Это счастье состояло в ее восхитительном здоровье (которому теперь грозит опасность), в ее аппетите, в ее красоте, в ее чувственности, в ее богатстве, в мудрости ее мужа, приветливости сына, в общественном спокойствии. Она никогда не думала о Боге.
А я о нем думаю? Уже нет, но он незримо присутствует в моих мыслях, обращенных на другой предмет.
Я не имею ни малейшего понятия о том, чем она занимается. Мне кажется, она непременно должна с кем-то спать, я не мыслю ее вне этого занятия. Но может, я все это придумал.
В конце концов, она многое выстрадала, и ей стал отвратителен мой чудовищный эгоцентризм.
То, что она меня бросит, было бы вполне справедливым: я так и не сумел с ней преодолеть это ужасное препятствие, коим является одиночество.
- Люди привыкли к этой войне, которая и не война вовсе. Окунувшись в эту войну, они с гораздо большим трудом вступят в войну настоящую. От этого у них у всех разовьется болезнь сердца, от которой никто не оправится. Упадок, должно быть, неотвратим, поскольку люди все с большим трудом переносят обычный ход вещей. Старику труднее оправиться от бронхита, чем молодому. Европа выйдет из этой войны в полном упадке.
Но что такое упадок без варваров на границах?
22 января
Полное однообразие зимней кампании. Ничего нового. Мы свыклись с финскими событиями и с их последствиями: слабость русских, зависимость русских от Германии.
Во Франции по-прежнему есть русская партия, и вокруг этой партии много людей, которые боятся разрыва с Россией. Я был прав, говоря, что русские надолго сохранят возможность давления на Францию и Англию.
Мы продолжаем терять время и не хотим предотвратить скорое наступление немцев на Востоке, в Италии.
Мы так и будем торчать на линии Зигфрида, а они мало-помалу вторгнутся и изменят Россию. Может, однако, они попытаются напасть на таких же недочеловеков голландцев. Но разве они недочеловеки? Там тоже есть немецкая партия? Не думаю. Есть какая-то партия мира.
- "Жиль" пользуется успехом. Полагаю, люди признают эту книгу значительной. Письмо от Мориака, который говорит, что это главная, основная книга. Письмо от Шардонна. Резкое неприятие Жераром Бауэром1 и евреями.
Но я уже далек от этой книги, и она меня больше не волнует. Я слишком быстро отрешаюсь от своих писаний, к тому же полностью.
Я слишком быстро закончил "Шарлотту", чего я и боялся. Пока читал ее Николь, понял, что пьеса скомкана, не закончена. Сомневаюсь, что ее можно поставить, во всяком случае сейчас.
Теперь я ничем не занят. Напишу ли я роман о фантастических приключениях в Южной Америке? Пьесу о крахе? Мои размышления о духе XX века.
Перечитываю "Вопрошание". Разочарован. Слабость, присущая любому стихотворению в прозе. Говорил же мне тогда Моррас, что это несуществующий жанр. А я ведь сразу выразил всю суть своей мысли. Что с тех пор прибавилось? Исправления.
1 Жерар Бауэр (1887-1967) - французский литератор и обозреватель "Фигаро", где 16 января 1940 г. опубликовал довольно недоброжелательный отклик на роман "Жиль".
Конечно, оно того стоило. Как и само блуждание этой мысли.
- Живу у своего очага, согревая себя мыслью, что мне не грозит ни холод, ни назойливое соседство других людей.
Радуюсь также своей импотенции, которая наполовину избавляет меня от женщин. По-прежнему нежно люблю Белу, но как она далека от меня. Может, воздержание убивает ее любовь? Вопрос, который я задаю себе со спокойным и несколько отчаянным любопытством.
От меня ее отдаляет семья и все ее привычные склонности. Не приблизит ли ее ко мне старость?
Чтобы убить время, вижусь с Николь, с которой меня связывает старая дружба, что для меня как бальзам на душу, и этой малышкой из Уругвая Сюзанной Сока,1 чье откровенное уродство как бы воплощает мою половую немощь. Я могу встречаться с таким страшилищем лишь потому, что у меня не стоит.
Не могу не думать о женской груди, которую так любил, так желал, так тщетно искал. Это становится метафизическим мотивом моего воображения.
24 января
В "Фигаро" Бриссон,2 похоже, вне себя от скандала, который устроил Бауэр, написав две записки Герман-тов (скорее, две записки Сванов), направленных против моей статьи об отсутствии Барреса.3 Кажется, он
1 Сюзанна Сока - уругвайская поэтесса, принимавшее активное участие в литературной жизни Франции, была близкой знако-мой Анри Мишо, Роже Кайуа, Жюля Сюпервьеля.
Пьер Бриссон (1896^-1964) - французский журналист и лите-РатУрный критик, член редколлегии "Фигаро".
Имеется в виду статья Дриё "Добродетель молчания", опубликованная в "Фигаро" 11 января 1940 г., в которой писатель пытался "Деть Жерара Бауэра; последний продолжил полемику, опублико-ав 16 января еще более неприязненный разбор "Жиля".
боится, что я не захочу больше писать в "Фигаро". Мои статьи, по-видимому, имеют успех, что меня удивляет. Я всегда ожидаю самого худшего. Я пришел к нему с мыслью, что он принял сторону Бауэра и настроен против меня.
