нацистская революция довершит разрушение или обесценивание династий, аристократии и дворянства, буржуазии, церкви и духовенства, интеллигенции. Упадок культуры, беспорядочное смешение людей доведут дело до конца.
2) Победы Германии не будут подлежать пересмотру. В своем продвижении на Восток Гитлер стремится Установить различия между германцами и славянами, которые уже нельзя будет изменить, разве что в мирное время предпринять массовые переселения. Во всяком случае, сильное решение проблемы меньшинств Через переселение остается за ним.
3) Расширение войны покажет, что малые нации НеЖизнеспособны. Их нейтралитету грош цена из-за Их неспособности оплачивать современное вооружение (самолеты, танки, артиллерия). Или же им надо фор. мировать блоки - балтийский и балканский. Швейцария и голландская Бельгия должны будут примкнуть к франко-английскому блоку.
Это было бы не так уж плохо, хотя следует опасаться, что эти блоки, которые еще не окрепли бы, даже сплотись они как следует, так и не появятся.
Нынешние колебания Швеции и Норвегии окажутся фатальными. Равно как Румыния и Венгрия жизнью заплатят за неспособность договориться между собой, с Болгарией и Югославией.
Италия после пагубных событий в Эфиопии и Испании с головой увязла в своих хитростях и страхах, как во времена Борджиа.
- Германия должна с облегчением вздохнуть при виде того, как Россию сдерживают, с одной стороны, скандинавы, с другой - балканцы при поддержке Италии, не говоря уже о Турции и мусульманских государствах. Пусть даже эти преграды просуществуют недолго. Все равно они докажут слабость СССР.
И чем слабее будет себя чувствовать Россия, тем сильнее она будет стремиться к союзу с Германией.
1 / декабря
С нетерпением ожидаю результатов русского вторжения в Финляндию. Не определятся ли наконец русско-германские отношения?
В первые месяцы войны я был совершенно убежден в двурушничестве России по отношению к Германии. Теперь я склонен думать, что между ними существует тайный сговор. Пертинаксу,1 по-видимому, все труднее защищать так или иначе свой тезис о неминуемом повороте в политике России.
1 Пертинакс - литературный псевдоним французского публициста Андре Жиро, который вел отдел внешней политики в ряде изданий правого толка.
Теперь русских должна страшить не победа Германии, а ее поражение. Волнения в США в защиту скандинавов и голландцев, волнения в Италии показывают им готовность их общих врагов вступить в коалицию!?).
До Испании, Германии и России куда меньше дела, чем Италии.
Не произойдет ли большевистский путч в рядах фашистской партии?
Не будут ли нейтральные страны поглощены Германией под действием механизма двойной блокады, родственных нацистам партий, страха перед еще более разрушительным варварством русских, боязни войны?
Гитлер, становясь все более полновластным хозяином континента, будет иметь в своих руках иные, нежели Наполеон, средства его объединения против Англии. У него будут социализм, антисемитизм, сокровенное стремление к единству, к европейской атараксии.
Любопытно было бы знать, не симпатизируют ли уже коммунисты нацистам. В этом плане характерна книга Раушенинга, как, впрочем, и новость о отъезде Тиссена1 и Хугенберга.2
Уже давно я мечтаю о том, чтобы франкмасонство сцепилось с Церковью!
Тем не менее, во Франции существует русская партия. Однако буржуа находятся в ней из-за ненависти к Германии. Думаю, что они будут против русских. А коммунисты в душе станут гитлеровцами, из трусости - германофилами, совсем как их старшие братья
1 Фриц Тиссен (1873-1951) - немецкий промышленный магнат, покинувший Германию в начале войны и укрывшийся во Франции.
2 Альфред Хугенберг (1865-1951) - немецкий политический деятель, один из основателей "Шталхельма", влиятельной организации ветеранов первой мировой войны, способствовавшей приходу
итлера к власти, впоследствии оказался не у дел.
в Киентале1 и пломбированном вагоне. Занятно, как сегодня Фланден2 и Торез играют с победой Гитлера.
Теперь точно доказано, что русская армия ни на что не годна, о чем все и твердили. И это тоже подтолкнет Сталина под каблук Гитлера.
Все мы словно крысы на линии Мажино. Надо было сразу атаковать Муссолини. Если он не с нами, уже ничего не поделаешь. Гитлер оставит нас плесневеть в нашем уголке.
Понятно теперь, почему он напал на Голландию, Продолжение блокады задушит нейтральные страны, которые и так уже в идиотском положении.
13 декабря
Приближаюсь к плачевной легкости пера взрослого человека; в восемнадцать лет, в том возрасте, когда Рембо уже почти перестал быть поэтом, я с превеликим трудом мог написать пару страниц, теперь же я без устали, ну разве что от скуки, мараю страницы дюжинами.
Закончил первый набросок "Шарлотты". Все время меня губит эта лень довести мысль до конца, я пишу на скорую руку. Работая над черновиком, я даю себе клятву не быть во власти написанного, переделать все от начала до конца, но из-за лени исправляю лишь мелочи, оставляя нетронутой случайную композицию.
В каждом из своих произведений я чувствую, что из-за этой первоначальной лени от меня ушло что-то важное.
