И однако же иудейская религия со времен пленения вобрала в себя многое от арийцев; первоначальное христианство развивалось в еврейской среде, которая вся была заражена эллинизмом и иными влияниями; христианская метафизика по происхождению греческая; средние века отринули греко-иудейскую традицию средиземноморского христианства.
С другой стороны, существует целая Азия, которая восстает против этой двойственной самонадеянности: Иран, Индия, Тибет, Китай, Япония.
Иудейское воздействие на ислам укрепляет самонадеянность, однако арабская философия в большей степени греческая, нежели еврейская, равно как и сама еврейская философия (Филон, Каббала, Спиноза).
20 февраля
Во всех странах, во все времена, во всех религиях мистический опыт равен себе самому. "Каменный век" - период упадка по сравнению с циклами предшествовавших цивилизаций. Превосходство палеолитических рисунков: конец совершенства.
Возможно, русские способны спиритуализировать материализм. Свое пристрастие к американскому они превратили в источник нравственного величия и жертвенности, каковой в Америке не ощущаешь.
- Ясновидец видит подобно тому, как почтовый голубь видит голубятню, откуда он был взят и куда должен вернуться.
Человек, существующий в трех измерениях, видит иногда в четвертом, подобно тому как существо в двух измерениях могло бы видеть в третьем.
Куб во всей его полноте мы видим не глазами, но неким иным органом зрения.
"I must work the works of him that sent me, while it is day: the night comes when no man can work" - (St. John, 9, 4).1
Идея циклов. Мы в скверном периоде.
- "Social-Democracy - The ragged sovereign who exceeds even oriental despots and gods in his taste for compliments".2
У Байрона был приступ бешенства, когда он узнал про Ватерлоо.
Система Эпикура - вовсе не то, что считают наши наивные материалисты. Это был антинаучный, антилогический релятивизм.
Эп<икур) так же, как стоики презирал ученых. Он издевался над астрономами, поскольку их концепция солнечных затмений противоречила представлению, которое складывается у нас благодаря органам чувств, и утверждал, что звезды в действительности ничуть не больше, чем кажутся нам.
Он довольствовался данными органов чувств, но при условии, что ощущения будут отчетливыми, не объясняя, в чем заключается эта отчетливость.
Неприемлемость атома обнаруживается в иных формах идеалистической философии: universa in re3 Аристотеля, идеи Платона (разные уровни).
Эпикур считал, что боги были существами более совершенными, нежели человек, но без какого-то решительного воздействия на мир. Он чтил их как воплощение прекрасного.
Сходство между Эпикуром и Юмом, Локком: понятия суть повторяющиеся и ослабленные ощущения.
Свою концепцию наслаждения он перенял от кире-наиков.1 А метафизику - от Демокрита.
Его нелепая концепция зрительного образа.
Он не был детерминистом, не верил в рок. Верил, что атом может внезапно изменить направление, а человек отстраниться от себя и жить, подобно Богу... смертному, не подверженному влияниям.
Когда он жил и учил, Афины уже около полустолетия находились под македонским владычеством. В Афины он возвратился в 307 г., когда город обрел лженезависимость, дарованную ему македонским царем Деметрием Полиокритом. В восемнадцать лет Эпикур был изгнан Антипатром из Афин вместе с двенадцатью тысячами неимущих граждан. Он был сыном клеруха,2 родился на Самосе (342-270).3
Линия английских мыслителей нового времени прослеживается весьма четко: оба Бэкона, Гоббс, Локк, Юм, тот же Беркли. Это позиция прежде всего экспериментальная. Опыт приводит их к тому, чтобы доверять лишь самим себе; в себе же они находят только чувственный опыт. Из изучения чувств они выводят идею осмотрительного, почти скептического знания, которое никогда не забывает про шаткость своего происхождения. Даже Беркли исходит из этого, и если потом он не без отваги поднимется к Богу, то тут же начинает упирать на ограниченность исходной позиции.
Это гуманистический и атеистический дубликат протестантской позиции в религии, позиции пуританской и (неразб.) не англиканской (если не считать Беркли, который великолепно выявляет тайные колебания англиканской позиции).
С другой стороны, это философская позиция народа романистов, которые ограничиваются человеком в обществе, изображая только сенсуалистически-сентиментальный комплекс.
Однако у английских поэтов вдохновения больше, чем у романистов и философов, во всяком случае у Байрона и Шелли. Но остальные не поднимаются выше романистов: Браунинг всего лишь психолог в стихах, несостоявшийся романист, Свинберн - этакий сенсуалистически-сентиментальный живописец.
Отсутствие музыки, и все потому что полностью отсутствует метафизическая оркестровка человека, отсутствие живописи, потому что все средства израсходованы в литературе.
Противоположность немцам, которые всегда метафизики, никогда психологи и, следовательно, музыканты. Но еще в меньшей степени живописцы, потому что их чувственность полностью смещена в направлении широчайшей жизни духа и проявляется в архитектурных формах музыки или метафизики.
