химеры рыси-белки, которую они нашли на границе между Равнинами печали и Окаменелым лесом. Надиа хотела, чтобы на инаугурации полк медных зверей шёл позади неё в полном составе. Как только рысь-белку натёрли до блеска, Ковало отвёз её к алхимикам, чтобы те пробудили зверя к жизни.
К счастью, алхимики расположились недалеко от домика Акилы – по крайней мере на какое-то время. Плетёный Корень разбил лагерь на Равнинах печали – в единственном месте, где могли уместиться огромные толпы, которые должны были стать свидетелями Клятвы, что принесёт Надиа.
Алхимиков теперь не считали преступниками, но большинству из них и в голову не приходило обзаводиться постоянным домом. Кроме того, Надиа лично отметила, что хочет, чтобы Плетёный Корень продолжал странствовать. Так она будет проводить равное время в каждом из множества поселений, деревень и городов Ардена. Ни один из уголков страны не останется без её присмотра. Она собиралась переместить Плетёный Корень на Звёздную гору, как только закончатся празднования в честь инаугурации.
– Ни одно другое место так не нуждается в частичке любви и заботы, – сказала она, выгибая бровь, – как этот полуразвалившийся дворец. – На столе у Надии были разложены карты, и Клэр помогала ей подписывать названия деревень, которые ещё не были на них занесены.
– Даже не знаю, – сказала Клэр, промокнув чернильную кисть. Она только что закончила подписывать «Паутчьим логовом» пока что пустой залив в Искристом море. – Думаю, для тебя это просто предлог посмотреть на их красивые мозаики и коллекции предметов искусства.
– Их коллекция изумительна, – согласилась Надиа. – Должна признать, я жду не дождусь, когда смогу исследовать запретные коридоры и тайные проходы цитадели. Только представь, какие сокровища могут скрываться в её стенах!
Но Клэр отказывалась представлять. Без Софи рядом это было слишком тяжело.
Софи.
За последние дни Клэр повидала немало единорогов. Они мчались наперегонки по холмам вдалеке, свободные и вольные. Но сердце сестры подсказывало ей, что среди этих лучистых созданий не было Софи. Она не видела сестру с тех пор, как та сбежала со Звёздной горы.
– Я… я думаю, она просто сейчас занята, – ответила Клэр, когда Нэт с Сеной спросили о ней на прошлой неделе за ужином. И это правда. Арден пробыл без единорогов три сотни лет, и всё вокруг требовало их внимания.
– Она вернётся, когда будет готова, – сказала Сена сочувственно. С возвращением родителей юная ковательница стала не такой резкой. Булатные поселились в старом домике Фрэнсиса и, само собой, уже запросили у Надии и совета разрешение официально усыновить Нэта. Клэр провела у них множество уютных зимних вечеров, наслаждаясь семейным теплом. Но большую часть времени она оставалась с Надией в её палатке Плетёного Корня.
Терний, как и Клэр, выбрал остаться в общине Плетёного Корня. Надиа предложила взять его к себе на обучение писарем. Подвигами тут и не пахло, но Терний, казалось, был счастлив приступить к работе. Клэр частенько видела, как он носился с грудами гобеленов и свитков от палатки к палатке, помогая решать вопросы гильдий.
Они с Тернием не особенно много говорили о своей потере. Порой Терний делился с ней каким-нибудь забавным фактом о её сестре, а Клэр иногда удивляла его словами, которые она когда-то слышала от Софи.
Им оставалось только ждать.
Как-то раз, за неделю до инаугурации Надии, Клэр волокла домой мешок алмазов, которые нужно было отполировать в самосветы. Этот подарок Надии преподнесло Горнопристанище, и Зури с Ляписом ясно дали понять за ужином, каких усилий им стоило подобрать камни одинакового размера. Это был щедрый дар. «Вот бы ещё он был чуток полегче… и поменьше», – думалось Клэр.
Петляя между палаток, которых за ночь, казалось, стало ещё больше, Клэр прикидывала, куда она пристроит этот самый подарок. Рядом с вешалками для лётных плащей из Острия Иглы? Возле бочки с компотом из болотной ягоды от земледельцев из Туманной низины?
«А может, – подумала Клэр, – мне передвинуть гобелен из золотых ниток и шёлка, который прислали госпожа Плетёнка, Клео и Лирика. Тот, с портретом бабушки Надии в полный рост?»
За поиском решения этой проблемы Клэр не заметила, как обогнула последний ряд палаток и очутилась перед многокомнатным павильоном Надии. К её удивлению, в палатке горел свет. Должно быть, Надиа закончила со встречами раньше обычно! Как правило, она возвращалась домой глубоко за полночь.
Клэр прошла внутрь и опустила поклажу на пол. Мешок негромко брякнул.
– Бабушка Надиа? – позвала она, но бабушка ей не ответила. А затем…
– Привет, Клэрина.
