живой Грифин лишь дополнял грозную картину, вот только ей не хватало меча. С тех пор как она лишилась Огненной крови в сражении с призраками, ни один клинок не вызывал у неё чувства, что это, говоря словами самой Сены, «её».
– Я не замёрз, – Нэт так и подскочил на месте. – Я взволнован!
Он тоже был одет соответственно случаю. Зелёный, как ёлка, камзол делал цвет ореховых прожилок в глазах мальчика ещё ярче, а его кожаные ботинки были украшены блестящим остролистом, и то тут, то там на его наряде посверкивали золотые жёлуди: подарки от Сильвии и Мэтью.
Сена поморщилась:
– Всё равно заканчивай. Ты у всех на виду.
Это правда. Поскольку друзья были одними из тех немногих, кого пропустили внутрь кольца из камней, они были как на ладони. Но Клэр не сомневалась: все взоры сейчас устремлены к Надии, которая вот-вот даст обещание гильдиям и станет первым премьер-министром в истории Ардена.
– Мой дорогой Арден, – произнесла Надиа, окидывая взглядом Равнины печали, преобразившиеся в поле разноцветных шёлковых палаток прядильщиков, лиственных шалашей земледельцев, сверкающих шатров кователей и построенных самоцветчиками временных крепостей. – Я клянусь следить, чтобы у всего, что растёт, всегда была вода и земля. Я обещаю тревожиться о каждом сердце, которому нужны узы и нити поддержки. Я буду заботиться, чтобы ржавчина не тронула наших крепких сил дружбы и взаимопомощи. И ежели понадобится, ради блага моего народа я готова сдвинуть горы.
Толпа встретила её слова восторженными криками, и четыре силуэта проследовали к тому месту в кольце из камней, где стояла Надиа. К тому самому месту, над которым все эти годы высились камни единорога и королевы.
Магистр Болт, постановщик-прядильщик, магистр Корналин и недавно восстановленная в статусе магистр Айрис из Зелёного леса вышли вперёд с короной.
– Гильдии Ардена принимают ваши слова и связывают вас ими на следующие пять лет, – произнёс постановщик. – В благодарность за данное вами обещание примите ли вы от нас корону Ардена?
Клэр затаила дыхание.
Надиа покачала головой:
– Нет.
Все вокруг удивлённо ахнули, даже сверкающие полки наездников химер, гордо сидевших на своих скакунах.
– Мне она не нужна. До тех пор, пока чудеса есть во всём вокруг – во всех мирах, – продолжила она, выразительно глядя на Клэр, – люди – те, кто их направляет. Люди, которые должны уметь с ними обращаться. Люди, которые живут и умирают, любят, взрослеют и меняются. Пускай чудесная сила заключена в материи, но мы те, кто ей управляет. – Она замолчала, затем улыбнулась. – К тому же мне как-то сказали, что корона нужна монарху для того, чтобы он знал, насколько крепка связь межу гильдиями, но сейчас нам это ни к чему, ведь на нас снизошла благодать единорогов.
Она указала вперёд. Все – толпа, Клэр, Нэт, Сена – как один завертели головами. Вокруг Равнин печали, словно жемчужины, украшающие музыкальную шкатулку, стояли единороги Ардена. Они пришли, чтобы воочию увидеть, как открывается новая, волнующая страница истории Ардена. Они пришли, чтобы благословить его народ, и их дары опустились на землю, сделав снег белее, плащи ярче, а надежду в груди Клэр такой сладостной, что её было почти невозможно вынести.
– Вместо этого, – продолжила Надиа, голос которой усиливало действие чуда, чтобы он охватил огромное открытое пространство, – я дарю корону Ардена единорогам в знак благодарности и как обещание: с этого момента их будут холить и оберегать все четыре гильдии.
Толпа чуть расступилась, пропуская Софи. Она была одета в струящееся платье из белого шёлка и лавандового газа со шлейфом из серебряного плюща. Её волосы ниспадали до самой талии блестящими чёрными волнами, белая прядка по-прежнему выделялась из копны. Она двигалась с грацией, непривычной для девочки, но обычной среди единорогов, и Клэр почувствовала, как у неё слегка перехватило дыхание. Но когда Софи подошла ближе, Клэр с облегчением увидела, что её улыбка всё та же. Софи всё та же.
Надиа поклонилась Софи и вручила ей корону. Софи приняла её, изящно склонив голову.
– Мы благодарим вас за этот подарок, – сказала она. – И верим вашему честному слову. У единорогов тоже есть подарок для Ардена. Дары, – подчеркнула она перед толпой, – не артефакты. Нэтл Зелёный, ты не мог бы выйти вперёд?
Нэт тут же прекратил вертеться. Он выглядел таким же удивлённым, какой себя чувствовала Клэр. Софи не говорила им, что будут дары единорогов!
Он выступил вперёд, а Софи запустила руку в карман своего одеяния и вынула из него пушистое маленькое растение, абсолютно круглое и мерцающее жемчужным светом.
Нэт ахнул:
– Это же маримо!
– Твой маримо! – поправила его Софи, улыбаясь. – В благодарность за твою неисчерпаемую любознательность, которая помогла нам вернуться, мы, единороги, исцелили растение, принадлежавшее твоей матери. Это тот самый маримо, но с ним произошла перемена. Солнечный свет в нём никогда не иссякнет. И пусть он всегда освещает твой путь… И самые тёмные уголки библиотеки.
Нэт просиял такой ослепительной улыбкой, что Клэр не удивилась бы, начни он и сам мерцать.
