– Это понятно.
– Есть какие-то сложности, неизвестные мне?
– Есть охренительные сложности, Александр Васильевич. Дело в том, что убийцу, возможно, вызвал наш милый друг Сережа Кольцов. Может быть, это совпадение. Но! Сережа взялся искать среди интернет-тусовщиков убийцу Екатерины Семиной, которую в последний путь пригласили через социальную сеть. Она была знакомой Курочкина. Сергей вместе с ним послал письмо в личку человека, пригласившего Семину, от имени Курочкина, он же «ништяк». Тот ответил, позвонил, они назначили встречу, пришли только Митяй и мы. После чего Курочкин отправился домой, Сережа поехал в тренажерный зал, с общего компьютера которого выходил возможный убийца, никого там не обнаружил, поехал к Митяю, там – труп…
– А какие у Сережи основания связывать эти убийства? Почему тот, кто убил Семину и не пришел на свидание – даже если считать, что это точно один человек, – должен был убить Курочкина? Разве в убийстве Семиной просматривается корыстный мотив?
– Да никаких оснований связывать эти убийства вроде бы нет. У Сереги просто чувство вины: он по-своему привязался к этому Курочкину, ну, и гениальная интуиция частного детектива. Я имею в виду его собственную оценку своей интуиции.
– А ты как считаешь?
– Да я вообще типа на подхвате. Но тут вот в чем дело. Серега возник в деле Семиной со стороны очередной клиентки, как водится, красивой женщины. Настолько красивой, что он ей простил отсутствие богатства. То есть для него это бюджетный вариант, в который он и влупился по полной программе, как это с ним бывает. А у этой дамы такие дела… Или нервы такие… В общем, вокруг нее все время какие-то смерти. Прям десять негритят.
– И что за смерти?
– Естественная смерть любовника, в которой она искала неестественные причины. Убийство Семиной, которую она один раз видела, а та имела отношение к ее любовнику. Самоубийство или убийство жены любовника. Мать этой жены считает, что ее дочь покончила с собой. Клиентка Сергея – Мария Ступишина – в это не верит. Теперь вот еще смерть Курочкина, приятеля Семиной.
– Вообще-то и правда немного странно.
– Я бы сказал, много странного. Но никаких оснований связывать эти смерти нет. То есть по мотивам, способам, почерку и тэдэ маньяк, сознательно затесавшийся в определенную группу людей, не просматривается. Более того, все эти жертвы практически не связаны между собой.
– А есть что-то общее?
– Сережа. Ну, и его клиентка.
– Ты допускаешь, что у Сергея новый вид услуг: развлекать подобным образом красивых клиенток.
– А вы бы удивились?
– Я вообще ничему не удивляюсь, ты же знаешь. А теперь я тебя удивлю. Эта Сережина клиентка – Мария Ступишина – в какой-то степени и моя клиентка. Я по просьбе Кольцова делал экспертизу отворота, которым, по предположению Ступишиной, мог быть доведен до летального исхода ее возлюбленный.
– Ну, кто б сомневался, что он всех охватит. Ну, и что экспертиза? Сережа чего-то говорил, но я не все из его баек запоминаю.
– Вода с добавками всей дряни, которая оказалась под рукой. Неполезно, хотя сейчас и в магазинной курице можно найти что-то подобное.
– То есть вы тоже не сомневаетесь в естественности смерти этого Колесникова.
– У него был рак, Слава…
– Значит, дама у нас с фантазиями.
– С воображением.
– Вы утверждаете, что связь между этими смертями притянута за уши Сережей?
– Слава, я понимаю, как неохота связывать дела, которые по отдельности просятся в архив из-за отсутствия улик, свидетелей, нашего с тобой времени… Но если серьезно… Тут что-то не так. В одно дело все это, конечно, не объединишь, но… Ты понимаешь, о чем я?
– Боюсь, что да. Если Серега прав, то возможны еще жертвы среди того же круга людей.
Глава 9
Сергей молча сосредоточенно курил. Маша не сводила с него глаз.
– Есть масса специалистов именно этого профиля, которых вы без труда можете найти, – заговорил он. – Но если вас интересует мое мнение… Оно такое. Не стоит привлекать лишнего внимания к этой проблеме. Я скажу как есть. Две квартиры, пожилая женщина в тяжелом психологическом состоянии и ребенок. И вы – совершенно посторонний человек, которого очень легко отрезать от лакомого куска. Вы сама юрист, не буду перечислять, какие стервятники налетят на этих несчастных. Девочку реально могут забрать в детский дом. Для этого достаточно заключения органов опеки о том, что бабушка сейчас не в состоянии заботиться о ребенке и даже готова передать управление имуществом девочки постороннему человеку. Вам откажут в удочерении, усмотрев корыстный мотив. Бороться можно, но это история на долгие годы, в течение которых может случиться всякое.
– Что ты предлагаешь? Извини, давай на «ты». Мне так легче.
– Мне тоже. Я предлагаю вот что. Сузить до минимума фронт атаки. Две квартиры, одна из них сейчас принадлежит Ирине Ивановне. Пусть она ей и принадлежит. Она просто напишет завещание на Аню. Теперь квартира девочки. Тут посмотрим. Если органам опеки покажется недостаточным, что Аня проживает с родной бабушкой, то Ирина Ивановна может начать процедуру оформления опекунства. В это время мы параллельно осуществляем вашу идею. Ирина Ивановна напишет заявления в разные инстанции о том, что ее дочь изъявляла желание, чтобы в случае ее смерти ты стала матерью Ани. Ты обращаешься с просьбой об удочерении, собираешь нужные документы… Рано или поздно ты встретишься с решающим лицом – на уровне района. Вот к этой встрече я и постараюсь тебя подготовить.
