Влюблен ли я вот уже полгода? Вполне; чувственность, которая переходит в нежность, без иллюзий. Гетевская возвышенная любовь, в глубине подавленная тревога, а сверх того раскрытие дорого оплаченного опыта. Полное физическое довольство без исступления и без конвульсий и успокоенная моральная удовлетворенность. Это женщина из тех, каких я люблю: без претензий на умствования, без словесных излияний, которые раздражают меня; она словно бы тихо обдумывает то, что говорит ей ее форма. В восемнадцать это была дивная девушка, и я почтительно восхищался ею. В тридцать два случай бросает ее в мои объятия - слишком поздно и все-таки... Я могу бесконечно размышлять о совершенстве, которое я узнал и возжелал в явившемся волнующем несовершенстве и которым ныне обладаю. Совершенная простота, искренность без чрезмерности, проявляющаяся как в легких порывах кокетливости, так и в откровенно прямом взгляде в некоторые моменты. Не животное, не мужчина, но женщина. Сдержанное обожествление земного. Никаких шокирующих выходов за пределы обязанностей и прав, соответствующих ее положению. Беспечно заботливая мать, безмолвно преданная любовница, но с легкими вспышками, заставляющими почувствовать, что в лампе есть огонь Живущая умиротворенность.
Нечто очень далекое от французского, и именно это мне всегда и нужно. Мне никогда не могла бы понравиться "очаровательная француженка".
18 марта
- Глубокая лень. Я вяло пишу "Римскую интермедию", нечто наподобие новеллы, и уже заканчиваю ее. Кропотливо следую за тем, что произошло в 1926 г. Как удивительно вновь обрести свое "Я" в этом, таком отдаленном человеке. Быть может, видя одни только поступки, я вижу лишь легкомыслие? Над "Иудой" больше не работаю и сейчас почти утратил интерес к своим религиозным изысканиям. Немножко пресытился и набросился на литературу. Валери. Как и Жид, он писал бесконечный дневник и лишь на полях его набросал несколько произведений. Он эксплуатировал философию и науку, как другие эксплуатируют религию. Литератор почти всегда что-то эксплуатирует. За исключением самых великих. Но он не принадлежит к самым великим. Малларме подавил поэта. А мыслитель сплавляет Ницше, Декарта, Монтеня и т. д. Но он великолепный романист, он написал роман о философе, подобно тому как Жид написал о педерасте-моралисте (имморалист может быть только моралистом). Будучи ниже Рембо и Малларме и даже Не-рваля и Аполлинера, этот парнасец, этот неоклассик притворился символистом - то же самое успешно делали Жид, Баррес, Моррас. Это поколение эксплуатировало странный душок, тонкий аромат символизма. Сравнение Валери и Морраса: тот же интеллектуализм, тот же скептицизм, тот же тайный пессимизм, тот же личный оптимизм, тот же атеизм, тот же лжесимволизм, тот же закоренелый рационализм, та же ненависть к модерну. Жид, скорей, идет с БарресоМ, но превосходит его так же, как в литературном отношении Валери превосходит Морраса. И рядом чрезмерный Клодель с его чрезмерным, барочным, громыхающим искусством. От него останется только драматургический гений, стихи канут.
- Скольких женщин я любил? Марселу Жаннио. Эмму Бенар, Констанцию Уош, Белу. И, вне всяких сомнений, Николь. С тремя первыми все продолжалось не более года с каждой, скорей даже полгода, но какой след. С Белу - годы. Сожалею, что не мог всецело любить Николь из-за двух-трех недостатков, которые гипнотизировали меня.
- В Алжире: Жид, Арагон, Сент-Экз<юпери>, Блок делают журнал "Арш". Так что тон задают коммунисты или сочувствующие им.
- Великолепие Малларме: религиозный центр его творчества - это поэма "Игитур", завершенная в "Броске костей". Стихотворения всего лишь комментируют это, но как тонко, как сдержанно. Валери, похоже, прошел мимо драмы Малларме, он сделал из нее трогательную "комедию" на потребу публики.
- Унылость Алжира и Парижа, этих лохмотьев французской литературы под ногами империй.
- Что думает Мальро? Лишившись своей позиции, не оказался ли он ненужным? По "Борьбе с ангелом"1 пока ничего не определишь. Но это всего лишь прелюдия.
Вот и весна. Я в первый раз пишу с открытым окном. Почему я больше не испытываю никакого волнения, думая о ходе и конце войны? Возможно, никакой высадки не будет. Медленное, неотвратимое изнурение Европы, Германии, Англии. И все накроет серое варварство Москвы. Да здравствует варварство. Оно невыносимо, но все-таки лучше вырождения. - Я даже не хочу умереть, я мертв уже давно, с 1942 г.,
1 Имеется в виду роман Мальро "Орешники Альтенбурга", заяв ленный как первая часть цикла "Борьба с ангелом".
когда я вполне осознал немощь немцев, доказывающую исчерпанность Европы. Подумать только, немцы хотели колонизировать русских, как будто европейцы еще могут кого-то колонизировать! Европе конец. Она могла бы быть прелестной, если бы не русский каток, который раздавит все безделушки. И если бы не американские бомбардировки.
