Внутренняя политика Александра I с образования министерств по 1805 г.
Не только применительно к рассматриваемому периоду, но и для всего царствования Александра I в целом наиболее важным внутриполитическим шагом мы считаем именной указ от 20 февраля 1803 г., который для краткости называется Указом о свободных хлебопашцах (земледельцах)[131]. В историографии присутствует сочетание «вольные хлебопашцы», идущее, кажется, от Г. Р. Державина. Но в самом документе имеется только вариант «свободные». Указ сразу же называет своего инициатора – графа Сергея Петровича Румянцева. Он изъявил желание при освобождении некоторых своих крестьян утвердить им участки из принадлежащих ему земель «продажей или на других добровольных условиях», которые бы имели законные основания. И те крестьяне могли бы остаться в состоянии свободных земледельцев. Иными словами, выходит, что Румянцев желал, чтобы власть разработала специальный закон под его личную инициативу. Конечно, желание одного лица, даже такого известного и высокопоставленного, как граф Румянцев, еще не причина для принятия столь важных решений. Главное – Александр I был готов к этому, и инициатива «снизу» пришлась как нельзя кстати.
Остановимся подробнее на самой инициативе. Граф С. П. Румянцев являлся родным братом графа Н. П. Румянцева, уже упоминавшегося нами министра коммерции. С. П. Румянцев был введен в Государственный совет 21 апреля 1802 г. В третьей главе мы писали, что он предлагал «Негласному комитету» свой проект «верховного правительства», которым должен стать двухпалатный Сенат. Но в ноябре того же года он уволился со службы. Суровый критик графа С. П. Румянцева (да и почти всех властных персон) Г. Р. Державин так описывает его инициативу. Министр юстиции полагал, что Румянцев «выдумал (смею сказать, из подлой трусости государю угодить) средства, каким образом сделать свободными господских крестьян. Как это любимая была мысль государя». Чтобы «подольститься» к императору Румянцев связался «с якобинской шайкой» (Чарторыйским, Новосильцовым и прочими) и подал проект, «чтоб дать свободу крестьянам от господ своих откупаться, хотя сего никогда запрещено не было, и на сем основании отпустил своих крестьян до 200 душ» (тут, чтобы еще более принизить значение румянцевского проекта, Державин заявил, что те крестьяне на самом деле не крепостные, но вольные, поселенные его отцом фельдмаршалом Румянцевым-Задунайским на своих землях из милости или с условием какого-то платежа). Государь же тот проект принял «с радостью» и передал на рассмотрение Государственному совету. Члены Совета только решились «перешептываться» между собой и заготовленный указ одобрили. Державин лишь один (о себе мемуарист говорит в третьем лице) дал свой голос против нового указа. Он привел два аргумента: по екатерининскому манифесту 1775 г. все помещики свободно могли отпускать на волю крестьян, а по указу от 12 декабря 1801 г. (см. четвертую главу) отпущенные могли приобретать земли – следовательно, новый указ не нужен, поскольку Румянцев может отпустить хоть всех своих крестьян по прежним узаконениям. Здесь Державин еще и обратил внимание на то, что «еще довольно непросвещенному народу» опасно сообщать указом «о мнимой вольности». Такой указ может наделать «много шуму», а пользы от него никакой. Мнение это записано в журнал Государственного совета. Обратимся к архиву последнего. 12 января 1802 г. Совет заслушал переданную Александром I записку графа С. П. Румянцева. Выделили главное – отпускать крестьян на волю «целыми селениями». Совет предложил: 1. Дать такое право помещикам и обеспечить законом «нерушимость обоюдного согласия»; 2. Из «уволенных» таким образом крестьян в государстве учредить новое сословие. Обратили внимание на «мысль» об увольнении крестьян и на «образ», коим предлагается это провести. «Мысль» возражений не вызвала. А вот «образ действия» Совет нашел «неудобным». Поскольку «мнение» об освобождении крестьян чрезвычайно «усилилось в умах», то малейшее «прикосновение» к этому предмету может произвести «опасные заблуждения» и вызвать «превратные толки»: многие помещики могут усмотреть «первые потрясения на их собственность», а крестьяне «возмечтают о неограниченной свободе». Далее приведена сентенция генерал-прокурора Г. Р. Державина. Она отличается от его мыслей, приведенных в «Записках». Гавриил Романович заметил, что по законам помещики не имеют права считать крестьян своими рабами, но «по политическим видам» фактически рабство «введено в обычай», который сделался «священным». Прикасаться к этому опасно. Далее: многие помещики «из жадности» могут предоставить освобождающимся крестьянам «отяготительные» условия, а крестьяне все же пойдут «на разорительные для них сделки». Мы уже знакомы с мнением членов Государственного совета, что любые шаги к освобождению крестьян могут вызвать острый кризис. Державин разнообразил аргументацию, приводил пример «жадных» помещиков. Совет предложил компромиссное решение: одобрить предложение графа С. П. Румянцева, но указ «издать частно, на одно лицо», чтобы он не имел всеобщего характера. И привести в нем ссылки Державина на законы, разрешающие помещикам освобождать крестьян, а тем – приобретать земли[132].
