– Исключительная – это не всегда счастливая, вот в чем дело. А так – ты права.
Глава 22
Митяй «Ништяк», активный персонаж Интернета, по жизни – Дмитрий Курочкин, прибыл в кабинет Славы Земцова в сопровождении Сергея.
– Ну, вот. Герой-любовник собственной персоной. – Кольцов заботливо усадил Митяя на стул. – Слава, ты не поверишь, но он почему-то не хотел с тобой знакомиться. Типа не дождетесь – ни по повестке и никак.
– Вы не хотите сотрудничать со следствием, Дмитрий Петрович? – изумился Слава. – Почему?
– Да какое следствие… – Митяй возмущенно вытаращил глазки-пуговки. – Что он мне мозг проедает, этот… Покойная Семина, покойная Семина… Я не знаю никакой Семиной.
– Проблемы с памятью, – сочувственно заметил Сергей. – На самом деле мы давно уже выяснили, что покойная Семина, она же «фея» в Интернете, она же Катя – это девушка, с которой Курочкин, он же «ништяк», состоял в близких отношениях. Митяй, ты прокрути в мозгу то, что мы с тобой уже выяснили, и приступай сразу к теме своих отношений с Екатериной Семиной.
– Да какие отношения, чесслово, да я ее знать не знал. Так, тра… ну, того, пару раз.
– Конкретнее, пожалуйста, – строго сказал Слава. – Даты, время, место, обстоятельства.
– Да какие даты…
– Слава, – вмешался Сергей. – Так ничего не получится. Он будет удивляться по любому поводу в надежде, что нам надоест. Все даты сохранены в анналах Интернета. Катя, как и он сам, всякий раз ставила мировую общественность в известность о своих встречах. Поэтому давай с ним поговорим не по протоколу. У меня вопрос: что лично тебе Катя Семина рассказывала о себе? О других мужчинах, подругах-недругах, о деньгах, которые у нее, возможно, были?
– Вы че, в натуре? Когда это она мне говорила?
Сергей не спеша подошел к Митяю и положил руку ему на плечо.
– Я сколько раз тебе повторял: косить под невменяемого не прокатит! Или ты вспоминаешь сейчас, или пойдешь в СИЗО вспоминать. Вячеслав Михайлович нам любезно предоставит такую возможность. Давай-ка сразу приступим к последнему вашему свиданию. Катя пишет на своей страничке, что у нее что-то случилось, она переживает. Ты предлагаешь всем приехать к тебе в студию. Кто именно приехал? С этого места начали.
– Ну, приехали, – Митяй с оскорбленным видом скинул руку Сергея. – Кто… А я помню?.. Катька чего-то там бормотала про какого-то покойника. Потом мы с ней пошли в комнату, где диван. Она там вдруг звонить кому-то стала и типа рыдать. Вроде этот мужик так ее любил, что чуть ли не из-за этого откинулся. Она сказала: он типа вас бросить не мог. Ну а утром я встаю – никого уже нет. Только Катька. Все сожрали. Денег у меня нет. Я у нее в сумке посмотрел. Она сумку у меня выхватила, говорит, у меня там все так, что никто не найдет. Сама дала пятисотку.
– Какая сумма у нее была в тайнике?
– Тайник!.. Подкладку подрезала… Ну, была сумма. Не знаю, какая. Но она там долго рылась.
– Дальше.
– Я сходил в магазин, пришел, а ей вроде та баба уже позвонила, которой она вечером рыдала. Сказала, что приедет за ней.
– Как Катя отреагировала?
– Обоср… Испугалась.
– Курочкин, вы кому-нибудь говорили, что у Семиной за подкладкой в сумке спрятаны деньги? – вмешался Слава.
– На фиг? – изумился Митяй.
– Вы с ней виделись после того свидания?
– Так ее ж убили.
– Кто?
– Нифигасе вопросы. А я знаю?
– С кем она могла встречаться, по-вашему, в тот день?
– «Чертбезрогий» ее клеил. Только они в личке договаривались.
– Вы с этим «чертом» виделись в реале?
– Не-а. Он новичок. Его никто не знает.
– Митяй, – по-дружески обратился Сергей. – А если тебе написать этому «черту» в личку: давай, мол, встретимся – у меня деньги есть?
– Вы че? Я что, баба?
– Так ты ж сам сказал, что его никто не видел, стало быть, никто не знает, мужчина это или женщина.
– А как…
– Да так. Может, он или она просто из-за денег Катю вызвала. Я читал: Катя написала, что деньги – не проблема.
– Нифигасе…
– Дмитрий Курочкин, пока нам ясно, что вы активный пользователь Интернета и крайне красноречивый человек, – подытожил заскучавший Земцов. – Я полагаю, предложение частного детектива Кольцова вы можете обсудить и осуществить вне моего кабинета. Здесь сейчас будет совещание. У меня, Сергей, такие соображения. Ты уверен, что «ништяк» и «чертбезрогий» – не одно и то же лицо? То есть клоны? Это я к тому, чтобы не тратить время попусту. Спокойно, Курочкин, я понимаю, что «нифигасе». Я разговариваю с коллегой. Мне кажется логичным такое развитие событий. Курочкин обнаруживает у Семиной деньги, она ему выдает всего пятьсот рублей. Он регистрируется как клон и приглашает ее на свидание с целью грабежа. Спокойно, Курочкин. Вы даете подписку о невыезде. Являетесь подозреваемым по делу убийства Семиной. Все свободны.
Сергей вывел потрясенного Митяя из отдела и дал ему вдохнуть свежего воздуха, глядя на побледневшее лицо, похожее на недопеченный блин, почти с сочувствием.
