Линетт Таунсенд11. МОДЕЛИ ИЗ БУМАГИ В НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ 1860-Х ГОДОВИССЛЕДОВАНИЕ КОЛОНИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ НА ОСНОВЕ ПРЕДМЕТОВ, СОЗДАННЫХ ДЕТЬМИ
В исторической коллекции Национального музея Новой Зеландии «Те Папа Тонгарева» («Те Папа») хранится модель английской деревни, которую в 1860-х годах вырезали из бумаги и разрисовали от руки дети из новозеландской семьи Сакстон (ил. 11.1). Благодаря этой модели мы имеем уникальную возможность заглянуть внутрь семейной жизни и детства колониальной эпохи. История создания модели и связанные с ней сюжеты стали частью растущего корпуса исследований жизни колонистов и развития местных общин в контексте общемировых процессов. Сюжеты эти (по мнению историка Тони Баллантайна) важны потому, что они усложняют существующие интерпретации прошлого и позволяют выявить новые версии истории[647]. Таким образом, вместо одного главного нарратива мы получаем сеть исторических сюжетов, которые отражают разные точки зрения и широкий спектр проживаемого опыта различных народов, людей различной национальной, гендерной и возрастной принадлежности, что включает в себя также детей и молодых людей.
Модель деревни Сакстонов, будучи примером бумажного моделирования, расширяет наши представления о том, как проводили время дети в Новой Зеландии XIX века. Она дополняет исследования фольклориста Брайана Саттон-Смита, который записывал игры колониальных новозеландских детей — рифмованные песенки с прихлопами[648]. В отличие от агрессивных уличных игр, описанных у новозеландского историка Джеймса Белича, сборка бумажной модели было спокойной образовательной игрой[649]. Она представляла собой альтернативу традиционным занятиям девочек: шитью, вышивке и созданию гобеленов. Примеры этих занятий можно увидеть в музейных коллекциях Новой Зеландии и всего мира.
Ил. 11.1. Модель деревни, выполненная детьми Сакстон в Новой Зеландии. Ок. 1864. Бумага, чернила, краска, шерсть, стекло, шаблон фирмы H. G. Clarke & Co
Примерно в 1864 году дети Сакстонов, принявшись мастерить этот трехмерный идиллический пейзаж, взяли сразу два или три шаблона для вырезания. На окончательной модели мы видим два особняка в викторианском стиле, ферму с животными и паровоз, стоящий на точно воспроизведенной железнодорожной станции в стиле эпохи Тюдоров. Хотя в основу модели и вошли покупные шаблоны, все же она демонстрирует творческую способность детей приспосабливать вещи так, как это не было предусмотрено ни родителями, ни фабрикантами. Можно с уверенностью сказать, что модель Сакстонов и прочие предметы, созданные детьми, являются важными проявлениями материальной культуры детей. Они представляют собой невероятно ценный материал для исторического исследования о детском кругозоре, дают возможность говорить о непосредственно переживаемом ребенком опыте.
Моя главная мысль состоит в том, что примеры материальной культуры детей (предметы, которые были созданы или приспособлены самими детьми) следует отличать от материальной культуры детства, иными словами — предметов, созданных взрослыми. Как и в случае с моделью Сакстонов, мы видим, что в материальную культуру детей попадают предметы из мира взрослых, а также коммерчески выпускаемая продукция. Но так или иначе, их характерной особенностью является то, что эти вещи были присвоены, позаимствованы или приспособлены детьми для своих нужд — в отличие от тех вещей, которые предназначались или навязывались им взрослыми. Этим авторским детским объектам противопоставлены многочисленные артефакты из музеев и частных коллекций: игрушки, куклы, одежда и прочие предметы, созданные взрослыми или им подконтрольные[650]. Для нас важно обратиться к примерам материальной культуры детей: коллекционеры и исследователи редко оценивают их по достоинству, однако именно эти исторические объекты предоставляют исследователям возможность доступа к частной жизни, внутреннему миру и кругозору ребенка. Особенно полезно рассматривать подобные предметы под разными углами зрения, анализировать их в соответствии с тем историческим контекстом, к которому они принадлежали. К примеру, модель деревни Сакстонов показывает нам различные аспекты жизни детей. Изображенный пейзаж резко контрастирует с новым, развивающимся новозеландским миром, в котором жили дети, и служит важным напоминанием о Великобритании. Как будет показано дальше, бумажная модель была свидетельством связи, которую семья Сакстонов поддерживала с английским образом жизни и с многострадальной британской диаспорой в Новой Зеландии.
