Не были забыты и крестьяне удельного ведомства. Именной указ от 18 октября 1802 г. предписывал тратить суммы из доходов Удельного департамента на обучение детей удельных крестьян в школе земледелия. Синодский указ от 7 сентября 1803 г. запрещал венчать «удельных вдов и девок» ни с кем из посторонних без специальных «увольнительных» писем от удельных властей. Тема «питейных домов» в удельных поселениях также являлась актуальной: сенатским указом от 17 декабря 1803 г. их запрещалось заводить без согласия Удельного департамента, а таким же указом от 27 ноября 1805 г. предписывалось заведенные без такого согласия уничтожить.
Специальным именным указом на имя петербургского гражданского губернатора от 3 октября 1803 г. было приказано сослать в Сибирь тех крестьян барона Унгерн-Штернберга, которые «оказали более неповиновения». Помещику казна платила за каждую сосланную душу по 100 рублей. На пользу крепостным шло положение именного указа от 4 октября 1803 г., которое запрещало отдавать их в работу по казенным и частным взысканиям долгов с их помещиков. То же можно сказать и о другом подобном указе от 27 октября 1803 г., который приравнивал оброк с крепостных к оброку с казенных крестьян в случае казенных взысканий за долги их помещиков. По именному указу от 11 ноября 1804 г. устанавливалось, что в Заемный банк за помещичьи долги крепостные закладываются по 60 рублей за душу (кроме прибалтийских крестьян). Сенатский указ от 24 октября 1804 г. определял правила записи крестьян в купечество: 1. Прекращение занятия хлебопашеством и приобщение к торговле и промыслам; 2. Жизнь в городе; 3. Бывшая его земля не будет пустовать; 4. Мирское общество удостоверит, что он не имеет недоимки, а городское общество поручится за него в платеже податей; 5. Внесет залог в размере трехгодичных податей[140].
Именные и сенатские указы, обращенные к дворянству, подтверждали уже имеющиеся права, заботились о статусе привилегированного сословия и разъясняли различные казусы с имениями. 21 марта 1803 г. права, предоставленные дворянству, были объявлены неприкосновенными. При внесении дворян в дворянскую родословную книгу требовалось с 20 сентября 1802 г. указывать, что они в «окладах» не состоят (то есть податей не платят), а если окажется, что состоят, то исключать таких дворян из «окладов» казенные палаты могли только после представлений Сенату. Вторично, 13 июля 1803 г., было сказано, что дворян не разрешается принимать в курьеры (первый указ от 21 марта 1802 г. – см. четвертую главу). В родословные книги можно было вносить пожалованные иностранными государями титулы только с императорского подтверждения (13 марта 1805 г.). 15 декабря 1805 г. было определено, что за убитого крепостного казна должна предоставить помещику компенсацию. В декабре 1802 г. сенатский указ определил разделить имение, отобранное еще у одного последователя Салтычихи: надворный советник Яцын был обвинен «в жестоких поступках» по отношению к крестьянам. А вот пример насчет имений: проданные с публичного торга имения могут быть выкуплены (27 августа 1803 г.); если цена продаваемого за долги имения будет уступать десятилетней сумме дохода с него, то разрешение принимает Сенат (28 сентября 1803 г.); заложенные в Опекунских советах имения без их согласия не продаются с публичного торга (28 ноября 1803 г.). 17 января 1804 г. было подтверждено, что по действующим законам после трехлетнего срока выкупать родовые имения нельзя. 29 мая 1804 г. подтвердилось право каждого свободно распоряжаться благоприобретенным имением, а 22 февраля 1805 г. пожалованные имения были причислены к благоприобретенным. Купчие на имения, состоящие «под запрещением», объявлены «ничтожными» (14 февраля 1805 г.). Без разрешения Сената запрещены продажа, покупка и залог имений, находящихся в опекунском управлении (31 мая 1804 г.). Только один опекун должен управлять всеми имениями, независимо от их расположения (23 июня 1804 г.). Бездетным разрешили завещать имения, минуя ближних, дальним родственникам (23 февраля 1804 г.). Усыновленные дети имели все права детей законных (11 октября 1803 г.). После смерти владельца имения обязательно надлежало вызвать всех родственников (28 июня 1805 г.). 23 февраля 1805 г. было принято решение о выделении частей из имений умерших владельцев-мусульман их женам. Незаселенные и присвоенные помещиками земли полагалось с торгов отдавать на оброк (30 ноября 1805 г.). По частным претензиям к заложенному в казенные места имению владельцу надлежало отвечать из своей части доходов (20 декабря 1805 г.)[141].