– Сена Булатная, – позвала Софи, и ошеломлённая Сена вышла, звеня доспехами, вперёд… как и её родители. Между старшими Булатными протянулся на весу сверкающий меч с рукоятью в форме изящной головы единорога. Когда Сена обхватила клинок рукой и расчертила им воздух, Софи заговорила: – Прими этот клинок от единорогов, Сена, за свою безудержную преданность и ещё более безудержный дух.
Сена опробовала подарок несколькими взмахами.
– Спасибо, – сдавленно прошептала она, переполняемая эмоциями. – Он прекрасен.
Софи наклонилась вперёд, понизив голос, чтобы её слышали только они четверо:
– Сердцевину этого меча выковали из того же пламени звезды, из которого когда-то корону. Прислушивайся к нему, и он всегда подскажет, кто достоин твоей верности.
Сена кивнула.
– Я назову его Острокраем, – объявила она и, бережно держа меч на руках, словно маленького щеночка, вернулась на своё место рядом с Клэр.
– И, наконец, – сказала Софи, – Клэр Мартинсон.
– Я? – удивлённо спросила Клэр.
– Честно говоря, – уточнила Софи, слегка понизив голос, – этот подарок скорее лично от меня. – Она потянулась к уху и вытащила из своих тёмных волос карандаш. Клэр ахнула. Это был её карандаш. А ведь в последний раз, когда она его видела, от него осталось всего несколько щепок. Хотя он и стал чуть короче, а цветок с него облетел, взяв его в руку, она почувствовала знакомое гудение писчего камня. А сбоку рос листочек, такой крошечный, едва ли многим больше капли. Это в самом деле её карандаш. И он непременно вырастет снова. Софи улыбнулась ей и заговорила в полный голос: – Единороги благодарят тебя, Клэр Мартинсон, за твою отвагу. Твою смелость ничем не описать и ничем не измерить. Пускай этот карандаш пригодится тебе, когда ты будешь исследовать новые миры и чудеса.
Слёзы щипали глаза Клэр, но она не позволяла им пролиться. Не сейчас. Вместо этого она выбрала быть весёлой и обняла сестру, а затем маму с папой, которые также выступили вперёд, широко улыбаясь.
Единороги поднялись на дыбы, их хрустальные рога запустили в воздух радуги. Гильдии Ардена взорвались долгими, оглушительными аплодисментами, и Клэр испытала такое чувство, словно у неё в сердце взошло солнце. А затем сёстры разжали объятия, Надиа подняла руки и, просияв, огласила:
– А теперь празднуем!
Это было незабываемое пиршество. Клэр сидела среди друзей в конце длинного стола, ломившегося от пряных пирогов кователей, запечённой речной рыбы прядильщиков и сдобной выпечки земледельцев. (Самоцветчики были рады забыть о жидкой чечевичной похлёбке, которой они питались в горах.) Уютно устроившись рядом с Софи, Клэр смеялась и шутила с друзьями и семьёй. В какой-то момент Терний отправился раздобыть для всех них ещё горячего яблочного сидра, и Клэр воспользовалась моментом.
– Я так ничего и не поняла, – призналась она. – Ты была такой грубой с Тернием в Огнеграде и пока мы ехали в телеге. Я думала, ты на него злишься.
Софи покачала головой. Клэр всё ещё было странно видеть, как её волосы, тёмные и распущенные, ниспадают с плеч. Казалось, сестра распускала хвостик, только когда они играли в русалок на пляже.
– Я на него не злилась, ничуть, – ответила Софи. Голос Софи звучал как обычно, но за последнюю неделю её речь стала более официальной. – Я просто не знала, как сказать ему, что я не… что я превращаюсь в единорога. А пока я не узнала, что именно меня ждёт, мне казалось, будет нечестно, ну, знаете… – Она махнула рукой в сторону, словно там было объяснение, и Клэр впервые увидела, как к носу сестры приливает краска смущения.
– Подогревать его интерес? – подсказала Сена, хитро улыбаясь через стол, покрытый расшитой скатертью.
– Ну да, если ты так это называешь.
Клэр улыбнулась:
– Мне немного стыдно. Во время коронации Эстелл мне на секунду показалось, что он на самом деле переметнулся. Снова.
– Это я придумала, чтобы меня поймали, – призналась Софи. – Сквозь толпу было не протолкнуться, и я решила, что единственный способ добраться до единорога вовремя, чтобы поговорить с ним, – сделать так, чтобы Эстелл сама вызвала меня на сцену. – Она поморщила нос. – Я догадывалась, что единорог на самом деле никакой не единорог. Конечно, на голове у меня было что-то с чем-то. Но твои кудряшки такие красивые, а у нас было слишком мало времени, чтобы Терний сделал из моих волос такие же.
Клэр потянула одну из своих завитушек и застенчиво опустила глаза на павлинов, которыми была расшита скатерть. Они расхаживали с важным видом, собираясь вокруг упавших крошек, хотя их клювам из ниток корм ни к чему. На какое-то мгновение мир вокруг стал самим совершенством.
Специально для этого случая из хранилищ Огнеграда достали золотые деревья и слегка нагрели металл, чтобы никто не замёрз даже в такую холодную ночь. Самосветы развесили гирляндами, которые перехлёстывались в небе, заливая всех собравшихся алмазным светом. А земледельцы вырастили особые розы. Нанизанные на кусок верёвки прядильщиков они мелодично позвякивали между сменой блюд.