Прежде всего: где и когда были эти бои? Покрыто мРаком неизвестности. Как они проходили? Где и как °ни идут теперь? Мне ничего об этом неизвестно.
Передают одну историю о предательстве, будто бы какой-то генерал сдал мосты через Маас. Не могу в это п°верить, думаю, что он был просто дурак.
Дают понять, что немцы просочились к морю. Так, 3Начит, наши войска отрезаны?
Англичане все еще рядом с Брюгге и Гентом. Освобождение Арраса - это предсмертные судороги иди начало какого-нибудь контрудара, это там Жиро. Говорят, что он пропадал где-то два дня.
Вчера очень многие унесли ноги из Парижа. Приличные рестораны пустовали вечером, на Елисейских полях почти никого. Эвакуация в Нормандии.
Долго беседовал с Сюзанной Сока, которая просто вне себя от безразличия французов к "беде". Объясняю ей. что последние гражданские чувства французов были удушены радикалами и масонами 6 и 8 февраля 1934 г., когда они примазались к выступлениям правых и левых. Затем в Народном фронте все вконец прогнило, коммунисты и радикалы выступали против социалистов, которые с их неизменной мягкотелостью были, конечно, неспособны ответить тем и другим и возобладать над ними.
Как-то Жюльен Кэн, чтобы оправдать Народный фронт, шепнул мне: "Блюм спас буржуазию". На что я ответил: "Мне плевать на буржуазию". А следовало бы закричать: "Я не ждал от вас такой низости".
Французы оправдывают сегодняшнюю отстраненность былыми политическими обидами. Левые и правые экстремисты (каковых так мало в хорошем смысле этого слова) находят утешение при виде унижения и распада старой плуто-демократической машины, бесстыдства радикалов, Альянса и социалистов. В сущности, всплывает дихотомия, на которую указывал еще Моррас: страна реальная низвергает страну легальную, со всей ее болтовней, ложью, беспомощностью. Но эта реальная страна тоже двойственна: с одной стороны, рабочие, с другой - буржуа. Что же до крестьян, то они грудью лягут за радикалов и правых парламентариев - все это кровно с ними связано, от этого они меньше всего страдают.
Возможно, для Франции война почти что закончилась; в сущности, Франция - нейтральное государство, отметенное прочь, как и другие нейтральные государства. Настоящая война идет между Германией и дяглией. Предположим, что Франция уничтожена, продолжит ли Англия войну в союзе с Америкой?
Повсюду в воздухе такая истома сегодня утром. Как мне хотелось бы знать, как шли бои, как они идут.
Много говорили с Белу на предмет того, что мне делать в случае беды - оставаться или уезжать. Но уезжать куда? В изгнание? Писатель в изгнании, какой ужас. Скорее уж концентрационный лагерь. Да и как можно быть в изгнании в какой-нибудь демократической стране, в Америке, например, даже если предположить, что я туда поеду, что мне там сказать?
Я парижанин, я должен разделить судьбу Парижа, судьбу парижских мостовых.
В концентрационном лагере я буду вынашивать в себе Европу, ничего не поделаешь, коли за нее у меня болит и душа, и тело.
Нет, никакого изгнания, никаких евреев и либералов. Лучше остаться здесь, где будут солдаты - пленные или мертвые.
Я опасаюсь только того, что немцы захотят оказать на меня давление, использовать меня и при этом унизить до невозможности, но могут ли они унизить меня больше, чем я унижен сейчас, будучи французом. Не должен ли я стать посредником, принять участие в неизбежных европейских метаморфозах, которыми так грезил.
- Говорят, что у нас мало потерь,1 это значит, что мы быстро отступаем.
- Во Франции есть что спасать, за что заступить-Ся - людская стихия, провинциальная. Если Гитлер не Утратил чувство органичности Европы, он не тронет эти стихии, по крайней мере, нордические.
1 На самом деле число жертв за шесть недель военных действий достигло 92 ООО.
- Если я оставлю Париж, то лишь для того, чтобы избежать бомбардировок. Но тогда меня задержат во Франции, так что можно спокойно оставаться в Пари, же. Уехать в Испанию? Какая тоска.
- На будущее зарекаюсь от встреч с людьми света, писателями, евреями, полуевреями, либералами, умеренными - оставить Париж - жить поближе к лесу. Покончить с одиночеством, все время жить с женщиной и с ее детьми. Но слишком поздно думать о будущем. Слишком поздно быть поэтом.
Отныне ни в себе, ни в других не принимать во внимание никакой индивидуальности. Внимать лишь деревьям, растениям, женщинам, животным, богам и, возможно, Европе.
Умиротворенно готовиться к смерти, живя жизнью ветров и соков, стихов и камней. Никаких речей, статей, объяснений. Совершенно сырая мысль-страсть. Поздно, очень поздно, несомненно, слишком поздно.
А мне столько надо сказать, столько признать. Я еще" ничего не сказал, ничего не сделал. Но если мне суждено вскоре умереть, это к лучшему, ибо быстрая смерть разнесет в клочья все, что я еще не сказал. Но даже смерть приходит поздно, очень поздно. Выйти во время бомбардировки на берег Сены, умереть на прекрасных набережных, под прекрасными деревьями, которыми я так восхищался.
