ональности, и заменил его голландцем, который, однако, судя по слухам, не пользуется уважением команды» Но соль вся дальше, и звучит это сегодня выразительно: «Соседние державы посылают в Россию лишь тех людей, которых не хотят оставить у себя».
11 апреля, среда. Утром пришлось обойти четыре аптеки в поисках капель для В.С. Заодно сфотографировался на зарубежный паспорт, срок моего истекает. Особенно даже и не почитал, уехал в институт на машине. Я всегда езжу на машине, когда чувствую усталость.Пришла «Литературка» – статьи Николаева по-прежнему нет.
Как всегда, в три часа началась защита дипломных работ. Это последняя порция дневной группы, все прозаики: Катя Агапова из семинара Рекемчука, а все остальные – Юра Глазов, Женя Ильин, Катя Литвинова, Алексей Упатов, Саша Юргенева и заочник Александр Труханов – мои. К сожалению, защита Агаповой ознаименовалась местного значения скандалом: Саша Сегень написал «академическую» рецензию, где оценил ее повесть «Такое кино» как произведение почти случайное. Это повесть об обучении героини на режиссерском факультете в частном вузе. Естественно, разные люди, разные стороны жизни, которые писателю не хочется принимать, но стороны эти есть. Чем-то рецензия напомнила мне выступление Евгения Шишкина на одной из прежних защит. Эдакий ригоризм с точки зрения дома с колоннами на Комсомольском проспекте. Особенно расстроился по этому поводу Александр Евсеевич – Саша Сегень его ученик, – хотя в рецензии ему был отмерен развесистый комплимент. Я, и не читав повести, почувствовал, что Саша в ощущении себя небожителем, беседующим с «нижними людьми», несколько пересолил. В общем, скорее вследствие этого крошечного конфликта, нежели по существу, Кате Агаповой дали «с отличием». Что касается моих, все прошло довольно гладко. Катя Литвинова, Саша Юргенева и Леша Упатов получили «с отличием». Почти дотягивал до «отличия» и Саша Труханов, но не повезло. Обидно было за Женю Ильина, который, как мне кажется, пишет лучше всех, но – ленив!
После защиты замечательную «поляну» накрыла в аудитории Светлана Киселева, пришедшая сегодня в роскошном синем платье: ей исполнилось 55 лет. На фоне какой-то своеобразно-тайной в последнее время институтской жизни народ стал потихонечку снова сплачиваться.
Во время защиты позвонил Вилли, друг Барбары: приехал в Москву. Надо обязательно придумать ему какую-нибудь программу.
12 апреля, четверг. Вот в чем и заключены трудности написания поденных, как у меня, записок: что-нибудь забудешь, потом мучаешься. Все ночь ворочался и думал: включить компьютер или не включить, чтобы записать совершенно необходимое: грузины устами одного из своих депутатов договорились до того, что прах Грибоедова, захороненный в пантеоне великих деятелей Грузии на горе Мтацминда, должен быть перенесен. Подвела великого поэта национальность, не грузин. И плевать, что молодая княжна Нина Чавчавадзе сохранила память о любимом муже, не связав больше ни с кем своей судьбы. Что же происходит? И это на фоне правовых инициатив московской гордумы: не «клеймить» преступника в суде объявлением его национальности – это не политкорректно. Если авторами большинства в Москве бытовых преступлений и разбойных нападений являются выходцы с Кавказа – не говорить об этом. Не упоминать и о национальном окрасе большинства финансовых махинаций. Все это, дескать, наши российские, русские!
Вечером в филиале Малого театра шел спектакль «Три сестры». студии Фоменко Я ходил на спектакль вместе с Юрой Поляковым и его женой Наташей. До этого уже слышал о спектакле не самые лучшие отзывы. Интеллигенция долго не любит иметь кого-нибудь в героях. Кажется, из этой категории уходит и Петр Фоменко. Возможно, это связано с особой к нему любовью Лужкова, который строит для его театра здание.
Играл, как говорится, звездный состав: Галина Тюнина и обе Кутеповы, Кирилл Пирогов. Пожалуй, Пирогов понравился мне больше всего – веселое остзейское вырождение. Весь спектакль произвел впечатление. Невероятно, что полный зал филиала с таким вниманием четыре часа наблюдал за перипетиями провинциальной жизни начала прошлого века. Еще, в который раз, подумал, издевается ли Чехов над интеллигентами, или любуется ими? Как нелепо выглядит их постоянный стон о работе! Ой, боюсь, что этот умный человек был от интеллигенции не в восторге. Здесь у Фоменко свой ход: на сцене вроде бы сидит автор, который время от времени читает ремарки. Эта знаменитая «пауза» нынче становится смешной. Одна сестра работает на почте, другая вначале что-то вроде классной дамы в гимназии, третья просто замужем за учителем латинского языка. В наше время сестренки, несмотря на собственный дом, не дотягивали бы и до среднего класса, просто жители московского спального района, вроде Отрадного.