Выше мы писали, что государственная власть могла брать под защиту однодворцев в их спорах с дворянами о земле. Эта практика продолжилась: именной указ от 16 августа 1804 г. предписывал размежевать земли помещиков и однодворцев в Козловском уезде Тамбовской губернии. Вместе с тем прослеживается политика нерасширения однодворческого сословия. Сенатский указ от 6 июня 1804 г. запрещал лицам, «имеющим право избирать род жизни», селиться на однодворческих землях и записываться в однодворцы. Последних могли причислить «в звание казенных крестьян», как это случилось по именному указу от 13 марта 1803 г. с 345 бывшими однодворцами села Богдановки, служившими в «Екатеринославском войске». В то же время именным указом от 18 декабря 1804 г. за однодворцами оставлялось право «на отыскание дворянства»[142].
Решения власти поднимали вопросы о классах по Табелю о рангах, которые можно было присваивать купцам, состоящим в городских должностях. Так, в Петербурге бургомистры имели чин 7 класса, а ратманы – 8 класса (28 апреля 1803 г.). Именной указ от 18 октября 1804 г. разрешал купцам, имевшим чин 8 класса (коллежский асессор), покупать деревни. Однако тамошние крестьяне не могли быть их крепостными: с ними купец должен был подписать особые «условия» (явная перекличка с Указом о свободных хлебопашцах). Положение указа от 1794 г. о платеже в казну 1 % всеми наследниками купеческого капитала подтверждал сенатский указ от 15 октября 1805 г.
К рассматриваемому времени еще сохранилась реликтовая группа населения, обслуживавшая в Средневековье государеву охоту – «сокольи помытчики». Им разрешалось сенатским указом от 20 марта 1805 г. пользоваться правами того сословия, в которое они вступили[143].
Различные аспекты положения чиновничества уже находили отражение в решениях верховной власти (см. четвертую главу). В рассматриваемый период вышел именной указ от 18 ноября 1802 г. Он был обращен к Сенату и требовал искоренить «лихоимство» (то есть взяточничество). Сенат должен был сообщить государю свое мнение: достаточна ли имеющаяся законодательная база для этого. Сформулированное в общей форме требование носит декларативный характер. Гораздо больше конкретики в таком же указе от 3 июля 1804 г. о запрещении чиновникам вступать в откупа по тем ведомствам, где они служат (в качестве примера приведены винные откупа). Сугубо политическое значение имел именной указ от 6 декабря 1802 г., запрещавший чиновникам «заводить» с простым народом «рассуждения» о верховной власти. Именной указ от 22 декабря 1802 г. вводил правила, которыми следовало руководствоваться при отставке от службы чиновников Комиссариатского и Провиантского департаментов Военной коллегии (то есть служащих по части тылового обеспечения армии). Увольнять их можно было только после получения отчетов о том, что за ними не числятся казенные деньги. 24 февраля 1803 г. подобные правила распространялись и на чиновников гражданских ведомств схожей специализации.
Серия распоряжений касалась выплаты чиновникам и канцелярским служителям жалованья: отпускать суммы во все присутственные места на каждую треть года; перед получением жалованья чиновники должны сдать в казну все имеющиеся у них на руках казенные деньги; комиссариатским чиновникам, служащим в Сибири, предусмотрена прибавка к жалованью; канцелярским служителям, а также «пенсионерам» выплачивать содержание ежемесячно. Выносились предупреждения, что в отпуск или в отставку чиновников соответствующих ведомств и подчинений нельзя увольнять без распоряжения Сената, Министерства юстиции, государственного казначея, губернского начальства. Освобожденных из-под следствия и суда чиновников 17 июня 1803 г. велено определить к местам, учитывая их желания. Определенных на места, но не явившихся на службу, чиновников Сенатом 17 января 1805 г. было приказано привлекать к уголовному суду. Лишенных по суду чинов и дворянства гражданских чиновников ожидало с 20 ноября 1804 г. более суровое наказание: не обращение в копиисты, а направление на военную службу.
По распоряжению императора 10 тысяч рублей из суммы «орденского капитула» ежегодно (с 25 августа 1803 г.) направлялись на содержание и воспитание дочерей «недостаточных» кавалеров низших степеней орденов Св. Георгия и Св. Анны (то есть военных и чиновников). Государь своим указом от 19 июня 1804 г. озаботился «наполнением» секретарских и иных должностей чиновниками, даже если они по своим рангам были ниже, чем требовалось. Если губернские казенные палаты были довольны службой подчиненных им уездных казначеев, то Сенат 25 апреля 1805 г. разрешал их оставлять на тех же местах на новое трехлетие. В случае отсутствия председателя какой-либо губернской палаты его место Сенат 4 мая 1805 г. обязал замещать председателем другой палаты. При перемещении чиновников на другие места службы именной указ от 16 июня 1803 г. предписывал предусматривать выдачу прогонных денег. А вот занимавшим выборную должность – предводителям дворянства – Сенатом 30 мая 1804 г. запрещалось требовать себе прогонные деньги на разъезды по должностным обязанностям[144].
Отнюдь не ослабло внимание Александра I к конкретным вопросам военной жизни: штатному расписанию полков, частей и учреждений, униформе и амуниции, организации и управлению службой и обучением войск и флотов, снабжению их всем необходимым (в том чи