– Не против. Пока я сама не знаю, что для этого предпринять, но я согласна.
– Боже мой, какое счастье, – Ирина Ивановна встала перед Машей на колени, схватила ее руку, прижала к своему мокрому от слез лицу.
– Ирина Ивановна, дорогая моя, встаньте, я вас умоляю. – Маша сжала ладонями несчастное лицо чужой матери, и ей показалось, что на нее смотрит ее мама.
– Бабушка, перестань плакать. – Аня подбежала, стала помогать Ирине Ивановне подняться, сесть на диван. – Вот тут мы все вместе и посидим, как три подружки.
– Какая ты умная, – с уважением посмотрела на девочку Маша. – Какие у тебя правильные решения и слова. Да, мы теперь должны со всем справиться, как подружки. Это мы поодиночке слабые, а вместе – сила… Ну, в какой-то степени, – улыбнулась она. – Ирина Ивановна, я узнаю у адвокатов, какие документы нужны.
– Я хочу обе квартиры переписать на Анечку, тогда ты формально будешь ими распоряжаться до ее совершеннолетия.
– Я все узнаю, Ирина Ивановна. Вы сказали и перестаньте об этом беспокоиться. Сейчас нужно вам как-то поддержать себя. Я не знаю, может, путевку в санаторий какой-то купить? Мы с Аней вдвоем справимся.
– Нет. Сначала все оформим. Потом… Нет, скорее всего, я не смогу с Аней расстаться даже на день.
– Значит, не стоит расставаться. Я постараюсь часто приезжать. Или вы у меня поживете. А что? Пять пустых комнат. Давайте, а?
– Давайте, – радостно сказала Аня.
– Нам пока нельзя отсюда уезжать, детка, – серьезно сказала Ирина Ивановна. – Здесь с нами твоя мама будет до сорокового дня.
– Да, – Аня и Маша сказали это вместе и одинаково испуганно посмотрели на нее.
Знакомому юристу по делам опеки Маша позвонила прямо из машины по дороге домой.
– Слушай, это большой геморрой, по правде сказать, – сказал он. – Девочка получается круглая сирота. Органы опеки при отказе бабушки оформить официальное опекунство могут и не согласиться на ваш вариант. Они скорее ребенка в детский дом отдадут на основании того, что бабушка хочет его доверить чужому человеку. Не буду скрывать, что наличие двух квартир играет в таких вопросах плохую роль. Ты сама знаешь, как легко сироты лишаются своего жилья. Сколько может появиться желающих о них позаботиться.
– Кого привлекать на помощь?
– Даже не знаю. Если сразу получите отказ, можно с ними судиться… Но девочку на это время, скорее всего, заберут… Ты же понимаешь, тебя всегда могут обвинить в корыстном интересе, черт знает в чем.
– То есть в этом меня станут обвинять люди, заинтересованные в квартирном вопросе, я так понимаю… Есть менее шаткий вариант?
– Возможно удочерение. Что тоже очень сложно, и это легче сделать из детского дома.
– Какой бред. Девочка живет с бабушкой.
– Да. Но та не хочет оформлять опекунство… Здесь появляется лазейка для сволочных решений.
– Петя, прошу тебя: найди мне всех, кто может помочь.
– В чем именно?
– Я хочу удочерить Аню, ее бабушка будет согласна.
– Ну, я, конечно, поговорю… Нужен стимул, наверное. Не мне, разумеется.
– Да без вопросов. Пусть назовут сумму. Только надо обойтись без детского дома, судов и прочего.
– Откуда у тебя такие суммы?
– Свою квартиру продам. Кредит возьму. Ну, какая тебе разница, Петя.
– Деньги в таких вопросах не главное. Нервы должны быть как канаты. А ты уже психуешь. Ладно, до созвона.
Маша приехала домой, упала на диван в гостиной и, не замечая времени, сидела, сжав до боли руки. Она должна с этим справиться. Она обязана сохранить Ане круг близких людей, защитить ее будущее, стать ее опорой. Алексей и Людмила доверили ей свою дочь…
Глава 7
Уснула Маша, как повелось в последнее время, под утро, посмотрела короткий, тяжелый, путаный сон и проснулась от телефонного звонка.
– Ну, ты чего не звонишь, – капризно промяукала Ленка. – Я ж беспокоюсь.
– По поводу? – Маша еле сдержала раздражение.
– Как ты себя чувствуешь? Тебе ж плохо было, забыла?
– Вот сейчас вспомнила, когда ты меня разбудила. Лена, я уснула два часа назад.
– Ну, и чего? Ты сердишься?
– Да нет же, господи боже мой, – Маше уже стало смешно. – А ты как?
– Нормально, – протянула Ленка тоскливо. – Ничего хорошего. Вставать не хочу. Сегодня суббота.
– Неужели. Ладно, меня ты уже практически подняла, сейчас заварю кофе, налью в термос, попытаюсь бутерброды сделать и приду к тебе.
– Ой, правда? Какая ты чудесная.
Ленка открыла дверь в джинсах и свитере, сразу пошла обратно в комнату и залезла под одеяло.
– Ты что, спишь не раздеваясь? – удивилась Маша.
– Ну, так уснула вечером. Холодно же.
– Купи обогреватель. А в одежде спят только бомжи, мне кажется.
– Зачем ты меня обижаешь?
– Ладно, заворачивайся в одеяло, садись, завтракаем.
Маша накрыла стол принесенной скатертью, поставила термос, две чашки и тарелку с горячими тостами с сыром.
– Ничего себе, – удивилась Ленка. – Как ты все приготовила так быстро?
– Ты даже не представляешь, насколько это легко.
