В рассматриваемый период было принято немало решений, касавшихся положения Католической церкви в Российской империи. Именной указ от 11 декабря 1802 г. предписывал митрополиту «римско-католических церквей» России Сестренцевичу выделить из монахов иезуитского ордена священников в саратовские немецкие колонии. Здесь уместно сообщить читателю мнение Г. Р. Державина по поводу предложения графа В. П. Кочубея о разрешении иезуитам осуществлять миссионерскую деятельность среди мусульман и «идолопоклонников» Астраханской, Оренбургской и Сибирских губерний. Гавриил Романович выступил с резкой критикой такого, как он считал, окатоличивания населения. Его поддержал граф Н. П. Румянцев, и инициатива Кочубея не прошла. Приведенный выше указ, очевидно, является единственным проведенным в жизнь фрагментом большого плана. И этот указ объявил Сестренцевичу министр внутренних дел (то есть Кочубей).
Вообще российская государственная власть не только руководила деятельностью Православной церкви (через Синод), но и других христианских церквей на своей территории. Именные указы предписывали Сестренцевичу: обеспечить монахам-доминиканцам в Выборге «пристойное содержание» за счет католических монастырей; вести заграничную переписку, только испросив через Сенат высочайшее соизволение; присутствовать на заседаниях Римско-католической духовной коллегии «по супружеским делам»; не иметь непосредственного сношения с римским папой ему и всем католическим обществам и отдельным верующим; определять и посвещать на церковные должности лиц на основании законов. Верховная власть признавала все права и преимущества, дарованные ему римским папой (10 августа 1804 г.).
Николаевскому военному губернатору приказывалось обеспечить «водворение» католиков в Крыму. Российская власть озаботилась устранением «беспорядков» в управлении Католической церковью и выяснением, какие католические духовные особы имеют привилегии, ею не подтвержденные. О том же приказано было провести «изыскание» Римско-католической духовной коллегии. Сенатские указ и высочайше утвержденный доклад дважды предписывали «католическим и базилианским монахам» строго следовать их орденским правилам в своем поведении. Государь разрешил ежегодно тратить 10 тысяч польских злотых из доходов Кармелитского монастыря на содержание и воспитание десяти бедных дворян. Сенат курировал вопрос о назначении секретаря при председателе Римско-католической духовной коллегии (5 апреля 1804 г.). Последней 17 мая того же года указывалось определить, какие униатские монастыри следует упразднить, а 12 июля – иметь в своем составе представителей униатского духовенства. 27 сентября были утверждены штаты римско-католической и униатской консисторий. В 1805 г. сенатский указ от 21 февраля приказывал владельцам иезуитских имений и капиталов вносить в казну установленные платежи серебряной монетой. Именной указ от 16 июля распорядился разделить Римско-католическую духовную коллегию на два департамента: римско-католический и униатский.
Из приведенных выше распоряжений уже можно сделать вывод, что российская власть стремилась поддержать униатов. Как раз в это время отношения римско-католического духовенства и униатов обострились по вине первого. Власть встала на защиту слабейшей стороны. 5 мая 1803 г. были приняты два именных указа: один дан белорусскому военному губернатору И. И. Михельсону, а другой – Сестренцевичу. Оба требовали, чтобы римско-католические ксендзы и миссионеры не позволяли себе заявлений о скором обращении униатов в православие (ясно, что подобные слухи распространялись с провокационными целями). Далее последовал ряд указов, обращенных к Сестренцевичу, Римско-католической духовной коллегии и к тому же губернатору, чтобы не допускалось принуждение униатов становиться католиками, а подвергшимся такому давлению помогали бы вновь вернуть униатский статус (6 июля, 20 и 27 августа 1803 г., 15 июля 1804 г.). Лютеране подобного беспокойства у властей не вызывали. Можно отметить лишь принятую 16 июня 1803 г. инструкцию для внутреннего распорядка их Ямбургской и Новосаратовской колоний[157].
