ом Сенату от 17 ноября 1803 г. подбирались чиновники на вакантные должности в Томской губернии. 23 мая 1803 г. была учреждена должность генерал-губернатора, на которую назначен И. О. Селифонтов. В именных указах он назван Тобольским, Иркутским и Томским генерал-губернатором. От него требовалось: устроить сухопутную дорогу вокруг озера Байкал; дозволить казенным судам перевозить кладь Российско-Американской компании; помочь устроиться в Иркутской губернии крестьянам-переселенцам из губернии Кавказской; не «отягощать» якутов при выполнении ими подводной повинности; попытаться завести пчеловодство; привлечь бурятов к хлебопашеству; снабдить нерчинские заводы хлебом; не изменять положение городских жителей; направлять врачей в отдаленные районы и способствовать обучению молодежи «из ясачных» медицинскому искусству[184]. Губернские власти Сибири, как видим, нацеливались на проявление заботы о местном, в том числе и «ясачном» населении.
Мы выяснили, что Сенат участвовал в управлении территориями империи: наряду с именными указами губернаторам направлялись и утвержденные государем сенатские доклады и указы. Это вытекало из вышеупомянутого именного указа от 8 сентября 1802 г. Вопросы межевания находились в ведении Сената. Сенатские указы межевым канцелярии и конторам требовали: согласия между их сотрудникам, чистоты перед законом землемеров, своевременной отчетности, соблюдения установленных правил и процедур, правильного ведения документации, скорого рассмотрения жалоб на землемеров, а также занимались переводами межевых контор на другие места. Александр I санкционировал развитие специального обучения, расширение штатов и усиление контроля над работой межевых контор[185]. Фактически Сенат призывал межевые органы работать добросовестно, и не более того.
В этой части главы мы обратимся к деятельности министров и подчиненных им структур на ниве внутренней политики. Как увидит читатель, она будет пересекаться с мерами, исходившими от Сената или инициированными им. Последнее неизбежно вытекало из того, что Сенату подчинялись все присутственные места (и в центре, и на местах) и он отвечал за все внутриполитические проблемы. Министры либо получали именные указы, либо государь утверждал их доклады по тем или иным вопросам. Наиболее обширный круг обязанностей сосредоточился у министра внутренних дел графа В. П. Кочубея (см. пятую главу): 1. Казенные постройки и промышленность; 2. «Жизненные припасы» населения; 3. Дела по Мануфактур-коллегии; 4. Дела по Медицинской коллегии; 5. Дела по Главной соляной конторе; 6. Дела по Экспедиции государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства. Поскольку Главное почтовое управление вскоре было передано в виде Почтового департамента в Департамент (Министерство) уделов, мы рассмотрим данный вопрос в соответствующем месте.
После вступления в силу манифеста от 8 сентября 1802 г. при министре Кочубее была создана канцелярия, названная Департаментом внутренних дел. Этот департамент состоял из четырех экспедиций: первая – народного продовольствия и соляной части, вторая – благочиния, третья – государственного хозяйства и мануфактур и четвертая – Медицинской коллегии и Приказа общественного призрения. Кочубей, очевидно, столкнулся с непростым вопросом взаимоотношений с подчиненной ему Экспедицией государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства, и 17 октября 1802 г. государь утвердил его доклад о порядке производства в ней дел. В докладе говорилось, что Экспедиция теперь подчиняется только министру (ранее она находилась в подчинении Сената), если последний не компетентен принять какое-то решение, то он должен обращаться в Сенат или к императору, а неоконченные дела следует решать старым порядком. Радикальные преобразования были проведены именным указом Сенату от 18 июля 1803 г.: закрыты Мануфактур-коллегия, Главная соляная контора и Экспедиция государственного хозяйства, опекунства иностранных и сельского домоводства. Вместо них (и на базе первой и третьей экспедиций Департамента) была образована Экспедиция государственного хозяйства, ставшая первой в Департаменте. Преобразования продолжились в конце года: 31 декабря таким же указом была упразднена Медицинская коллегия. Ее дела перешли к третьей экспедиции – государственного медицинского управления. А вторая экспедиция – государственного благоустройства – стала заниматься делами по Приказам общественного призрения. По высочайше утвержденным докладам Кочубея 27 февраля 1804 г. при Экспедиции государственного хозяйства было открыто, а 30 декабря – закрыто временное отделение, занимавшееся ревизией счетов казенных предприятий[186].