Сакстоны приехали из торгового городка Уитчерч в Шропшире. Они были одними из первых английских поселенцев в Новой Зеландии. В 1842 году Джон и Присцилла Сакстоны приплыли в Нельсон на корабле Новозеландской компании под названием «Клиффорд». С ними было пятеро детей: восьмилетний Конрад, шестилетний Эдвард, четырехлетний Чарльз, двухлетняя Присцилла и младенец Джордж восьми месяцев от роду. В период между 1844 и 1852 годом в Новой Зеландии у них родилось еще четверо детей: Эмили, Джон, Элизабет и Баркер. В Национальной библиотеке Новой Зеландии «Те Пуна Матауранго» хранятся дневники, рисунки и литографии Джона Сакстона — бесценный источник для изучения жизни колониальных поселенцев Новой Зеландии. Но несмотря на то, что в дневниках подробно изложено все, что видел, думал и чувствовал Джон Сакстон во время своего путешествия и по прибытию в Новую Зеландию, лишь несколько из его записей касаются детей, и в них отражена его собственная патерналистская позиция. В отличие от дневников, модель деревни — уникальный исторический артефакт, напрямую связанный с детьми. Она непосредственно воплощает собой их творческую деятельность и личные переживания. Модель деревни Сакстонов овеществляет ряд важных тем, которые мы обсудим в данной главе, в том числе влияние колониальной педагогики и социокультурный контекст повседневной жизни детей колонистов.
С помощью детального анализа модели деревни Сакстонов и других объектов такого рода я хочу продемонстрировать, что только материальная культура детей может дать нам возможность взглянуть на детскую деятельность и социальную историю детства изнутри, с непосредственной и очень личной точки зрения. В своем детальном исследовании модели, а также на основе документов и материальных источников я собираюсь применить объектно-ориентированный подход, рассмотрев множество историй, заключенных внутри модели[651]. Согласно этому подходу, материальным объектам нужно вернуть их исторический контекст, сопоставить с реальными историями людей и пережитым ими опытом. Материальные вещи следует считать основой сложных отношений. Ключевой принцип данного подхода состоит в том, что «предметы не немы, они — постоянный источник бесконечных прочтений и новых интерпретаций»[652]. Моя гипотеза заключается в том, что предметы являются не просто трехмерными иллюстрациями прошлого, а материальными свидетельствами нашей жизни, из которых состоит прошлое. Именно сосредоточившись на предметах, с их разнообразными значениями и неясными качествами, историки смогут больше узнать о том, что происходило с человечеством в прошлом[653].
Модель деревни — это трехмерная диорама (25 сантиметров в высоту, 55 в ширину и 23 в глубину), изображающая английскую ферму, город и железнодорожную станцию. Вырезанные из бумаги силуэты были раскрашены, приклеены к тонкому картону и вставлены в самодельный ящик с деревянными боковинами, деревянной задней и стеклянной передней стенкой. Фасад ящика был оснащен деревянной рамой, выкрашенной черной и золотой краской — по-видимому, раму добавили позже. К задней стенке ящика было приделано металлическое крепление, что говорит о том, что модель демонстрировалась дома на стене.
В модели использованы бумажные шаблоны для вырезания фирмы H. G. Clarke & Co. Эти шаблоны в большом количестве продавались в магазинах, из них можно было вырезать и смастерить ферму, деревню или железнодорожную станцию. В нашем случае дети соединили шаблоны и сделали одну диораму, на которой (слева направо) изображены ферма, деревня и железная дорога. Более того, дети видоизменили пейзаж под себя, раскрасили, добавили в него собственные детали. В диораме присутствует обычный сельский амбар, сарай, домики, отель, церкви, люди, лошадь с повозкой, а также другие животные: собака, лошади и пасущиеся стада. На заднем плане мы видим мельницу и виадук. У паровоза на железной дороге стоит необычный двухдисковый семафор, который использовался железнодорожной компанией Ланкашира и Йоркшира и железнодорожной компанией Брайтона[654]. Кроме этого, об Англии XIX века напоминают еще и объявления на станции — реклама шоу марионеток и производителя игрушек.
По-видимому, модель раскрашивал ребенок от руки. На трубу паровоза прицеплен дым из шерсти. Хотя в XIX веке некоторые шаблоны для вырезания уже продавались цветными, в нашем случае модель раскрашивал явно не профессиональный художник. Кое-где краска наложена толстым, неровным слоем. Очевидно, что это работа не профессионала, а искусного любителя, вероятнее всего — ребенка. В том, как ребенок-художник обращался с краской, чувствуются немалые знания и умения: искусное использование палитры и оттенков для передачи глубины и натуралистических подробностей. Особенно эти умения заметны в том, как раскрашена крыша амбара (двумя оттенками синего), деревья (там использовались оттенки зеленого и коричневого) и фон (где у художника сочетаются зеленые и золотые поля).
Сакстоны, подарившие музею эту модель, изначально считали, что она была сделана во время путешествия из Англии в Нельсон, в промежутке между 1841 и 1842 годом. Именно эта история передавалась в семье из поко