1 Киенталь - небольшой городок в Швейцарии, где в апреле 1916 г. состоялся съезд представителей социалистических партий Европы, выступавших против войны.
2 Пьер Этьен Фланден (1889-1958) - французский политический деятель, один из лидеров правых сил, министр иностранных дел в 1940-1941 гг.
И при всей этой лени я мог бы быть поэтом. Но поэт - это самый сосредоточенный, самый работящий человек.
Достанет ли у меня мужества сделать из "Шарлотты" совершенно несценическую пьесу? Мне не следовало бы ни в чем себе отказывать в расширении и углублении замысла, поскольку у меня все равно не будет этой обеспечивающей быстрый успех сноровки.
Я знаю все свои недостатки, но дорожу ими.
Переписать "Свежую воду", может быть, "Командира". И вместе с "Шарлоттой" опубликовать том драматургии, чтобы всем рассказать о своем отчаянии, обидах, а также презрении.
В театре любой неудачник воображает себя Мюссе и Мериме, чьи пьесы не ставили, а в романе - Стендалем. Но Стендаля оценил Бальзак и еще кое-кто.
Затем, написать "Два товарища" - пикарескную комедию. Всегда мечтал написать рождественскую сказку. Написать ее в сочельник, на исходе наводящего скуку года.
- Ох уж эти шведы! Ну и трусость! Самый буржуазный народ Европы. А голландцы? Чтоб они все сдохли.
- Белу ускользает от меня. Постепенно ее рана разрастается. Может быть, она уже понимает весь ужас той роли, которую я сыграл в ее жизни. Я ее любил и теперь люблю. Я в отчаянии, думая о том, чего не сумел взять от нее. Я всерьез думаю, что я мог бы добиться от нее большой любви, будь я нормальным человеком. Не ее вина, что она не могла любить больше. И что за нежность просыпается в глубине моего сердца всякий раз, когда я думаю о ней.
Я знал, что придет день, и я дорого заплачу за разврат. Но в жизни все оплачивается жизнью.
Между ней и мной зияла прекрасная бездна - бездна ее невинности.
А может быть, в глубине своего сердца она всегда все знала? И пусть тайна, в которую мы оба, возможно, посвящены, останется тайной.
И все же мне кажется, что мучился только я. Ее восхитительная мудрость отвлекала ее от этих бесполезных мучений, даже если она и знала.
15 декабря
Война ничего не изменила, даже наоборот. Французы разобщены больше, чем когда бы то ни было, хотя с виду царит всеобщее согласие, делающее их вялыми.
Всегда есть русская партия, немецкая, английская и даже итальянская.
Английская партия столь многочисленна и заправляет всем так давно, что она себя не замечает, да и никто ее не замечает. Она предала в Лондоне нашу международную политику, все наши начинания, стремления и надежды.
В русской партии состоят буржуа, соединяющие московскую химеру с шаткой лондонской действительностью, и рабочие, которые, будучи не в состоянии совершить революцию, полагаются на Сталина, а уж он им ее или подарит, или навяжет. Немецкая партия прячет свою трусость под маской антикоммунизма.
Все полагаются на иностранцев, чтобы те сняли с них бремя обязанностей, мышления, воображения, воли.
Наш отказ сражаться в начале войны продиктован этими различными уступками, для которых всякий раз находится свой предлог, но которые, в сущности, одинаковы.
Даже теперь Франция колеблется между войной против Германии, боясь сыграть на руку России, и полным разрывом с Россией и коммунизмом, боясь сыграть на руку Германии. Она не чувствует в себе необходимых сил, для того чтобы развести риск и удачу, связанные с каждой из этих альтернатив.
16 декабря
Декабрь выдался мрачным. Впрочем, декабрь всегда мрачен. По возвращении из отпуска в Париже не чувствуется ничего, кроме рутины. Мысль о весне еще не приходит. И вот наступают ужасные рождественские праздники, когда неспособность народа радоваться городу кричит о себе в звоне посуды за рождественским столом. Не говоря уже о ночных мессах и отвращении при виде того, как столь прекрасный миф оказался в столь бездушных руках.
Но этот декабрь побил все рекорды. Европа агонизирует: в Женеве можно наблюдать эту низость Европы малых государств, они кладут голову под топор палача, надеясь словно идиоты, обезумевшие от страха, что если они сделают это с покорностью, палач умилится. Сталин и Гитлер должны бы все-таки слегка посочувствовать этой Швеции, которая притворяется мертвой и скоро действительно умрет. Следует сказать, что трусость малых государств вполне объясняется гнусностью больших. С каким сожалением Англия и Франция ссорятся с Россией. Впрочем, насколько серьезна эта ссора? Сомневаюсь, что Сиано порвет сейчас с кем бы то ни было.
Русская партия предпринимает здесь отчаянные усилия и, конечно же, она не сказала своего последнего слова.
Примечательна позиция Полана, который вводит Арагона в "НРФ". Я устал повторять: Франция будет плясать под дудку России до последней минуты, до того дня, когда всем станет ясно, что Россия из-за своей внутренней слабости находится в руках Гермами. Даже тогда, когда Гитлер войдет в Москву, здесь найдутся упрямцы, которые будут упорно ждать спасения России или победы коммунизма.