– Что ты имеешь в виду?
– Понимаешь, любой чиновник защищен тем, что перед ним в папочке лежит полное досье на просителя, который о нем, о чиновнике, ничего не знает. А ты будешь знать. И здесь уместно назвать фамилии тех, к кому ты обратишься, ну, к примеру, за консультацией.
– И как долго все это может длиться – сбор документов, аудиенции и все прочее?
– Они постараются, чтобы долго. Мы найдем кого-то, кто все сделает за пару недель. Не бесплатно, разумеется.
– Мне необходимо звонить мужу и срочно разводиться, выписываться, продавать квартиру…
– Стоп! Теперь как раз этого делать не стоит. Тебе откажут в удочерении, поскольку семья будет неполная.
– А, ну да. Ужас какой. Мне что, у Миши придется согласие брать?
– А ему что, трудно его дать? С ним решим. Насчет денег… Маша, одну квартиру можно сдавать, к примеру. А если Ирина Ивановна ее продаст?
– Нет, ни в коем случае. Это Анина недвижимость. Сдавать сейчас тоже не время. Чужие люди… Ирине Ивановне будет это неприятно, да и невозможно в ее состоянии. Сдать мне свою? Тоже не могу. Просто не хочу никого пускать в нашу жизнь. С этими квартирантами возникнут непредвиденные проблемы. Нет. Оставляем все как есть. Мне скоро выплатят гонорар по делу об авторских правах, потом возьму пару дипломников… Я справлюсь.
– Конечно.
– Сережа, мне было б удобно, если бы ты выставлял мне счета. Ты постоянно занимаешься моими проблемами.
– Не постоянно. А счет у нас один. Мы договорились о гонораре с результата, значит, с результата. И больше не поднимаем этот вопрос. У меня во всей этой истории есть свой профессиональный интерес… Маша, убит свидетель и даже один из подозреваемых по делу об убийстве Кати Семиной. Он – коллекционер, был ограблен, то есть, скорее всего, между этими делами нет ничего общего.
– А что общего между ним и Катей?
– Спали иногда.
– Значит, он не совсем случайный свидетель… Сережа, что же это такое?
– Ну, я так и знал. Не надо ничего подгонять под свою версию истребления всех родных и знакомых Колесникова. А также знакомых знакомых Колесникова. Но все же исключать ничего нельзя. У них есть какие-то родственники, заинтересованные, к примеру, в этих квартирах?
– По-моему, только мама Леши в Тамбове… Она ни в чем не заинтересована. Замкнулась в своем горе, даже внучкой не интересуется. Ты считаешь, они в опасности?
– Я считаю, что вы должны быть осторожны. Очень внимательны. Постараюсь что-то придумать…
– Мне нужно переехать к ним!
– Возможно.
– Голова идет кругом. Так с чего мне начать?
– Завтра пришлю человека со списком необходимых документов, бланков заявлений и прочим. Решите, что он сможет получить по вашим доверенностям. Я узнаю, к кому эти документы на стол лягут. А вдруг к приличному человеку… Не волнуйся так. Я всегда говорю о возможных сложностях, но все может пройти гладко… Ты нормально себя чувствуешь? Дать тебе воды?
– Да. – У Маши вдруг спазмом перехватило горло, сердце заныло, как будто ей перекрыли кислород. Она стала очень бледной.
Сергей протянул ей стакан с водой, когда Маша с трудом сделала несколько глотков, он дотронулся до ее холодной щеки.
– Что это? Что с тобой?
– Это страх, – прошептала она. – Ты сказал, «детский дом». Юрист мой сказал: «детский дом». Я представила, как они потащат туда Аню… Они тащат, а мы с Ириной Ивановной стоим и умираем… Знаешь, у меня есть пистолет. И разрешение на него. Я всех перестреляю…
– Чем сильно поможешь Ане. Маша, возьми себя в руки. Ты для девочки сейчас – самый надежный, сильный человек. Нужно всех переиграть, а не перестрелять.
– Даже убийцу? – бесцветно произнесла Маша.
– Убийц мы поймаем. Следствие считает, что это разные люди и все дела не имеют между собой связи. Это совпадение.
Глава 10
Вера въехала во двор дома на Сретенке, припарковалась, вышла из машины и подошла к третьему подъезду. Было темно и холодно. Она стояла в туфлях на шпильках, в узкой короткой юбке, белой шелковой блузке и элегантном французском жакете из очень красивого искусственного меха, который купила сегодня в дорогом бутике. Ее русые волосы были затейливо уложены, полное, миловидное лицо в меру подкрашено, она улыбалась людям, которые, заходя в подъезд, с любопытством смотрели на нее. Ее здесь видели не раз, но так хорошо она никогда не выглядела. Ей сегодня показалось, что она все делала не так. Ни одному мужчине не понравится женщина в позе постоянной обиды и муки. Миша желает жить легко, значит, если она хочет, чтобы он вернул ее в свою жизнь, ей нужно… Ей надо, чтобы он не чувствовал ее веса, условно говоря. Ей нужно порхать вокруг него прекрасной бабочкой, а не висеть на груди гадюкой…