Маша села на краешек дивана рядом с Леной, разлила кофе. Какое-то время они обе согревались, оттаивали – каждая от своих беспощадных льдов. Затем порозовевшая Ленка радостно сказала:
– Как чудесно, что мы живем в одном доме, правда?
– Да, – согласилась Маша и подумала о том, что с такой подругой невозможно поделиться ни одной из своих проблем. Детский мозг Лены просто не примет ничего сложного. Маша улыбнулась ей. – Знаешь, я сейчас подумала, как хорошо было бы, если б ты жила с каким-нибудь добрым английским джентльменом, который окружил бы тебя прислугой. Ты бы пила какао, нюхала розы и каталась на красивой лошади.
– Ой, – с готовностью подхватила Ленка. – Я об этом вообще не перестаю мечтать. Вот живу кое-как и жду… Веришь?
– Конечно, – серьезно сказала Маша. – У тебя сейчас никого нет?
– Нет. Меня друг недавно бросил. Говорит, типа люблю, но терпеть не могу. Я так рыдала, чуть не умерла. Потом Алька меня с гибэдэдэшником познакомила. Сказала, что я ему нравлюсь – вроде он где-то недалеко от них живет и хочет на мне жениться.
– Ну и что?
– Ужас. Он на третий день приехал пьяный и сказал: «Остановил сегодня бабу, она завозникала, я ей дал по морде». Я говорю: «Ты что! Как ты мог! Это женщина!» Он такую ерунду понес, я еле его выставила.
– Да, приятный кандидат. Аля не могла получше найти?
– Ну, это их круг. Ее Андрей типа пожарник, что ли. Такие у него друзья.
– Понятно. Но ты успела «пожарника» спросить, зачем ему надо на тебе срочно жениться?
– Нет. Потом оказалось, что он женат. Просто с женой в плохих отношениях.
– Да… А зачем ты с ним вообще встречалась? Он тебе понравился?
– Ты что! Ужас, а не человек.
– Извини, но напрашивается вопрос: почему ты себя как дура ведешь?
– Завидую, – легко пояснила Ленка. – Смотрю, у Али есть муж, дети. Он ее любит, деньги приносит. Он еще лучше, чем она.
– Не поняла. В каком смысле?
– Ну, добрый, со всем соглашается. Хорошо им вместе. Альке должно было повезти. Она не такая красивая и умная, как ты, но людей привлекает, друзей любит.
– В отличие от меня, что ли?
– Да нет, я не в том смысле. Ну, то есть ты, конечно, другая. Вроде бы как-то выше нас всегда стояла. Ты не обижайся. Ты тоже хорошая. Я все помню: как твои родители обо мне заботились, как нам было хорошо, когда они были живы…
– Не надо.
– Извини. Не буду. Знаешь, кого я не любила всегда и сейчас не люблю? Веру.
– Почему?
– Злая она. Вот ты вроде с ней общаешься. А мы в классе все знали, что она тебе завидует. Я просто не рассказывала, какие она о тебе сплетни распускала. Она и недавно у меня спрашивала: с кем ты живешь, кто к тебе ходит?
– А ты что?
– А я на самом деле не знаю. Ну, слышала, Надька из твоего подъезда говорила, что ты Мишу выгнала, потом у тебя кто-то появился… Он умер. Это правда?
– Да. А что Надя еще знает?
– Что к тебе два симпатичных мужика ходят. Маша, а почему два?
– Ко мне по делу многие приходят.
– По делу? И симпатичные?
– Да, увы.
– А-а-а, – Ленка вдруг резко вскочила и прислушалась. – Ты дверь закрыла на ключ?
– Нет. В чем дело? Чего ты испугалась?
– Мне кажется, там Эстела стоит. За дверью. Она часто там стоит.
Маша с сомнением посмотрела на Лену, вышла в прихожую, открыла входную дверь. На площадке никого не было. Маша вернулась и посмотрела на Ленку уже более внимательно. Это не помешательство?
– Лена, давно у тебя такие глюки?
– Но она правда там иногда стоит. Не звонит в дверь, молчит. Просто стоит! Я в глазок вижу.
– Допустим. Но ты же знаешь, что она не в себе.
Маша собрала грязную посуду, сложила в сумку, кивнула Лене: «Звони, приходи», – и заторопилась домой. Она вспомнила, что забыла мобильный телефон. Ей могут звонить. Она выскочила из подъезда и практически налетела на Эстелу, затормозила в двух сантиметрах от этого неподвижного монумента с горящим взором.
– Черт, – вырвалось у Маши. – Ты что здесь торчишь? Я могла о тебя разбиться.
– Здрасте, – вдруг смиренно произнесла Эстела.
– Привет, – пожала плечами Маша.
Она побежала к своему подъезду, у которого спокойно и небрежно, походкой ленивого ковбоя прогуливался Сергей Кольцов.
– Что-нибудь случилось? – вместо приветствия спросила Маша.
– Ну, как сказать… А что у вас? Я не мог дозвониться.
– Я телефон забыла. Была у подруги в соседнем подъезде. У меня такие дела… В общем, совет нужен.
Глава 8
Эксперт Масленников положил на стол заключение об убийстве Дмитрия Курочкина.
– Ничего неожиданного, Слава. Типичное убийство коллекционера. Дверь открыл он сам. Видимо, ему позвонили по телефону.
– Да наверняка. Его мобильный мы нашли, но все входящие оттуда удалены. Будем связываться с оператором.
– На ремне, которым его душили, сохранились только отпечатки пальцев убитого. Убийца был, скорее всего, в перчатках. Очень сильный человек. Рост выше среднего. Тут вот расчеты. Где находится коллекция, убийца знал. Следов поисков нет. Дверца бюро открыта ключом Курочкина. Если у вас есть хотя бы примерное описание коллекции, нужно начинать ее ловить.