Продолжалась практика устройства губерний и утверждения штатов губернской и городской полиции. 8 октября 1802 г. Новороссийская губерния была разделена на три: Николаевскую (15 мая 1803 г. переименована в Херсонскую), Екатеринославскую и Таврическую. Выборгская губерния переименована в Финляндскую 12 декабря 1802 г. 31 августа 1803 г. объявлено открытие Херсонской и Таврической губерний. Из Тобольской губернии 26 февраля 1804 г. выделена Томская. Высочайше утверждены: штаты губерний Виленской, Гродненской, Олонецкой, Архангельской, Орловской, Тверской, Нижегородской, Слободско-Украинской, Казанской, Тамбовской, Воронежской, Пензенской, Саратовской, Рязанской, Вологодской, Симбирской, Тобольской, Томской, Черниговской, Полтавской, Оренбургской, Подольской, Волынской, Новгородской; штаты полиции городов: Казани, Астрахани, Твери, Минска, Рязани, Одессы, Пскова, Киева, Феодосии, Орла, Мценска, Ярославля, Ростова, Рыбинска, Новгорода, Костромы, Калуги, Архангельска, Витебска, Могилева, Чернигова, Нежина, Стародуба, Полтавы, Ромны, Кременчуга, Глухова, Дерпта, Георгиевска, Житомира, Каменец-Подольска, Балата, Винницы, Могилева, Кременца, Дубно, Бердичева, Пензы, Курска, Тамбова, Мстиславля, Чаусов, Велижа, Полоцка, штат канцелярии херсонского военного губернатора. Жалованье всем чиновникам Олонецкой губернии положено по штату Петербургской губернии 1780 г.[158]
Проводились также внутригубернские и межгубернские изменения: в Олонецкой губернии губернским городом был сохранен Петрозаводск, а г. Кемь перешел к Архангельской губернии; граф Ильинский уступил казне Житомир, который стал губернским городом Волынской губернии; Малороссийские губернии предписано было разделить на поветы по-новому; губернское правление перенесли из Николаева в Херсон в связи с переименованием губернии; на Камчатке организовали областное правление, а «предварительное» – в Охотске; в Нижегородской губернии был «восстановлен» г. Макарьев; местечко Лепель Витебской губернии было «обращено» в уездный город; Иркутскую губернию разделели на семь уездов и к ней присоединили г. Охотск[159].
Кроме того, всех губерний касались следующие распоряжения: неоднократные указания на то, что купцам, мещанам и крестьянам следует выдавать только печатные паспорта (20 января и 13 августа 1803 г., 10 ноября 1804 г. и 20 апреля 1805 г.), в винные и соляные приставы назначать лиц тех же сословий (4 марта 1803 г.) и их же не принуждать переселяться из казенных селений в города (16 октября 1804 г.). Губернским властям позволили самим назначать правителей канцелярий и секретарей (21 апреля 1803 г.). Военной коллегии запретили «делать предписания» губернским «местам» напрямую, минуя гражданское губернское начальство (11 мая 1803 г.) Члены городских магистратов могли уходить в отпуска по очереди, не испрашивая разрешения губернских правлений (25 августа 1803 г.). Губернские правления, в свою очередь, предупреждались, чтобы поступавшие к ним деньги принимались к общему государственному доходу и незамедлительно направлялись в казенные палаты, а также о необходимости «уважать» представления губернских прокуроров (14–15 марта 1804 г.), а в присутственных местах приказные служители «не чинили бы бесчиния и жестокости» (13 июля 1804 г.). Казенным палатам предписывалось следить за губернскими и уездными казначеями на предмет сохранности казны (30 сентября 1804 г.). Губернаторам и вице-губернаторам запретили «пользоваться отдохновением», как прочим чиновникам (25 августа 1804 г.), а также «обременять» губернские правления излишней перепиской и применять при производстве гражданских дел порядок, допустимый в делах уголовных (21 ноября 1804 г.). Ведомости о ценах на хлеб предписывалось доставлять в Провиантскую экспедицию прямо, а не через полицию (31 марта 1805 г.). Поскольку губернские прокуроры состояли под начальством министра юстиции, был подтвержден запрет на дачу им «ордеров» от гражданских губернаторов (29 сентября 1805 г.). В губернских ведомостях указывалось печатать сведения об утраченных паспортах и беглых беспаспортных людях (23 октября 1805 г.). Губернским правлениям и палатам надлежало разрешать любые «сомнения» по делам, исходящим от «нижних» присутственных мест (6 декабря 1805 г.). Ввиду того что в 1805 г. происходила крупная переброска войск по территории империи к западной границе, принимались соответствующие решения: именной указ от 13 февраля возлагал на гражданских губернаторов продовольствие войск провиантом и фуражом; именной от 13 июля, из Военной коллегии от 2 ноября и сенатский указ от 30 ноября требовали пресекать возможные злоупотребления при проходе через селения воинских команд и сообщать об этом заблаговременно местной полиции[160].
Множество распоряжений центральной власти касается отдельных губерний. Больше всего именных указов поступило в рассматриваемое время на имя петербургских военного и гражданского губернаторов и петербургских же городских служб. Военным губернаторам графам М. Ф. Каменскому и П. А. Толстому, гражданским губернаторам С. С. Кушникову и П. С. Пасевьеву предназначались указы по конкретным вопросам городской жизни: работы третейского суда, больниц, службы полиции, будочников, пожарных, о городской верфи, поддержании путей сообщения, строительстве зданий, мостов и мостовых, освобождении от постоев и иных повинностей, кредитовании из капиталов Приказа общественного призрения[161]. То же можно сказать и о Петербургской городской думе (вопросы ее штатов, найма лошадей, передачи казарм в придворное ведомство) и Управе благочиния (о наказании извозчиков за лихую езду)