– Следствие, старик. Напряжение для нервов. Не буду тебя мучить больше вопросами. Клон – не клон, все равно нужно проверять. Чем я сейчас и займусь. Тебя могу до метро подбросить. Отвечай на звонки. Если все чисто и «чертбезрогий» – другой человек, мы напишем ему с твоего компа, ок?
– Я в шоке, – потрясенно уставился на него Митяй.
Глава 23
Людмила поднялась в шесть утра, решительно направилась в ванную. Она долго мылась горячей водой, потом уложила феном волосы, даже хотела подкрасить ресницы, но духу и сил не хватило. Повесила фен на крючок, села на бортик ванны, вспомнила, как она преодолевала страх перед прыжком в бассейн. Никто и не догадывался в школе, что она боится утонуть. Она и поплыла-то сразу из-за этого страха. Мама довела ее на море до глубокого места, потом показала, как надо лечь, приподняла, Люда, не чувствуя дна под ногами, бешено заколотила руками и ногами. Потом она стала плавать правильно, научилась рассчитывать силы, но страх так и не прошел. В школе она записалась в бассейн и каждый раз вот так сидела перед прыжком, чувствуя физическую боль во всем теле, и старалась ее победить. Однажды, когда она так мучилась, мимо нее пролетела стройная рыжая девочка. Вода приняла ее, словно русалку, Люда смотрела на вдохновенное и сосредоточенное лицо девочки, которая была на два года младше, и думала о том, что видит счастливого человека. То была Маша. Подружились они уже взрослыми, когда встретились в редакции. Как теперь понятно, не к добру они встретились. Люда хотела помочь Маше в ее истории с мужем, Маша всегда хотела помочь ей… Ну, а получилось то, что получилось. У Люды жизни нет, и Маша меньше всего похожа на счастливого человека. Но она, по крайней мере, смелая. А ей, Людмиле, сейчас выйти из ванной и вернуться к обычной жизни – все равно что в омут головой. Она боится! Она не знает, как разговаривать с дочерью, как себя вести с мамой, как смотреть на соседей… Ну, а если ее действительно вызовут к следователю – давать показания о жизни с Алешей, о встрече с Катей, которую после этой встречи убили… Люде захотелось немедленно вернуться в спальню, лечь, закрыть глаза и лежать так до ночи. Ночью ничего делать не надо, можно даже не думать, если повезет… Она глубоко вздохнула, накинула халат и вышла. На кухне мама уже готовила завтрак внучке.
– Мама, – сказала Людмила. – Нужно Анечке собрать портфель, сделать ей пару бутербродов, яблоко положить. Она сегодня в школу пойдет. Я ее отвезу.
– Ох, Людочка, – Ирина Ивановна благодарно посмотрела на дочь. – Наконец-то. Извелся ребенок. Нельзя нам так ее мучить.
– Мама, я знаю, что виновата. Но не думаю, что дочка на меня в обиде. Мне надо было справиться с собой, а вы находились рядом. Что в этом плохого? – в голосе Люды против ее воли зазвенели слезы.
– Что ты, Людочка. Господь с тобой. Что же в этом может быть плохого? Мы всегда должны находиться рядом с тобой. Ты для нас – самый родной человек… Ты садись, я сейчас тебе приготовлю омлет, кофе.
– Спасибо. Омлет не нужно. Не хочется пока. Дай бутерброд.
Когда Анечка вышла к завтраку и несмело посмотрела на Люду, та еле сдержалась, чтобы не броситься к ней, не прижать крепко к себе, не просить за все прощения, не сказать, как сильно она ее любит… Она боялась испортить спокойное утро слезами, излишними эмоциями, излишними сейчас воспоминаниями. Люда просто улыбнулась дочке.
– Ты не волнуйся, что уроки пропустила. Мы приедем пораньше, я узнаю у учителей, что ты должна выучить. После школы, когда ты отдохнешь, мы сядем втроем и будем делать уроки. Хорошо?
– Еще как, – весело блеснули глазки Ани.
После завтрака Ирина Ивановна и Люда гладили Анечкины вещи, бант, помогали ей умываться, одеваться. Даже утомились. Присели, как перед дальней дорогой, посмотрели друг на друга, и вдруг все вернулось: тепло, домашний уют, почти покой. Ну, пусть – почти, все равно это было, как благодать свыше. Ирина Ивановна быстро перекрестилась, Люда про себя сказала: «Спасибо, Леша».
– Вы в школу, а я на рынок поеду, – сообщила Ирина Ивановна. – Куплю все, что нужно для полного обеда. Деликатесы, которые Маша привозит, конечно, вкуснота, но, если честно, это не еда. Так что, Людочка, я могу задержаться. Ты как приедешь, сразу ложись, отдыхай. Телефон лучше выключи. Я сама за Аней в школу пойду.
Людмила отвезла дочь, поговорила с учителями, на обратном пути позвонила Маше:
– Привет. Отвезла Аню в школу. Учителя мне накидали всяких заданий, чтоб мы класс догнали. Сказать по правде, я одна в этом не разберусь. Мама, конечно, поможет, но если и у нее не получится, мы к тебе стукнемся, можно?
Маша поняла: подруга опять зовет ее в свою жизнь, и Люда ей так дала понять, что она все в себе преодолела, как смогла, приняла и хочет воссоздать разорванный круг близких людей. Комок в горле долго мешал Маше заговорить.
– Господи, Люда… Я… Главное, ты знай. Я всегда буду рядом. Я люблю вас.