Хорошо, если бы Сюзанна Сока уехала и спасла эти мои тетради. Писатель в глубине души остается писателем до конца.
Я торопливо прочитываю все то, чего раньше не читал: Сен-Мартена, Сведенборга, святого Павла - Гюго. Я клеветал на Гюго: об этом все же сказано в "Устах тьмы". Да, наряду с тем криком католиков, который возродился в Блуа (Клодель), раздался крик мистиков-иллюминатов. И если бы я читал Гюго, то, быть может, написал бы тот ужасный памфлет против Франции, о котором время от времени мечтал в период с 1925 по 1930 год. Моим преступлением будет нена-писание этого ужасного крика пророка в адрес этой °твратительной страны героев, ставших рыболовами. Я Жил в Париже, я томно прохаживался по набереж-н°й Конто и ласкал женщин в борделях. Нужно, в СаМом деле, жить, как назначила судьба жить декаден-ТУ" но жаль, что я хоть раз не плюнул хорошенько.
Я перепутал даты. Это было вчера? Или раньше? сегодня - 7 июня. Николь, вернувшись с фронта, сказала мне, что немцы в Пуа, к юго-западу от Амьена. Это не внезапный прорыв, или это еще не прорыв, но это по прежнему наступление. Так продолжается уже с 1935 года. Николь брала у меня автомобиль, чтобы навестить своего возлюбленного, который сбежал из Фландрии.
Получил письмо от В. Окампо, которая кричит о своей безутешности франкофилки, о своем ужасе от вторжения нацистов в Аргентину. Она говорит, что молодежь считает престижным великое приключение. Она стала еще в большей степени женщиной, чем когда-либо раньше: одни крики и топанье ногами. Лучше бы в моей жизни не было женщины, которая бы меня представляла. Как все деформировалось. Удастся ли мне когда-нибудь научить женщину определенному чувству такта? Старея, они приобретают безумный авторитет.
Арестовали пять германофилов,1 среди которых я встретил двух гротескных молодчиков: это "барон" Робер Фабр-Люс и господин Серией "де Гобино"; это два сумасбродных педераста и папенькиных сынка, похоже, что они не опасны. Что касается людей, писавших для газеты "Же сюи парту", то я не могу быть уверен, что они со своим упрямством и тупостью не нарушили какое-то патриотическое предписание, ограничивающее всякое идеологическое направление, имеющее мировое значение. Мы можем думать все, что хотим, по поводу демократии и фашизма, по пово-
1 4 июня были арестованы: Клеман Серией де Гобино; Робер Фабр-Люс, фанатический приверженец нацистской Германия; Пьер Мутон, бывший сотрудник Фердонне; одновременно с ним* были арестованы Шарль Леска, в то время главный редактор еженедельника крайне правой ориентации "Же сюи парту", и Me*? Лобро, работавший журналистом в этом издании.
ду того, что из себя представляет Франция перед дяцом Германии, но мы должны строго ограничивать себя в высказываниях и в поступках по отношению к консенсусу во Франции в том виде, в котором осуществляется его общенациональная реализация, даже если мы думаем, что этот консенсус был нарушен и извращен той или иной кликой, той или иной проходящей идеологией.
И даже если мы думаем, что время наций истекло (как для Германии, так и для Франции), мы не должны бежать впереди событий (разве только в глубине души) и ожидать, что какие-либо внешние события способствуют созреванию ситуации. Мы должны воевать за Францию, пока Франция жива, и поддерживать французский дух в качестве неуничтожаемой автономии до тех пор, пока германский дух не растворится сам по себе.
Такова была моя постоянная доктрина., которой я руководствовался в личном поведении и по отношению к коммунизму, и по отношению к фашизму, к Лиге Наций и к католицизму.
Мы не можем действовать и страдать за идеи, которые выходят за пределы современной Франции, иначе как в рамках Франции. И в этом я - правоверный сторонник Морраса и Пеги. Иначе я бы влился в ряды интернационалистов и космополитов, этих Кобленцов и Кинталей. Жизненная сила может приходить к нам только через наши корни и наших предков.
8 июня
Не стоит делать ничего из того, что нарушит радость СеРАЦа; я не мог сделать больше того, что я сделал. К тому же я принадлежу ордену сторонников духа, а Не сердца, и не мне свидетельствовать о событиях изо Аня в день. Я живу в своем веке, конечно, но только не в ежедневных событиях. Я даже чувствую себя за пределами этого века. Вот уже несколько месяцев я живу в довольно отдаленной эпохе и в самой изысканной компании. Я читал и раздумывал над произведениями так называемых романтиков и символистов, я прошел через целую плеяду французов и поднялся от разума к интуиции, от искусства к мистике. Все это серьезно укрепило меня в моих исследованиях религии и философии всех времен. Мои гноящиеся глаза начинают что-различать.
Так вот, пусть немцы идут ка юг к Парижу. С 1750 года Франция совершала грех против духа.