Я все время себя мучаю, ощущаю собственную неполноценность, черную меланхолию. Чем дальше, тем хуже. Все происходит так, словно я сам ищу повода, чтобы лишить себя покоя, напугать, унизить. Сокровенная наклонность моего характера с отчаянием, с необычайным инстинктивным неистовством бьется против нечаянного успеха, осаждающих меня удач.
Я скорблю, будто вот-вот потеряю свое привычное ощущение, что я изгой, презренный, законченный тип. Двадцать лет неудач тут ни при чем, я был таким еще в двенадцать лет в коллеже.
2 февраля
Не думаю больше об этом дневнике, вообще ни о чем. Я ноль без палочки. Сплошные разочарования и напасти. Не было ни одной одобрительной статьи о "Жиле". Никто не признает меня как романиста. Я хотел бы верить всем этим ничтожествам от критики, но они так часто ошибаются. Ну и что? Тем не менее мне кажется, что я не буду больше писать романов. Довольно рассказывать свою историю, а больше мне рассказывать нечего. Сотни раз я пытался найти сюжеты вне собственной жизни, но меня это мало интересует, и ничего не выходит.
Вместе с тем "Жиль" понемногу раскупается, но не больше чем другие, 6000 экземпляров.
"Шарлотта Корде" в руках Бурде, он отвергнет эту пьесу. Дениз Бурде, прочитавшая ее первой, отзывается о ней с отвращением. "Героиня слишком прямолинейна". Как же! "Слишком коротко", возможно и так.
Я работаю над сборником своих первых литературных опытов (стихи и малая проза. "Вопрошание", "Дно ящика", "Последовательность в идеях"). Как мало изменились мои идеи: любовь к войне и ненависть к декадансу; меланхолия разврата. Вот и все.
Я прекрасно вижу свои недостатки и причины собственного провала. Я всегда соскальзывал в несуществующий жанр или пытался оседлать сразу два: прозу и поэзию, эссе и мечтания, обозрение частное и обозрение политическое. Я редко доводил свой стиль до совершенства, или же напрочь лишал его жизни. Во всем этом сквозит какая-то сухость или излишняя сдержанность.
И это надо было бы издать небольшим тиражом, что тоже не очень хорошо.
Не получится ли так, что, пытаясь оживить, я окончательно все испорчу.
- Ужинал у Бурде с четой Мориаков и Водуайе.1
С Мориаком не виделся целую вечность. Успех не пошел ему на пользу. Он много говорил о деньгах, рассуждая обо всем с каким-то гнусным напускным цинизмом. Вечное стремление сказать какую-нибудь гадость и одновременно выказать свое дружелюбие. Его хриплый голос лишь подчеркивает всю эту деградацию. Относительную, конечно, поскольку он всегда был светским человеком.
В силу своей странной предвзятости этот буржуа рассуждает словно заправский коммунист.
И все это под отупевшим взором Бурде, тогда как Дениз только и думает о своих маленьких педерастах.
Мадам Мориак все еще хороша собой, но ее красота увядает. Губы сухо очерчены. Она по уши увязла в Успехах своего мужа. А чего они стоят? Его поэма об Аттисе и Кибеле1 довольно хороша, весьма сильна,
1 Судя по всему, имеется в виду Жан-Луи Водуайе (1883-1963), ФранцуЗСКИй романист и публицист, который во время оккупации ^администратором "Комеди Франсез".
вся пронизана чувственностью и написана твердым пером, хотя и несколько обезличена.
Я больше не читаю его романов. Бернанос намного его превосходит, хотя и не так мастеровит. Но разве лучшие всегда мастеровиты? Так же и с художниками. Значит, "Жиль" может быть хорошим романом?!
- Послал статью Бриссону, похоже, тот не хочет ее публиковать. А все из-за Бауэра. Станут ли чинить препятствия евреи из "Фигаро"? Характерно, что это светское издание находится в руках сутенера-еврея румынского происхождения, который женился на этой госпоже Коти, бывшей прислуге, вероятно. "Агентство Хавас" тоже, как мне сказали, в руках какого-то еврея (г-н Штерн). А Бюно-Варийа2 в "Матен" еврей? Но, в конце концов, они не так прочно завладели прессой, как в Германии до Гитлера. Однако же вся редакция "Пари-Суар" состоит из евреев (Лазарефф,3 Миль,4 Гомбо, и т. д. ...); много евреев в "Марианне" и в "Энтран".
Они заправляют делами во всех крупных ведомствах (Гюисман, Кэн, Ролан-Марсель), Изящных искусств, Труда, Госсовете (Каен-Сальвадор), Сорбонне, медицине.
Впрочем, там, где их нет, ничуть не лучше. Евреи предпочитают все сохранять в целости, когда могут извлечь из этого выгоду. Они отдают предпочтение условностям в театре и везде (Галеви, Бернштейн, Тристан Бернар, Порто-Риш, Блюм). Они не привносят
1 Имеется в виду поэма Ф. Мориака "Кровь Аттиса", опубликованная в "НРФ" в январе 1940 г., в апреле 1941 г. на страницах этого журнала, которым в то время руководил Дриё, появился весьма критический отклик на сочинение Мориака.
2 Морис Бюно-Варийа (1856-1944) - французский предприниматель, в 1886 г. стал владельцем газеты "Ле Матен", во время оккупации поддерживал политику коллаборационизма.
3 Пьер Лазарефф (1907-1972) - французский журналист и издатель, главный редактор "Пари-Суар" с 1937 г.
4 Пьер Миль (1864- 1941) - французский журналист и писатель.