13 апреля, пятница. Сегодняшний день я бы назвал «днем отката». У меня истекает срок заграничного паспорта, давно пора было его менять. Я полагал, что, как всегда, мне оформит новый Нина Александровна, которая в этих сферах дока, как мышь в сыре, сделает, памятуя наши прежние взаимные вспомоществования. В общем-то, я не люблю ни думать, ни говорить об отплате за добро, и если все же упоминаю, это свидетельствует лишь о степени моего раздражения – несправедливостью, неблагодарностью? – не знаю, какое слово тут уместнее. Сколь беспощадно было впервые отправлять по бюрократическим мытарствам человека старше 70 лет. (Неужели это я? Неужели это мне столько? Как плохо вяжутся эти цифры с моим собственным ощущением.) Ниночка, правда, написала мне анкету в двух экземплярах, и за это ей огромное спасибо. Но дала не совсем точный образец квитанции, и, доверившись ей, я заплатил за паспорт вместо 400 рублей тысячу. Но дело было сделано. Как?
Вчера утром я заглянул в районную организацию, где выдают заграничные паспорта. Очередь была такая, и такой в коридоре творился между накаленными клиентами скандал, что я быстренько убрался, решив приехать на следующий день раненько, чтобы оказаться в очереди первым. Так оно и произошло. Сегодня встал около пяти и, благо близко, уже без десяти шесть стоял действительно первым у металлической двери учреждения. Забегая вперед и во имя справедливости, скажу, что открылось учреждение, как и положено, ровно в девять, внутри было тесновато, но чисто и довольно уютно, девушка, которая принимала документы, была доброжелательна, уже пятнадцать минут десятого я был свободен. Но я пишу не об этом. Ах, эти разговоры в очереди!
Естественно, постепенно народ к металлической двери стал прибывать. Как всегда бывает в подобных случаях, поначалу возникло отчуждение, а потом каждый начал говорить о своем. Пропускаю все туристские страдания, самое интересное здесь – взгляд на нашу бюрократию. В основном, по рассказам женщин, которые замужем за русскими, имеющим виды на жительство, все время требующими продления. Часто и женщины-то русские, только из стран ближнего зарубежья. Первый их тезис: все разговоры Путина о помощи соотечественникам – полный блеф, поскольку наталкиваются на мощный бюрократический заслон. Например, каждому человеку, получающему или продлевающему вид на жительство, надо «подтвердить свое состояние здоровья». Женщина из Латвии рассказала, как добывала справку, что у нее нет лепры. Под Москвой последний больной лепрой умер лет сорок назад, но некое учреждение, которое может подобную вправку выдать, сохранилось. Потом справку об отсутствии туберкулеза. Процедура здесь такая – приходишь в диспансер, платишь 800 рублей, и тебе без звука сразу же выдают справку. Но в случае с нашей держательницей латвийского гражданства этот номер не прошел. «Я заплатила, – твердо сказала дама, – осматривайте меня, делайте рентген и все подробно опишите в справке». К такой постановке вопроса в диспансере были совершенно не готовы и даже обиделись. Нужны только деньги!
В десять часов я уже был дома и принялся читать «Труд». Деньги, как понятие и как сожаление, преследуют всех нас, небогатых людей. Но кто бы мог подумать, что и спикер Совета Федерации тоже человек небогатый. Определенно С.М. Миронов нравится мне все больше и больше. Очень это, по какой-то бесшабашности, мой тип. «Труд» на первой полосе помещает большую едкую статью о декларациях министров за прошедший год. Как, оказывается, высший комсостав этого не хочет. «Труд» выступил с призывом: «Заплати налоги – возроди страну». Поучаствовать в акции нескромный «Труд» пригласил несколько министров и политических деятелей. Обнародуйте собственные декларации и покажите, как вы пополняете казну. Есть тонкость: все госчиновники обязаны представлять декларации, но публиковать их газеты могут только с согласия налогоплательщика. Не рискнул представить декларацию, естественно, министр Зурабов. Внятный ответ на предложение газеты не дал Герман Греф, регулярно «позвоните завтра» отвечает помощник министра финансов Кудрин. На этом фоне прост, как правда, Сергей Миронов. Его заработок по основному месту работы – 1 497 901 руб. Тратит, видимо, С.М. достаточно, не копит. Прирост его банковского счета – 17 233 руб. Теперь имущество председателя верхней палаты: квартира в Ленинграде – 251 кв. метр, автомобиль, купленный в 2001 году, и мотовездеход, приобретенный в 2003-м. Публикуя эти данные, Миронов делает еще одно заявление: Я неоднократно предлагал сделать достоянием гласности доходы не только политиков и высокопоставленных чиновников, но также членов их семей. Ай да Миронов!
К статье «Труда» приложена еще справка, как с этим обстоит дело в других странах. А не так, как в нашей. Так, например, когда бывший премьер-министр Йордана Персон собрался строить загородный дом, то выяснилось, что смета затрат заметно превышает финансовые возможности главы кабинета… Что, интересно, может выясниться у нас?
Но я продолжаю рассказы об откатах. Во второй половине дня поехал в Общество книголюбов, чтобы оформить командировку в Баку. Здесь быстро решили вопросы о передвижных выставках экслибрисов, о библиотечке для подводных лодок, а, когда пили чай, Людмила Шустрова поделилась со мною, как ее дочка пыталась усыновить ребенка. Были произнесены слова «узаконенная торговля детьми». В ее рассказе много эпизодов. Все началось, когда будущие приемные родители отказалась дать взятку в пять тысяч долларов. Это московский сюжет. Сразу же в анализах у будущего отца – з