И напрасно лучшие из ее сынов протестовали, они не сделали это с достаточной силой, которая была готова противостоять любому унижению. Франция умирает от скупости в проявлении всех чувств и всех мыслей. Страна мелкой иронии, мелкого очернительства, мелочной критики, мелких насмешек, страна, где все мелочно. Все в ней измельчало: и ее институты, и даже несчастные ее противники. Если свергли монархию, то народ не воспитали, унизили аристократию и не облагородили буржуазию, проглотили духовенство и не защитили профессуру от пошлого тщеславия, и захвалили ее при ее непередаваемой пустоте.
Братство не пришло на смену благотворительности, . равенство принесло пользу только деньгам; что касается свободы, то она свелась к дешевой возможности сказать все и так, чтобы это не привело ни к каким последствиям.
Мы жили в гнусном мире, населенном профессорами Эколь Нормаль и масонами, банкирами и политиканами, журналистами и капралами, педерастами я наркоманами, учеными без духовных ориентиров и артистами - любителями одних сенсаций, евреями, разжалованными военными и отлученными священниками. Последние герцоги думают, как рабочие от станка, а те думают плохо.
За все это не может не последовать наказания.
Ах, если бы я очистил эту страну собственными руками, тогда бы сегодня я не довольствовался тем, что принимаю за нее это проклятие.
д июня
Немцы отрезали дорогу на Дьепп в районе Форж-лез-О, они разрушили порты в Гавре и Шербуре. Бедная Нормандия, столь долгое время подчиненная парижскому гению, пожираемая алкоголем демократов-самогонщиков. Гавр, избравший себе в мэры еврея, как Орлеан, как Ла-Рошель.
Испытываешь горькую радость, когда думаешь о том, что прокоммунистический "НРФ", укрывшись где-то в районе Шербура, трясется от страха и готовится удрать.1
Немецкое радио предает анафеме Францию, которая спасается с помощью наемников из Сенегала,2 отрезающих яйца белым войнам. Увы, бедная Франция, тебе нужны министры-евреи и содаты-негры, и ты отталкиваешь от своей груди еще не родившихся маленьких арийцев.
Старый Бернштейн, умирающий от страха, скрюченный, стремящийся в последний раз запятнать Францию, выступил вчера с отвратительной статьей, в которой обзывает Гитлера неудачником. Этот старый бульварный фигляр, за сорок лет наводнивший нашу сцену своими низкопробными поделками. Обожаемый, облизанный, обласканный всеми прекрасными
1 С конца лета 1939 г. Гастон Галлимар укрылся с некоторыми своими сотрудниками, среди которых был Жан Полан, в районе Гранвиля, где расположены его имения - в Миранде и в Басийи.
2 Нацистская пропаганда, основываясь на расистских идеологи-ч^ских постулатах рейха, и помня о том, что сенегальские солдаты к°гда-то оккупировали прирейнские области, изображали сенегаль-Чев как племя дикарей. После победы нацисты крайне жестоко относились к пленным синегальцам, многие из них были уничтожены.
дамами парижского света и одной из семьи Роан (хотя, кажется, она всего-навсего Шабо). Эта очаровательная мадам Перейр, которая от своего мужа-еврея попала в объятия этого старого прохвоста из гетто.
Гитлер давно сказал, что войдет в Париж 15 июня. Господин Пруво входит в "Континенталь"1 со своей еврейской кликой из "Пари-суар"; тогда в "Континен-тале" было еще недостаточно евреев.
В Париже больше не встретишь ни одного еврея, кроме тех, которые занимаются политикой, ни одной еврейки. Все это уплывет из Бордо на американских теплоходах.
10 июня
Немцы вышли на запад страны, они наверняка уже в Дьеппе, Руане; в центре они идут на юг из Нуайона, они пересекли Эну, наверняка заняли Суасон, а сейчас наступают в Аргоне: начинается обход, а затем окружение линии Мажино. Вчера вечером прочел интервью пленного генерала Жиро одной немецкой газете. Я еще раньше предвидел возможность договориться, существующую между генералами-пленными и воюющими генералами.
Для Франции было бы лучше, если бы ее разделили на зоны: северную зону, где нордические элементы в Нормандии, Пикардии, Артуа, Арденнах были бы четко выделены и обособлены - зона Сены и Луары, включая, возможно, центральный массив; зоны запада: с одной стороны, Бретань, и с другой стороны - Анжу, Вандею - зоны Аквитании и Прованса.
Что и в самом деле прогнило во Франции, помимо больших городов и в особенности Парижа, так это население долин Жиронды и Роны, да еще население
1 Жан Пруво был назначен министром информации 5 июня 1940 г.
морских побережий, курортных зон, эти "моко"1 с "Лазурного берега".
19 июня2
Франкские провинции
Исключенные провинции
Франции
Эльзас Пикардия
Лотарингия Ле Валуа
Бретань Ницца Корсика Пиренеи Страна Басков
Шампань Иль-де-Франс
Брабант Нормандия
Эно Шампань
Артуа Бургундия
Закон об иностранцах. - Лишить права натурализации получивших его с 1920 года, лишить их всех политических, гражданских и имущественных прав. Лишение всех прав выходцев из стран Востока и Африки - учреждение еврейской колонии на Мадагаскаре. Запрет на въезд выходцам из Африки и Азии. Статус для всех чужаков:3 любой из них лишается всех политических, гражданских и имущественных прав, права выступать в печати и права любого публичного выступления, кроме случаев специального на то разрешения.