23 марта
Сейчас мне кажется, что я отошел от изучения оккультизма. Однако я еще не до конца проник в него. За современными оккультистами, невеждами и шарлатанами вроде Элифаса Леви1 и Папюса,2 существуют старые писатели, более или менее осознанно оккультные, которые странным и причудливым образом образуют непрерывающуюся плеяду - люди средневековья и Возрождения. (Но уже оккультисты XVIII в. сомнительны: неизвестный философ,3 Марти-нес,4 Фабр д'Оливе5 вызывают недоверие из-за их тона.) Но главное, у оккультистов и оккультного есть почва и основа античности - индийской и греческой, философии, переплетающейся с религией. На Западе же самое великолепное - платонизм, это не-
1 Альфонс Луи Констан (1810-1875) - бывший священник, мистик и сторонник анархизма; публиковал свои "Труды по оккультной философии" под псевдонимом Элифас Леви.
2 Папюс - псевдоним Жерара д'Энкоса (1865-1916), врача, одного из основателей ордена мартинистов. Он был учеником Элифаса Леви и Фабра д'Оливе, написал "Систематический трактат об оккультных науках" (1891); в 1905 г. его пригласил на консультацию Николай II, которому Папюс предсказал, что при его (Папюса) жизни революция не произойдет.
3 Луи Клод де Сен-Мартен (1743-1803), ученик Сведенборга.
4 Мартинес-Паскуалис (1727-1779) - иллюминат, изучавший Каббалу, учитель Месмера, Калиостро и Сен-Мартена.
5 Антуан Фабр д'Оливе (1768-1825) - автор эзотерических произведений, более известен как зачинатель литературы на провансальском языке.
исчерпаемое богатство. Для нас все сводится к нему. Все, что интересует нас в эллинистическом периоде, в средние века, в эпоху Возрождения и в совсем недавнем оккультизме, сводится к Платону. Однако можно очень легко связать Платона с Египтом и Индией. Он - звено в человеческой цепи. Во всяком случае в цепи мистической.
Со стороны рационализма, это, напротив, Аристотель, хотя...
Перечитал Дионисия Ареопагита, Гермеса Трисме-гиста,1 Ангелуса Силезиуса,2 Сюзо,3 Рейсбрука.4 - Когда я завершу новеллу о Коре Каэтани,5 моя книга новелл и рассказов будет закончена; я вернусь к "Иуде", но это уже будет конец. Как прекрасно для писателя умереть в пятьдесят, это избавляет его от смерти в семьдесят лет, что куда как поздно. Но я медлителен и запаздываю, и потому только сейчас вполне овладел своими не слишком большими возможностями. Но тем хуже и тем лучше. Я крайне редко использую это поздно проявившееся мастерство. И скорей бы предпочел изведать не талант, который приходит с опытом, а гениальность, что предощущает мастерство! Ведь всего лишь два года прошло, как я понял и стал восхишаться литературой самых лучших писателей, но ведь им безоговорочно присуще раннее созревание. Малларме был Малларме уже в "Игитуре", Бодлер очень рано написал несколько
1 Гермес Трисмегист (Трижды Величайший) - легендарный автор книг, написанных на греческом языке в духе неопифагорейства под влиянием египетских традиций.
2Ангелус Силезиус - псевдоним Иоганнеса Шеффлера (1624- 1677), автора книги мистических стихотворений "Херувимский странник" (1674).
3 Сюзо (Генрих Сёзе, ок. 1295-1366) - швейцарский теолог и мистик, ученик Майстера Экхарта.
4 Рейсбрук Великолепный (1293-1381) - брабантский теолог и мистик, автор первых крупных произведений, написанных на нидерландском языке.
5 Имеется в виду "Римская интермедия".
самых лучших своих стихотворений, а Рембо, а Дюкас... Тем не менее романисты имеют право на некоторую запоздалость: Стендаль, Достоевский... Хотя Толстой написал "Войну и мир", когда ему не было еще тридцати пяти, и Бальзак... Что же касается меня, я принадлежу к тем писателям, от которых остаются не произведения, но позиция. Я - исключение, доказательство от противного. И им в литературе, которая придет потом, будет стыдно за их единодушие, во всяком случае за их большинство, столь подавляющее, столь давящее.
- Русские в Румынии, ура! Если бы не румынская нефть, Германии нужно было бы дать им ринуться в направлении Константинополя, Каира, Алжира, и пусть они выясняют отношения с англо-американца-ми. Таким образом русско-англосакская драма может разразиться при наличии Германии, и Германии не исчезнувшей; это способно многое изменить. Германия сможет взять на себя, равно как и Япония, роль третьего в этом новом кофликте между русскими и англосаксами. Если русские окажутся в Бухаресте, в Софии, прежде чем англосаксы сумеют произвести высадку, все меняется: немцы и англосаксы объединятся перед угрозой этой наползающей гигантской тьмы.
- Пюше.1 Поразительно, как тщеславие может поставить человека в ситуацию, к которой, казалось бы, могли привести лишь величие, слава.
Забавно, что первой жертвой де Голля (или мифа де Г(олля>) стал анти-немец. Он инстинктивно был им, как сомнительный беарнец, как семитизированный ибериец - и по врожденному пристрастию к капитализму. Но в первый год он верил в возможность борьбы только в рамках коллаборационизма. Очень рано он усомнился в немецкой победе. За всем этим должна скрываться какая-то масонская история (Пюше, глава
Пюше 20 марта был казнен в Алжире после суда.