Это народ архитекторов духа, которые возводят соборы; англичане же строят жилые дома.
Немцы не политики, потому что они не психологи. Немецкая политика - это страстный нечленораздельный крик, который, страдая от своей нечленораздельности, становится яростью. За исключением тех случаев, когда их ведет аристократия, сформированная методами Англии, Италии, Франции (Фридрих, Меттерних, Бисмарк).
По отношению к этим двум северным нордическим типам французы являются гибридами: они являют собой золотую середину, нечто среднее между этими двумя крайностями - и третьей, родом из Италии.
Психологи, но идущие скорей от жизни сентиментальной, нравственной, социальной, нежели от чувственности и страстей глубинной внутренней жизни; философы благоразумия, как англичане, но не способные четко довольствоваться благоразумием и украдкой поглядывающие на более широкие перспективы, куда они, в отличие от немцев, не рискуют забираться (Монтень, Паскаль, Декарт, Мальбранш, Кондильяк, Конт, Ренувье, Бергсон); живописцы, нашедшие равновесие между фламандцами и итальянцами, обладающие чувственностью внутренней куда в меньшей степени, чем фламандцы и голландцы (та же чувственность морских нордиков, выразившаяся в подтексто-вости английского романа и английской поэзии), и чувственностью внешней куда в меньшей степени, чем итальянцы, но создавшие комплекс, вполне соответствующий их нравственной функции и чувственности. - В этом смысле типичен Коро, сравнимый, с одной стороны, с почти фламандцем Ватто, а с другой - с почти итальянцем Энгром; как политики гораздо более гибкие, чем немцы, но неспособные довольствоваться благоразумием англичан, наконец, теоретизирующие как немцы, но не без хитрости и осторожности.
Французское приключение - это метания между Англией, Германией и Италией. Поочередно броски то в одну, то в другую сторону. У французов нет крупных гениев, потому что им чужды крайности: нет ни Данте, ни Гете, ни Шекспира, ни Байрона.1
Мало французской музыки: это иллюстрация к (французской) литературе точно так же, как англий-
Бодлера
"Каин"
"Манфред"
"Лара"
"Дон Жуан"".
Барбе В илье
(Мюссе) Виньи
екая живопись - иллюстрация к англ(ийской) литературе.
Немецкая музыка, ее основа - метафизика.
Поразительно наблюдать, как немец под сильным впечатлением от английской позиции преобразует ее и из сенсуализма Локка, скептического эксперимента-лизма Юма создает теорию чистого разума, то есть перестраивает нормативность и переносит ее из абсолютного идеализма в рамки идеализма субъективного. И тотчас же вслед за ним Фихте и Шопенгауэр бросаются на покорение метафизики и распахивают настежь двери абсолютному идеализму Шеллинга, абсолютному рационализму Гегеля, абсолютному реализму, материализму Фейербаха и Маркса, Фехнера1 и т. д.
И уже в рамках совершенного метафизического скептицизма Ницше вновь выстраивает страстный, абсолютно жизнеутверждающий гуманизм, параллельный гуманизму Маркса.
Беда с немногочисленностью великих: во Франции один-единственный философ, по-настоящему обладающий техническими средствами современной философии - Декарт. И потому она так и не смогла выйти из него. Она не обладает разнообразием ресурсов, которые есть у немцев.
- У Юма, Локка, Гоббса очень маленький багаж книжных знаний: они практически не знали античную философию и даже современную им.
- Кант перевернул последовательность Локка- Юма (от ощущения к понятию), заявив: обязательные формы чистого разума информируют наши ощущения.
Впоследствии Маркс перевернул последовательность Канта, возвратив английскую последовательность.
Идея эволюции (от низшего к высшему - простое прежде сложного) основывается на английской философии.
Англичане в XVTI-XVIII вв. очень точно очертили проблемы, внутри которых впоследствии вспыхнул немецкий идеализм. Локк и Юм приблизились и отступили, Кант начал прорыв вперед, несмотря на благоразумие и осторожность, которые они ему внушали. Впрочем, в то же самое время Беркли давал пример крайней осторожности и крайней смелости - в его субъективный идеализм вмещается абсолютный идеализм. Уже с Кантом абсолютный идеализм захватывает орудия суб(ъективного) идеал(изма) или экспери-ментализма и сенсуализма и перековывает их для собственного применения.
- Локк преисполнен сдержанности и осторожности и в том, и в ином смысле. Если он и защищает принцип относительности познания, споря с небескорыстными догматиками, первичность ощущения в последовательности формирования знания, последующую уязвимость этого знания, то одновременно отмечает различие между первичными и вторичными свойствами (см. у Аристотеля1) и тем самым подготавливает почву для операции Канта, который выделяет трансцендентные элементы познания, чистый разум, элементы постижения. Тем более что он видит власть, какую имеют над нашим разумом такие идеи, как идея бесконечности, сущности, личности, при том что они никак не гарантированы нашим опытом и простым согласованием наших ощущений. Идеи негативные, но могущественные, - говорил он. И он очень четко выделял интуицию.