Обратимся к делам, подведомственным первой экспедиции. В рассматриваемый период принимались решения по направлению средств на ремонт ветхих и постройку новых казенных зданий и мостов, разрабатывались планы городской застройки (Уфы, городов Нижегородской губернии), установления верстовых столбов по утвержденному рисунку (Астраханская губерния)[187]. Осуществлялись управление и распоряжение казенными промышленными заведениями (суконными, солеваренными, шпалерным, чулочным, шелковым, фарфорово-фаянсовым), контроль над частными фабрикантами и забота об устройстве ими необходимых производств и промыслов. В 1803 г. в ведении МВД состояли 2,4 тысячи различных фабрик и заводов. В то же время указы именные Сенату и сенатские разрешали открывать предпринимателям новые заведения, промыслы и установили правила аренды казенных производств. Наконец, 15 апреля 1803 г. Сенат принял указ о том, что заводы и фабрики по-прежнему должны находиться в ведении губернского начальства. Казенные производства управлялись и Кабинетом императора (стекольное, фарфорово-фаянсовое, шпалерное, гранильно-шлифовальное, мрамородобывающее)[188]. Оказывалась помощь крестьянам и горожанам, испытывающим «недостаток пропитания» (Гжатский и Сычевский уезды, г. Кемь, Архангельская губерния) и создавались запасные хлебные магазины. Вообще проявлялась забота о развитии отраслей сельского хозяйства: овцеводства, виноградарства и садоводства[189].
Обеспечение населения солью являлось одной из основных забот властей. Западные и южные губернии снабжались импортной и крымской солью. Ее доставка туда осуществлялась торговцами. Во внутренних губерниях снабжение солью шло за счет казны: нужное ее количество закупалось у солепромышленников и направлялось в губернские соляные магазины, откуда она распространялась для розничной продажи. В изучаемое время годовая потребность России в соли исчислялась в 17–19 млн пудов. Казна заготавливала соль по 42 3/4 копейки за пуд, а продавалась она населению по 40 копеек за пуд. Казенные убытки при этом составляли 0,7 млн рублей, да на содержание соляных магазинов расходовалось 177 тысяч рублей. На это шли сознательно, понимая, что трудности с приобретением соли населением могут вызвать волнения (помнили московский «соляной бунт» 1648 г.). Министр Кочубей получил от государя согласие на меры по развитию соляного производства (в Иркутской губернии, Балахне, Старой Руссе, Перми, СольИлецке, в Крыму, на озере Эльтон), заключению подрядов на поставку соли и постройку новых магазинов. Когда в 1803 г. крымские соляные промыслы перешли в казенное управление, запасы соли там составляли более 12 млн пудов. Если годовой доход от соляного откупа здесь равнялся 280 тысячам рублей, то в 1804 г. казна получила 500 тысяч рублей. Но в последующие годы соледобыча в Крыму падала. Сенат не стоял в стороне в этом деле: 23 сентября 1802 г. он получил именной указ об «оставлении» крымских соляных озер в казенном управлении. Он же занимался вопросами доставки эльтонской соли в магазины, налаживанием управления илецким соляным промыслом, заботился о взыскании денег за утраченную соль. Даже государственный казначей был подключен в 1805 г. к выработке мер по «отвращению» недостатка соли в крымских озерах[190].
Мы уже отмечали, что политика благоприятствования переселению европейских колонистов (в основном немцев) в слабозаселенные районы Европейской России, пригодные для занятия сельским хозяйством, проходит красной нитью через весь изучаемый период и имеет преемственность с мероприятиями Екатерины II. Всего в 1803–1805 гг. приехали свыше 5 тысяч колонистов. Путешествие из родных мест в Россию они совершали за свой счет, а уже в России им предоставлялись самые широкие льготы: свобода вероисповедания и возвращения на родину; освобождение от воинской и гражданской службы, на шесть (затем на десять) лет от податей; ссуда на налаживание хозяйства до 300 рублей на семью (с рассрочкой ее возврата) и отведение по 60 десятин земли. Колонисты могли заводить промышленные предприятия (с выполнением соответствующих гильдейских повинностей). Не оправдались лишь надежды на то, что европейцы смогут научить русских крестьян передовым сельскохозяйственным технологиям. В связи с вышеизложенным можно отметить высочайше утвержденные доклады Кочубея о приеме колонистов на Кавказе, в Новороссии, Киевской губернии (причем колонисты могли по взаимной договоренности расселяться на помещичьих землях, оставаясь свободными людьми). Вместе с тем доклад Кочубея в 1804 г. в Комитете министров вызвал изменения в подходах к колонизации: было решено прекратить массовый призыв европейских колонистов и поощрять переселение на южные земли русских крестьян[191].
Министр внутренних дел объявлял именные указы об утверждении городских гербов Змеева, Херсона, Николаева, Черкасска, Старобельска, Томской губернии[192]