кружающее бессилие.
Как у человека, у Сталина несправедливое преимущество над Гитлером: он олицетворяет народ, который гораздо нравственней, моложе, многочисленней, богаче; это придает ему веса, уравновешенности, позволяет сдерживать страсти. Похоже, он не является артистической натурой вроде Кромвеля, Гитлера, Наполеона или Цезаря, это, скорей, тип Августа. Я был прав в 1934 г., когда написал в "НРФ", что н<ационал)-соц<иализм) является раздраженной реакцией Германии, которая чувствует себя постаревшей и умалившейся перед лицом поднимающегося славянского гения.
3 августа
Мне крайне не нравится буддизм; даже в Большой Колеснице вечно ощущается наличие благочестивых и суеверных воздействий, и это страшно неприятно. В сущности, Большая Колесница интересна только тогда, когда она сближается с высоким ведантизмом Шанкары. Нагарджуну1 я хочу использовать только для придания гибкости второстепенным положениям, которые очень тесно сближаются с возвышенными утверждениями Шанкары, если возникает желание обдумывать организацию явленного мира. Только что перечитал "Бардо Тёдол",2 она вызвала у меня отвращение. Разумеется, это отнюдь не самое вершинное выражение буддизма, а литературные спекулянты на ориентализме поднимают шум вокруг этой тарабарщины, и худшее там преобладает над лучшим, поскольку это обеспечивает им читателей из бывших христиан, жаждущих вновь обрести свои былые страхи и былой душевный покой, но тем не менее я отчетливо понял основной изъян буддизма, тот метод, каким он пускает в окно только что изгнанного через дверь заурядного демона добра и зла. Это вульгарная, низкая, наивная доктрина переселения душ, как она понимается обычно и как она представлена в "Бардо Тёдол",
1 Нагарджуна - буддийский философ, в значительной степени легендарный; период его жизни может быть отнесен к концу I-началу II в. н. э.; дал окончательное направление буддизму Большой Колесницы.
2 "Бардо Тёдол" (или "Бардо Тёдрёл") - основополагающий буддийский трактат, более известный под названием "Тибетская книга мертвых". "Бардо" - период, промежуточный между смертью и возрождением.
оказывается всего лишь социологическим к полицейским способом запугать и укротить людей. Она вполне достойна тех тощих брошюрок об адских муках, которые меня заставляли читать в детстве и которые нагоняли на меня такой страх... на целых пять минут. И к тому же переводчики и истолкователи пропитали все это самым грязным христианским, пуританским и саксонским лицемерием.
В Италии только что создано общество безбожников. Состоит оно, надо думать, из омерзительных глупцов, как любое другое общество, но тем не менее я не скажу, что мне это не нравится: пора уже ликвидировать католическую церковь, павшую так низко: ее последние демагогические коленца вокруг коммунизма были бесконечно жалки и смехотворны. Несомненно, православные тоже строят иллюзии насчет тайного смысла услуг, которых требует от них Сталин. Но, в конце концов, кто знает? До каких пределов он будет изображать из себя Наполеона и не ассимилирует ли он не только милитаризм, но и клерикализм? Можно ли предполагать возникновение новой церкви, насквозь пронизанной партией и полицией, инструмента обновленного царизма? Сие есть тайна. Сталинизм стремительно опережает фашизм на пути сближения с церквями. Но пока ему на Западе необходимы безбожники, чтобы очистить территорию от старых кадров и старых форм. Гитлер уже в некоторой степени подготовил ему поприще в Германии.
7 августа
Гитлер глуп, как Наполеон. Но надо признать, что ему приходится действовать в куда более трудной ситуации: англосаксонский мир сейчас многократно могущественней, русский мир тоже многократно могущественней. Слишком поздно пришел он в изрядно постаревшую и чудовищно сузившуюся Европу. С другой стороны, его колебания между буржуазией и "пролетариатом" оказались гораздо более роковыми, чем колебания Наполеона между аристократией и буржуазией. Впрочем, это не имеет значения: поражение Гитлера после поражения Наполеона, Людовика XIV, Карла Пятого, Карла Великого, похоже, доказывает нежизнеспособность Европы. Она будет разграблена и отодвинута на задворки, как коллекция греческих полисов. Аминь.
Несмотря на огромнейшее сходство во зле Соединенных Штатов и Советов, я все-таки отдаю предпочтение последним. Кстати, таково же мнение многих американских писателей. Все-таки цель России куда благородней: не деньги, не комфорт, не роскошь, а господство. И материализм там настолько пылкий, что становится своего рода духовным движением. Материализм является главным образом нравственным устремлением, гарантией от определенного "спиритуа-листского" лицемерия, от социальной двусмысленности религий. Материализм с того момента, когда он становится откровенно диалектическим, ничуть не блокирует дух. Напротив, он открыт любым метаморфозам. И тут я тоже был неправ, воспринимая все слишком буквально.