Вернемся к указу от 20 февраля 1803 г. В соответствии с пожеланиями Государственного совета в нем приведены державинские ссылки на вышеназванные законы. Далее сказано, что предлагаемая мера дозволяется как Румянцеву, «так и всем». В основной части документа сформулированы просимые Румянцевым законные основания его намерения: 1. Помещик, желающий отпустить своих крестьян целым селением или поодиночке и утвердить за ними участок земли или целую «дачу», должен представить свое прошение через губернского дворянского предводителя министру внутренних дел для рассмотрения и представления императору. Если государь примет положительное решение, тогда сформулированные условия освобождения предъявляются в палату гражданских дел для записи; 2. Условия имеют силу и при наследниках этого помещика; 3. При их невыполнении крестьяне возвращаются помещику; 4. Если крестьяне, отпущенные с землей, не пожелают «войти в другое состояние», то могут остаться на собственных землях земледельцами и составить «особое состояние свободных хлебопашцев» (в другом месте указа – «свободных земледельцев»); 5. Отпущенные ранее крестьяне и дворовые люди могут вступить в это состояние, если приобретут земли в собственность; 6. «Свободные хлебопашцы» несут все повинности, лишь не платят в казну «оброчных денег»; 7. Судом и расправой они ведаются наравне с казенными крестьянами. По владению землей приравнены к владельцам недвижимости; 8. Получив землю в собственность, имеют право ее продавать, закладывать, наследовать (но не раздроблять участки менее восьми десятин). Могут покупать земли, переходить в другие губернии с ведома казенных палат; 9. Имея недвижимую собственность, они «могут входить во всякие обстоятельства»; 10. Если крестьяне отпускаются на волю с землей, состоящей в казенном или частном залоге, то они могут принимать на себя долги, лежащие на том имении[133].
На другой день, 21 февраля, Александр I утвердил «правила», которыми надлежало руководствоваться Министерству внутренних дел при рассмотрении условий соглашений между помещиками и крестьянами. Собственно говоря, были опубликованы два вида «правил»: первые, которыми должен руководствоваться помещик, приступая к этому делу, и вторые, по которым МВД определяет условия сделки. Рассмотрим их по порядку. Правила первые: 1. Помещик должен указать, с какой своей деревней или с какими крестьянами он заключает условия сделки; 2. Какие земли и леса и в каком количестве он уступает крестьянам в собственность; 3. Какую цену за угодья и за увольнение от некоторых повинностей или за полную свободу крестьяне обязались заплатить; 4. На какие сроки предусмотрены условия сделки; 5. Состоят ли уступаемые крестьянам земли в споре и принимают ли они на себя обстоятельства окончания или «потери» спора, и какое им помещик обещает «возмездие»; 6. Не состоят ли земли или крестьяне в казенном или частном залоге. Принимают ли его условия крестьяне на себя, и согласен ли на это частный заимодавец. Все эти условия включаются в документ, который подписывает помещик, а крестьяне дают доверенность на подпись соответствующим лицам. Доверенность эта предъявляется в уездном городе. Сверх того, условия подписывают земский исправник и уездный предводитель дворянства, удостоверяющие, что все делается с согласия крестьян. Прилагаются свидетельства палаты гражданских дел: не состоит ли имение «под запрещением по спору и взысканию» либо в казенном или частном залоге. Если условия касаются не всей деревни, но отдельных крестьян, то необходимо точно указать, сколько земли останется у тех, кто в условия не входит. Далее условия представляются губернскому предводителю дворянства, а он уже, удостоверившись в полноте сведений, направляет их в МВД. Правила вторые: в министерстве оценивают условия. Если содержащиеся в них сведения окажутся «неясными и неопределенными», то обращаются за разъяснениями к губернскому предводителю дворянства. Когда вопросы устранены, приступают к рассмотрению существа условий. Отмечены три их типа:
1. Помещик отпускает крестьян на волю, дает им в собственность землю, за которую, как и за повинности, они сразу платят оговоренную сумму;
2. Платеж рассрочивается на годы или в течение определенных лет крестьяне выполняют в пользу помещика определенные повинности;
3. Крестьяне лично свободные остаются «крепкими земле» и «по жизнь» помещика или навсегда исправляют повинности и платят подати. Министр должен следить за добровольностью всех шагов освобождаемых крестьян, чтобы каждый из них получил в собственность определенный участок, а остающиеся крепостные при этом не лишались бы земли. После министр «подносит» условия государю. Когда он их утвердит, документ через Сенат отправляется в губернскую гражданскую судебную палату