Каждый волосок на затылке Клэр встал дыбом. Этот голос был ей знаком. И он звучал… абсолютно нормально, разве что местами немного напоминал звон колокольчиков. Она резко развернулась и увидела Софи – Софи с парой ног, парой рук и волосами, забранными в хвостик, – стоящую перед ней.
– Софи! – Она оплела руками шею сестры и почувствовала, как та обняла её в ответ. Клэр разомкнула руки. – Ты это ты! Но ты всё ещё?..
– Я всё ещё единорог, – ответила Софи. – Да, но так я чувствую себя комфортнее всего. Пожалуй, между девочками и единорогами на самом деле не так уж много различий.
И Клэр не могла с этим не согласиться. Но, хотя Софи выглядела почти такой же, вплоть до веснушек у неё на носу, невозможно было не заметить два отличия: серебристые ободки вокруг её зрачков и бледно-розовый шрам у неё на лбу. Последний составлял идеальную пару бледно-розовой звёздочке у неё на ключице.
Но это были пустяки. Объяснить их в мире Виндемирского поместья не составит труда.
– Ты всё-таки сможешь вернуться домой, Софи! – взвизгнула Клэр, что скорее было в духе Лирики, чем младшей Мартинсон. Она быстро перебирала способы, как им замаскировать новый (другого слова и не подберёшь) блеск Софи. – Может, мама разрешит тебе носить линзы, тогда твои глаза никому не покажутся странными. А если ты немного отрастишь чёлку, не будет видно звезду. Хотя, – сказала она, улыбаясь до ушей, – можешь начать носить в школу ободок-единорожку и… – она осеклась. Софи не перебивала её, чтобы с ней согласиться, пошутить, рассмеяться или сказать: «Конечно». Потому что ни о каком «конечно» не могло быть и речи. И едва Софи собралась сделать вдох и открыть рот, как Клэр выставила руку вперёд. – Пожалуйста, – сказала она грустно. Она почувствовала, как по щеке у неё катится слеза, и торопливо её смахнула. – Не будем об этом… не сейчас. – Софи сжала ладонь Клэр. В её прикосновении слышалось эхо великой песни чудес, которой бурлит Арден, и, хотя сердце в груди Клэр по-прежнему лежало камнем, она уже не думала, что оно её раздавит. Вдохнув прохладный, успокаивающий воздух, Клэр смогла заговорить более-менее нормальным голосом: – Так ты собираешься рассказать мне, где всё это время была?
– Вообще-то, – ответила Софи, широко улыбаясь. – Я могу тебе показать.
– Показать? – удивлённо спросила Клэр. – Показать мне что? – Но в это мгновение она услышала лёгкое шуршание. Повернувшись, она увидела, что за время, пока её не было, в палатке появился ещё один шёлковый коридор, ведущий к свежесплетённым покоям.
– В общем, – начала Софи, направляясь к новой тканой двери, – когда я стояла на вершине горы, у меня возникло чувство, что, возможно, ты, я и Надиа не единственные, эм, путешественники в Ардене. Так вот, я доверилась своему чувству, прислушалась и уловила разносимую ветром историю о двух путешественниках. Они появились здесь утром в день Звездопада и принесли с собой наистраннейший рюкзак, который когда-либо видели в Ардене. К несчастью, путешественников преследовала череда неприятностей: за ними гнались Роялисты, они пару раз свернули не туда, забрели в непроходимый лабиринт и тому подобное. Но прежде чем угодить в настоящую западню, эти путешественники успели порасспрашивать местных о двух пропавших детях. Пропавших дочках, если точнее.
Лёгким движением руки Софи раздёрнула штору, и Клэр увидела…
Мужчину в круглых очках, не похожих на те, что делают мастера Ардена, и женщину, кудрявые волосы которой были забраны в высокий пучок.
– Папа! – воскликнула Клэр. – Мама! – И вот уже она летит через всю комнату, бросаясь в объятия родителей.
– Клэр! Клэр! – Они крепко обнимали её вместе с Софи: один большой узел из слёз счастья, смеха, вопросов и любви.
Семья Мартинсон воссоединилась вновь.
Глава 30
В день инаугурации Надии Мартинсон было ясно, светло и холодно. Но Клэр в её многослойном наряде цвета розовых лепестков, небесной синевы и золота нисколечко не замёрзла. Возможно, всё дело было во вплетённых в него согревающих нитях – маленьком знаке внимания, оказанном её прядильщиками и кователями. Но в то же время всё дело могло быть в гордости, которую она испытывала, наблюдая, как Надиа приветствует четырёх магистров. Достопочтенные жители Ардена прошествовали в середину кольца из камней, некогда окружавших каменные изваяния единорога и королевы.
Нэт рядом с ней чуть ли не подпрыгивал на цыпочках.
– Говорила тебе надеть плащ потолще, но нет, – буркнула Сена краешком губ. Рыжие волосы ковательницы заплели в изящные косы, уложив их на голове короной, но её золотые доспехи с рычащим грифоном на нагруднике заявляли о силе и внушали уважение. Сена Булатная выглядела как отважный рыцарь, а разлёгшийся на плечах Сены