24 июня, воскресенье. Наверное, вчерашняя размолвка с В.С. вселив внутреннее беспокойство, подтолкнула меня рано поехать в больницу. Ничегошеньки В.С. уже не помнит. Утром открыл для себя еще одно блюдо – курицу под белым соусом. Кажется, получилось. Приехал сразу после завтрака, где нянечка Настя кормила В.С. кашей. Тут же увел ее гулять, и медленно, присаживаясь на скамейки, крошечными шажками пробродили по садику больницы целый час. Я еще раз понял буквальность выражения: качает от ветра, да и просто качает. Я не уверен, что В.С. становится лучше и что силы у нее прибывают. Когда сидели на скамейке, я стал спрашивать у нее о вчерашнем дне, она сказала «Не помню». И тут я заплакал.
Это просто удивительно, как я замкнулся в своем собственном мире и практически ничего, кроме окружающего меня и мне дорогого, не вижу. Наверное, не только я сам в этом виноват, но и обстоятельства.
В пятницу прошла последняя защита дипломов, последнее чтение очередной вереницы сочинений, а уже сегодня я вдруг будто очнулся от спячки. Другие облака и другое небо, и не могу сказать, что небо это мне чужое, что это не моя родина. Взял в руки шестой номер «Нового мира», который уже давно не читал. Спасибо Андрею Василевскому, вспомнил и принес журнал. Определил, что прочту обязательно Василину Орлову, потому что много о ней рассказывал Павел Быков, ее бывший муж, да и другие источники давали информацию, а пока схватился за статью Латыниной. Прекрасная статья о последних словарях Сергея Чупринина. Собственно, чего я на них взъелся? На Латынину, наверное, за то, что все время писала не обо мне, а о Маканине. Но, правда, имела место и ее строгая приверженность к специфической, интеллигентской и, по сути, к «своей» литературе. Здесь надо вспомнить статистику Юрия Полякова, тот его эксперимент, какой он проделал, придя в газету. Сосчитал, сколько раз на страницах за последние годы, пока отделом современной литературы руководила Латынина, упомянуто было имя Валентина Распутина – ни разу. Так чему же удивляться, если возникла неприязнь? Нет, нет, Есин, не все стоит забывать. А грязная статья, которая появилась в «Литературке» после публикации в «Нашем современнике» моей «Стоящей в дверях»? Ну, ладно, пронесло, будем забывать.
А Чупринин очень уж старался, откровенно и не скрываясь, чтобы меня не выбрали ректором. Кого угодно, только не Есина. Да и кое-что довольно гнусное он тоже обо мне пописывал. Но это все предыстория. Я не купил чупрининский новый словарь, о котором мне говорил Андрей Мальгин, а вот теперь о нем очень здорово пишет Латынина. Собственно, я восхитился термину и классификации, которые он ввел в нашу литературу – миддл-литература . Дальше говорит цитата: Этот термин, вводимый Чуприниным впервые, играет важную роль в построении литературной модели. Подобно тому, как средний класс в обществе занимает пространство между элитой и бедными слоями, миддл-литература, по Чупринину, должна занимать пространство между элитной, качественной, – и массовой, развлекательной. В миддл-сектор литературного пространства помещает Чупринин таких авторов, как Виктор Пелевин, Людмила Улицкая, Михаил Веллер, Дмитрий Липскеров, Борис Акунин, Андрей Геласимов, Евгений Гришковец. Браво. Чупринин!
25 июня, понедельник.Иногда я не понимаю, в какой стране мы живем. А может быть, то, что я читаю и слушаю, просто стекается и начинает своеобразно взаимодействовать? В четверг состоится презентация в «Библо-глобусе новой книги Николая Ивановича Рыжкова «Трагедия великой страны». Я начал ее читать и опять ахнул – здесь разъяснены с удивительной наготой все те эпизоды нашей новейшей истории, которые я и во время тех событий не поглотил просто так, а принялся задавать вопросы. В своем предисловии Валентин Распутин назвал новое сочинение Николая Ивановича Рыжкова «книгой скорбных воспоминаний», но оно имеет право и на другое название: книги всенародной справедливости. Н.И. осторожно и тактично, я бы даже сказал, вежливо, но бескомпромиссно выразил те оценки, которые на устах у всей страны. Слишком быстро все забывается, вернее, тонет в телевизионной демагогии и в газетном ворохе.
Какие предатели были на вершине власти! Какие сволочи! Какие замечательные и прямые люди! Каждому по делам его. И пусть внуки Шеварднадзе, Горбачева, Ельцина и Собчака не говорят, что их деды были кристально-честными людьми. То, что нами, обывателями, лишь угадывалось, Рыжков не только подтвердил, но и доказал с документами в руках. Много фактов, о которых мы и не ведали. Например, о массовом уничтожении евреев именно силами просвещенных и цивилизованных эстонцев. Множество точных пассажей, закрывающих те лакуны, которые у всех в сознании: каким образом был развален Союз. Замечательные страницы посвящены Э.А. Шеварднадзе. Особенно хороша цитата из его выступления по поводу доклада Брежнева на съезде. Кто бы мог предположить, что гордые и аристократичные грузины так умеют лизать сапоги начальства.