Гитлер нравится мне целиком и полностью, невзирая на все его ошибки, все его невежество, все его пустозвонство. По сути, он дал мне мой политический идеал: физическую гордость, устремленность к движению, авторитету, воинскому героизму - и даже романтическую потребность исчерпать себя, самоуничтожиться в не просчитанном, не соразмеренном, чрезмерном, гибельном порыве. Но он не реализовал мой социальный идеал; у меня к нему огромные претензии за то, что он не уничтожил касту капиталистов и старую военную касту, которую я презираю и ненавижу. Короче говоря, от мифа о диктатуре пролетариата прок был, равно как и от мифа о материализме: этот миф был рычагом, чтобы избавиться от рухляди старых классов. Однако Европа слишком одряхлела, чтобы породить человека, который возвысится над ней и возвысит ее. Гитлер погиб, задохнувшись нашими архаизмами: куцым макиавеллизмом в политике золотой середины (золотая середина в конечном счете всегда оказывается беспощадной (см. Луи-Филипп, Наполеон III), но остается всего лишь золотой серединой), "идеалистическими" устремлениями мелкой буржуазии XIX в. (Вагнер). Ленин и Сталин, похоже, ближе, чем он, к жестокой стороне Ницше.
Ни один политик - я об этом часто говорил - не может сравниться с Ницше, равно как с Достоевским, Толстым или Руссо. Ницше испытывал бы отвращение к нацизму точно так же, как к Веймарской республике и Вильгельму II. Но тем не менее мир XX столетия подобен собственной тени, что Ницше и предсказывал. Кстати, он с поразительной прозорливостью предвидел всю грядущую жестокость и суровость. Сегодня монархия, аристократия, религия обретаются в Москве и нигде более.
Вместо того чтобы покончить с собой, я вдруг подумал, а не договориться ли с коммунистами, чтобы они устроили надо мной показательный суд, где я сыграл бы роль кающегося, как на московских процессах. "Я заблуждался, Сталин был прав. Расстреляйте меня"... Но Шанкара отвратил меня от подобного облегчения своей участи в этом подлунном мире.
9 августа
Какую великолепную социалистическую и расистскую революцию в Европе провалил Гитлер, но Наполеон проявил такую же нерасторопность, так же глупо останавливался перед привычными запретами, у него было точно такое же предубеждение перед необходимостью смешивать прошлое и настоящее... Только бы Сталин не повел себя так же! Великое в великом человеке наталкивается на людскую посредственность: надо равно принимать и его величие в делах, и мелочность его души. Впрочем, хотя Наполеон и Гитлер не преуспели, следует признать, что Сулла и Цезарь почти дошли до конца, и Августу оставалось лишь сорвать созревший плод. Поимей сожаление к великим людям - даже если они достаточно мелки духом, то все равно на много локтей превосходят тебя характером, а характер, как ни крути, это наиболее законченная форма ума; именно в характере лучше всего проявляются очертания, направленность, стилистическая настроенность ума.
Никакого желания увидеть новую "послевоенную Францию". Уже 1939 г. имел для меня некий тошнотворный привкус, было чуть ли не потрясением опять вернуться в 1914 г. И теперь заново узреть послевоенную эпоху! Ну уж нет! Опять лицезреть "НРФ", палату депутатов, евреев, г-на де Голля, сберегаемого на случай, как... Клемансо, опять слышать красивые речи, обращенные к ветеранам... Тьфу! Ни малейшего желания ехать в Германию: мне нравятся нацисты, несмотря на почти полное отсутствие у них революционного духа, но не немцы. Что касается русских, то я боюсь разочароваться этой помесью Нью-Йорка и Берлина. Нет, единственное, что могло бы меня еще соблазнить, так это Египет, Мексика, быть может, Индия. Но я храню их в голове.
Самые высокие побуждения смешиваются с самыми низменными, подталкивая меня вскрыть вены: законное чувство пресыщенности, гордость, желание покончить с собой в наилучший для меня момент, в период наивысшей веры в себя. Высокая свобода: причинить себе смерть, а не принять ее; Киров1 догадывался об этом. Но тут есть также нечто от сумасшествия
1 Вероятней всего, описка: Киров вместо Кириллова, героя "Бесов" Достоевского, который надеялся через самоубийство сравняться с Богом и спасти человечество этим актом неограниченной свободы.
мелкого буржуа, который не желает больше выходить из дому, боится путешествий, хочет, чтобы все, к чему он привык, оставалось с ним таким же налаженным до последней минуты... Я до последнего мига буду обличать себя. Нет, я думаю о своих друзьях, а главное, о Бодлере, который испытывал ужас перед пошлостью; я же хочу освободиться от пошлости политики, которой я измарался и которая затмит меня в момент торжества американцев: оскорбления, лапы их полицейских или милиционеров, судебный процесс. Либо же мне придется скрываться, отдаться на милость того-то или той... Я боюсь их "снисходительности" не меньше, чем их "суровости". Ох уж мне эти агенты, жаждущие покарать другого агента - невыносимая комедия.
И наконец, я заворожен. Мне представляется, что миг самоубийства станет увенчанием моего одиночества, сладостного одиночества, з которое с каждым годом я все больше и больше уходил. В этом смысле последние годы были замечательны; лучше я не могу поступить, потом придут старость, болезни, и то, что было спокойным сведением бровей при внутреннем созерцательном сосредоточении, превратится в уродливую гримасу. Смешно, но я так и не отразил в дневнике содержание, суть этого одиночества, этой сокровенности. Кто бы думал, что сокровенное - это превосходная степень, признак экстремизма?