- Думаю о людях, письмо которых обожаю - о Бернаносе, Селине, Жионо, Жуандо - в них правда. Думаю немного о Мальро, больше не думаю о Монтер-лане. Есть еще бедняга Элюар, да еще парочка, которых уже не помню.
На этой тетради, которая столь недолговечна, которая так близка к огню, проступает правда. И когда я пишу эти строки, вдали слышится пушечная канонада. Есть ли в ней правда?
Англия под чудовищным давлением изобретает посмертный социализм.
французы никогда не могли простить англичанам йх неспособности воевать на земле, их трусости 1919 года,1 их более позднего отказа от мобилизации. Как, в сущности, не могли простить Ватерлоо, Трафальгара, Канады, Фашоды, богатства их туристов, Шекспира, Ирландии, Трансвааля. Да и сами англичане не смогли себе этого простить.
Англичане никогда не могли простить французам того, что они низкорослые, плохо скроенные, не сильны в боксе, футболе, того, что они хорошие художники, того, что всегда их побеждали, того, что у них есть бордели, что они ласкают женщин, что они католики.
Альянс получился из крутой смеси несчастий, трусости, отдельных судеб.
Долгие годы в тиши моей квартиры на 10-м этаже я смотрю из окна на Париж и разглядываю развешанные у меня на стене карты Европы и мира, на которых Судьба оставляет свои карандашные следы. Нечеловеческое спокойствие интеллигентской квартиры. Единственное, что там может жить - это искренность.
Белу мне говорит, что покончит с собой, если будет убит ее сын. Она кричит, что у нее почти не осталось ко мне любви. Затем вдруг спохватывается и смотрит на меня с ужасом. Слишком поздно. Впрочем, и я не пожертвую ради нее своей духовной судьбой.
Я счастлив, что устоял перед искушением и не спрятался под униформой, что не похоронил тревоги моих размышлений и моего положения. Сегодня я чувствую себя более обнаженным, открытым, более правдивым, выставляющим напоказ свое предназначение.
1 Дриё, возможно, имеет в виду французский проект создания тономного государства на левом берегу Рейна, против которого Резко выступил Ллойд Джорж в 1919 г.
Немцы, как утверждают, находятся в Аббевиле и в Булони и, кроме того, они форсировали Шельду в районе Уденарда. Следовательно, северная армия полностью окружена.1
Только северная армия французов воюет в полную силу. Никаких контратак с юга в северном направлении. Но до того, как он атакует Англию, Гитлер будет наступать на Париж, чтобы завершить разгром Франции. В остальном ничто не помешает ему переправиться через Ламанш одновременно с остатками английской армии.
Тем временем Муссолини, Сталин и Рузвельт подписали смертный приговор. Гитлер станет последним воякой в истории человеческого рода.
Англия расплачивается за свою неспособность провести мобилизацию, а также кое-что еще, что не смогла сделать, как, например, захватить своевременно Бельгию и Голландию либо отказаться от этого; слишком поздно.
Но это крушение Англии и Франции означает крушение всего мира. В действительности мы наблюдаем, как появилось глубинное желание всего мира избавиться одним ударом от войны и от национализма. Сам немецкий национализм мертв.
Как удивительна такая забастовка, охватившая и толпу, и армии, и правительства - и всех диктаторов (за исключением одного). Я возвращаюсь в связи с этим к последним стихотворениям из моего первого сборника "Вопрошание мира".2 Во что превратится человечество при наступлении всеобщего мира. Но наступит ли когда-нибудь всеобщий мир? Что случится после смерти Гитлера?
1 22 мая немцы дошли до Булони и заняли ее после двухдневных боев.
2 Третье стихотворение из четвертого раздела сборника "Вопрошание" озаглавлено "Вопрошание мира".
Все же не будем танцевать быстрее, чем играют скрипки, как говаривал мой бедный отец.
Воистину я оказался пророком. Нет ни слова из моих поэм или очерков, которые бы не сбылись. Почему я был таким скромным, таким рассеянным? Почему я не довершил пророчество, не выразил свое отношение совершенно очевидно? Но тогда бы потребовалось быть грубым, быть фигляром. Можно ли себе вообразить скромного пророка? Я был именно таким. Другими словами, в глазах толпы был ничтожеством.
- По радио выступает господин Моруа. Это он выступает от имени Франции. Кстати, голос у него сильно изменился.
Бедная Франция, за которую заступается какой-то альпиец-мексиканец, какой-то еврей по фамилии Ротшильд, какой-то незаконорожденный сын немецко-бельгийского принца и какой-то восьмидесятичетырехлетний старик.1
- Сегодня я снова сильно нервничаю, нахожусь под властью дурных предчувствий.
- Белукия объявила мне, что уезжает с мужем в США: я раньше посоветовал ей это сделать, но мне тяжело. Она говорит мне, что правительство потребовало, чтобы ее муж отправился туда для налаживания связей с тамошней промышленностью, для организации производства танков. Несомненно, я ее уже больше не увижу снова. Но сможет ли она Уехать?