В «Труде» большая статья о нашем вступлении в ВТО и полном разрушении обувной промышленности России. Греф, как старый крот, делает свое дело. Складывается ощущение, что почти каждый чиновник обязательно хочет что-то изъять для себя «из тела» России. В той же газете некий рейтинг самых престижных вузов страны. Например, спросили об этом у Вульфа – он как элитарное учебное заведение назвал Щепкинское училище. Другие вип-персоны называли и ГИТИС, и МГИМО. Литинститута в этом показательном списке нет. У нас в этом году не так много абитуриентов, как было всегда. Есть внутренняя литинститутская тенденция сослаться на демографическую яму. Однако ни в ГИТИСе, ни в МГИМО, ни в Институте кинематографии этой ямы не чувствуется.
Был в больнице. Гулял с В.С. по садику. Мне кажется, что ходит она все хуже и почти не говорит. Но иногда открывает свой одинокий глаз, в котором всегда замечательная и торжественная голубизна, и глядит на меня. Что думает она в этот момент? Какие трагические мысли мятутся в этой, не умеющей не думать, старой голове. Что она понимает? Я почти уверен, что видит и свое положение, и его трагизм.
Утром позвонила Даша Мартынкина. Вышли все же «Новые известия» с нашим совместным интервью. Я, честно говоря, в это не верил. Тем более, Даша сказала, что ее родной орган интервью печатать не стал. Она предположила, что это какие-то личные проекции у начальства на меня. В «Новых известиях», правда, убрали все, что касалось «Твербуля». Судя по всему, это вот что: В свет вышел новый роман известного писателя Сергея Есина «Твербуль, или Логово вымысла». Книга эта об окрестностях Литературного института им. Горького, где автор служит профессором. Его героиня в крошечном парке под окнами дома МАССОЛИТа (он же Литинститут) встречает тени писателей, обитавших в центре Москвы в разное время. На страницах романа появляются Гоголь, Островский, Горький, Есенин, Фадеев, Пастернак, и некоторые из них не остаются равнодушными к студентке из ХХ1 века. Сергей Есин – автор хорошо знакомых читателю «Имитатора», «Соглядатая», «Затмения Марса», «Гладиатора», «Гувернера», «Марбурга» и других произведений – накануне выхода новой книги дал эксклюзивное интервью. Наверное, не хотели «рекламировать». Зато подали звонко: с моим портретом на первой полосе и слоганом: «Неужели наш читатель поглупел?»
27 июня, среда. Встал довольно рано, хотя спал плохо, я бы сказал, что у меня хроническое недосыпание. К этому добавилась быстрая, наверное возрастная, утомляемость. Я начал пять-шесть минут дремать в метро, а дома вечером, заснув в постели, просыпаться через двадцать, тридцать минут.
Утром шла аттестация моего семинара. Все уложилось в два часа, хотя не могу сказать, что без потерь. Уходит Андрюша Ковалев, мальчик он, конечно, не простой, но талантливые люди иными и быть не могут. Его можно бы спасти, но у него внутренние конфликты с М.В. и Св. Викт. – им трудно понять его взрослость и обоснованность некоторых претензий: за год, по словам Андрея, у него было семь бронхитов, потому что в комнате разбито окно, и он просил другую. Но всех не разберешь. Я предлагал дать пареньку шанс – разрешить сдавать, вопреки всем правилам, осенью. Интересно, что, когда после подобных сложностей ему однажды разрешили сдавать сессию первого семестра, он получил только «четыре» и «пять». У меня семинар Андрей почти не пропускал.
Ходил в больнице с В.С. гулять, мне все же кажется, что она крепнет. Я замечаю, что она как бы вспоминает ряд движений, которые забыла. Поправляет туфлю на ноге, сама уже без моей помощи чистит зубы, сама рукою ищет рукав, когда я надеваю на нее кофту. Есть и точные проблески в сознании.
Сегодня в «Труде» небольшая заметочка: в Одессе И.Д. Кобзона освистала группа хулиганов. Были также антисемитские выкрики. Радоваться здесь нечему. Его песни были частью нашего душевного мира, и не только нашего, но и мира родителей этой «подготовленной» молодежи. Отрекитесь от своих родителей! Я размышляю, не дать ли Кобзону телеграмму. При советской власти, при «тоталитаризме» ничего подобного случиться не могло.
Максим сегодня привез из «Юности» экземпляры «Твербуля» – 4-5-й номера. Пока дал читать только Евг. Александровне. Сегодня же библиотека выставила журнал на нашу общую доску публикаций. Не жарко ли?
28 июня, четверг. День спланировал между тремя обязательными мероприятиями. Во-первых, больница, потом надо успеть на ученый совет, а затем в «Библио-глобусе» презентация новой книги Н.И. Рыжкова, о чем я уже упоминал. Созывался весь клуб.
К сожалению, до меня в обсуждении дело не дошло, хотя я подготовился, как никогда. Моя мысль была о том, что русская литература на этот раз справилась с ответом на вопрос: кто виноват? Были также мысли по стилю «больших мемуаров» – почему их читают. Кстати, одна из составляющих успех книги Н.И. Рыжкова – она написана не рукой литраба, почерк которого я узнаю в большинстве книг политических деятелей и людей искусства, а самостоятельно. Здесь, конечно, проявилась его русская черта по отношению к подобной работе.